София

Дверь ангара проглатывает меня, как зев чёрной дыры, и закрывается с глухим, протяжным скрипом. В глаза тут же бросается ХИС*, разбросанный по углам — единственный источник света в темноте.

Иду на приглушенное свечение, словно наивный мотылёк. Поначалу ступаю осторожно, как по тонкому льду. Но под ногами что-то твёрдое и ровное, похожее на бетон, поэтому уже спустя пару секунд шагаю смелее.

Подойдя ближе, вижу силуэт. Судя по всему — мужчина. Широкоплечий, в тёмной куртке. Стоит, опершись о стену и курит. Лицо скрыто капюшоном. Хотя в царящем вокруг полумраке я бы не разглядела его, даже если бы задалась целью.

В ангаре холоднее, чем на улице. Я громко шмыгаю носом и обхватываю себя руками, чтобы сохранить хоть немного тепла. Но незнакомец не обращает на меня никакого внимания. Что не может не радовать.

Вот только мне нужно найти Морозова.

Или делать отсюда ноги, пока незнакомец мной действительно не заинтересовался. Потому что вряд ли этот странный парень — Егор.

Привыкнув к темноте, замечаю неоновое свечение откуда-то из глубины ангара — кислотная фуксия вырывает клочок бетонного пола. Оно не сразу бросается в глаза из-за куполообразного строения в середине. Но чутьё, ведущее меня по жизни, подсказывает, что именно туда мне и надо.

Где-то здесь должен быть вход.

Сердце бьётся в висках. Грудная клетка сжимается от страха. Но я безжалостно давлю его, как делала это всю свою жизнь. И, не раздумывая ни секунды, ускоряюсь. Только это не помогает. Потому что, как только я оказываюсь под неоновым светом, незнакомец лениво отлепляется от стены. Бросает под ноги сигарету. Тушит её ботинком, и, сунув руки в карманы толстовки, подходит к внутренним воротам.

Воротам, ведущим, если я всё верно успела рассмотреть, куда-то вниз.

— Заблудилась? — грозно бросает мужчина, перегораживая мне проход.

Я с трудом вспоминаю, как дышать. Ноги прирастают к полу. В ушах шумит. Язык прилипает к нёбу и отказывается слушаться.

Давай же, София! Возьми себя в руки!

— Мне нужно внутрь, — выдавливаю, наконец, чуть сиплым, но слишком твёрдым для дрожащих колен голосом.

Молчание незнакомца становится красноречивым ответом. Он не посылает меня по всем известному направлению, но и в сторону не отходит. Я чувствую, как его глаза, скрытые под капюшоном, изучают меня.

Он ждёт чего-то ещё.

Какого-то пароля. Возможно, приглашения. Денег, в конце концов.

Но ничего из этого может не прокатить. И тогда меня в лучшем случае выгонят отсюда. А в худшем…

В голову приходит едва ли не единственный вариант, который может послужить гарантийным пропуском в сложившейся ситуации:

— Я с тем, кто недавно вошёл сюда. Высокий парень в костюме. У него ещё необычные белые волосы. Точно не перепутаешь, — говорю с вызовом.

Мужик присвистывает:

— С Аидом что ли?

Я сглатываю, вовремя вспомнив, что Инга на вечере тоже назвала Егора этим странным прозвищем.

И, пока вышибала не пришёл в себя, пользуюсь моментом, наседая:

— Аиду не понравится, если я опоздаю. Ты же знаешь, как он не любит ждать, — безбожно вру, делая тон заговорщическим. — Думаю, никому из нас не нужны проблемы, не так ли? — испепеляю его выразительным взглядом.

Это срабатывает. Кадык мужчины дергается, и он нервным жестом проводит ладонью поверх капюшона.

— Аид предупредил, что к нему сегодня девка должна прийти, — хрипит прокуренным басом. — Но, если ты, блядь, врёшь…

Мужик снова окидывает меня взглядом. И, клянусь, если бы не чёртово платье, причёска, серьги и макияж, ни за что бы мне не поверил.

Тапочки я благоразумно прикрыла подолом.

Белые, София! Символично, не правда ли?

Тишина становится ощутимой. Давящей. Вышибала жуёт тонкие губы, всё ещё сомневаясь.

И я решаю выкинуть последний козырь:

— Если ты сейчас же не впустишь меня, — шиплю, уподобляясь стервозной Инге, — я позвоню Аиду и тогда он лично…

Для пущей убедительности тянусь за телефоном, спрятанным в недрах сумочки.

— Да всё-всё, проходи, — отступает нехотя. Быстро вводит длинный пароль, и двустворчатые двери разъезжаются в стороны.

Передо мной появляется спуск, с виду напоминающий автомобильную рампу, и потолок, усеянный люминесцентными лампами, протянутыми вдоль всего прохода.

Очень похоже на спуск в метро.

Или в подземное царство Аида.

Стоит сделать шаг и меня тут же накрывает грохот от эха, разнёсшегося по тоннелю. Звуковая волна ударяет в грудную клетку, вибрируя в теле. Швыряет волосы в разные стороны, как будто рядом пронёсся вагон метрополитена.

Двери за спиной закрываются, и до меня окончательно доходит, что пути назад нет.

Набрав полную грудь воздуха, иду вперёд. До обострившегося слуха доносится неясный шум. Несмотря на то, что я спускаюсь всё ниже, с каждым шагом становится только светлее. Но, чем дальше от поверхности, тем сильнее внутри разрастается тревога, смешанная с болезненным любопытством.

Что скрывает Егор?

И почему мне кажется, что ответ на этот вопрос изменит всё?

Через несколько метров тоннель-проход, в котором бы спокойно проехала габаритная машина, кончается. Резкая вспышка света ослепляет, вынуждая прикрыться рукой. А следом на меня обрушивается настоящая какофония звуков.

Первое, что я вижу, как только перестаю щуриться от обилия света — люди. Много людей. Целый муравейник. Они смеются, курят, выплёвывают маты сквозь громыхающую музыку. Все — инкогнито: маски, скрывающие верхнюю или нижнюю половину лица, андеграундные прикиды, светящиеся очки, грим или яркий, броский макияж. Кто-то в чёрном, кто-то — обрызган кислотными красками, как будто явился из эры киберпанка.

Я медленно передвигаю ноги. Оглядываюсь вокруг, хмурясь всё сильнее. Чувствую себя лишней в царящем хаосе. Ненастоящей. Как будто сплю или случайно оказалась в виртуальной реальности.

Ревут моторы. Отовсюду доносится свист и скрип шин. Бетон под ногами дрожит. Над головой — металлические балки. В расставленных по периметру бочках пляшет пламя. Бетонные стены покрыты копотью. Везде валяются автомобильные шины, разграничивая что-то. В воздухе пахнет бензином, дымом и резиной.

Я словно в другой мир попала.

В настоящий, мать его, подземный город.

До заторможенного, шокированного сознания вдруг доходит — это подземный трек. Скрытый от чужих глаз. Доступный только избранным.

Спортивные автомобили. Рёв моторов. Нелегальные гонки. Ставки…

И жизнь на грани.

Настоящая арена, где нет места правилам. Только вместо людей — машины.

Где-то здесь — посреди этого сумасшествия — находится он. Тот, кто принадлежит «тёмному» миру. Тот, кто постоянно носит маску. Тот, кто играет в опасные игры.

И мне не остаётся ничего другого, как окунуться в этот мир.

В его мир.

— Аид! Аид! — Скандирует толпа, глядя на трек.

Да нет… Невозможно.

Его здесь нет. Это какая-то ошибка.

Скрестив руки на груди, словно в попытке защититься от реальности, бреду сквозь толпу к сетке, служащей ограждением. И чем ближе к треку, тем сильнее окутывает запах горелой резины и бензина.

Вперёд вырывается обсидианово-чёрный матовый спорткар и толпа взрывается. Люди восторженно кричат, аплодируют, свистят. А машина ревёт, словно зверь, рвущийся с цепи — вперёд, к победе. Узкие фары железного монстра угрожающе светятся тёмно-фиолетовым, оставляя соперников далеко позади.

— Аид! Аид! — продолжает кричать толпа.

Это имя — нет, прозвище — ложится неестественным холодом на сердце.

Я подхожу вплотную к сетке. Облизываю пересохшие губы. Руки цепляются за прохладные прутья, как за спасительный круг.

Тот, кого зовут Аидом, влетает в поворот, будто плевать хотел на физику. Колёса его машины почти отрываются от асфальта, но в последний момент он выруливает, филигранно вписываясь в поворот.

Толпа снова ревёт, разражаясь бурными аплодисментами. А я вдруг ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд от железного монстра. И, несмотря на то, что мозг до сих пор противится принять тот факт, что Аид и Егор — это один человек, я невольно подмечаю сходство.

То, как Аид уходит в дрифт, чувствуя габариты своей машины до миллиметра. То, как яростно стремится быть первым. То, как точно и выверено ведёт. То, как стремится контролировать всю гонку, водя соперников за нос: даёт им фору, а затем безжалостно обгоняет, заставляя глотать пыль из-под колёс.

Всё это — в противовес моим сомнениям. Как лишнее подтверждение:

Егор Морозов и есть Аид.

Но…

Этого просто не может быть!

Что забыл сын одного из богатейших людей в этом месте?

Егор, у которого есть всё, что он только может пожелать, рискует жизнью на каком-то подземном треке?

Педантичный сноб предпочитает чуть ли не каждую ночь рисковать своей репутацией?

В это. Просто. Не верится.

Аид заходит на очередной круг. Если верить табло над головой — круг последний. Его машина проносится в опасной близости от ограждений. Время словно замедляется. Я напрягаюсь, чтобы рассмотреть того, кто сидит внутри, но машина полностью тонированная.

Пролетающие автомобили отбрасывают мощный поток воздуха, который почти сшибает с ног. Я пячусь назад, чудом не снеся человека стоящего позади.

— Простите, — шепчу, словно в дурмане.

Адреналин шпарит по венам, возвращая окружающие звуки. Громкий рёв моторов и крики людей оглушают. Я пытаюсь протиснуться сквозь толпу, уйти подальше от трассы, но меня не пускают. Только злобно косятся, желая досмотреть гонку до конца.

Взгляд вновь пригвождается к треку. Дым, вспышки прожекторов. Я словно очутилась в жутком сне. Стою на краю трассы, будто на краю мира. И чем дольше смотрю, тем яснее понимаю: тот, кого называют Аидом — не просто гонщик. Нет.

Он — тот, кто не боится умереть.

И в этой бесстрашной тьме я вдруг так ясно чувствую… Егора. Вижу всю его жизнь его глазами: контроль отца, соответствие бесконечным ожиданиям, жизнь по струнке и смерть матери, которая до сих пор кровоточит раной в самом сердце.

Я попала в ад.

В его личный ад.

Здесь обнажается вся его суть. Он — как на ладони. Вся его боль. Бесцельное существование. Пресыщенность. И в противопоставление — единственное, что заставляет его ощутить себя живым.

Игра со смертью.

Сердце обрушивается вниз. А вместе с ним гонка подходит к завершению. Последний поворот — и финишная прямая. Обсидиановый монстр пулей мчится к заветной отметке. Но ему в бампер дышит соперник на красном спорткаре. Он вот-вот догонит любимчика публики, поэтому Аиду приходится выжимать максимум из своей машины.

Вся подземка на мгновение замирает, чтобы следом взорваться целой бурей эмоций:

Аид победил.

Трек захватывает хаос: гул толпы, крики, свист шин от резкого торможения, радость и разочарование, — всё смешивается в безумный коктейль. Но настоящее шоу начинается, когда Аид, победно прокрутившись три раза вокруг своей оси, съезжает с гоночной трассы и даёт по газам, чтобы остановиться за её пределами. Там, где нет ограждений.

Девушки стайкой сумасшедших рыбёшек несутся в ту сторону. Поток захватывает и меня. Приходится двигаться, чтобы не быть раздавленной. Перед глазами мелькают яркая одежда, короткие юбки, лакированные ботфорты, улыбки, полные обожания и щенячьего восторга. Девушки облепляют машину Аида со всех сторон, с нетерпением ожидая, когда он выйдет.

С трудом отделившись от ненормальной толпы фанаток, застываю в самом конце. Поправляю спавшую лямку платья и проверяю сумочку — на месте ли та. Злюсь на ненормальных девиц, которые ведут себя так, будто впервые узнали, что такое распродажа. Но тут открывается матовая дверь спорткара, поглощающего весь свет в округе, и моё сердце пропускает удар.

Аид.

Сначала я даже не узнаю в нём Егора: на парне чёрное худи с капюшоном, накинутым на голову. Он весь — сплошное чёрное пятно. Кроме лица, которое скрывает светящаяся маска.

Такой болезненный контраст с холодным, но ярким, словно январское солнце, Егором.

«Дневным» Егором, — шарашит вдруг осознанием.

Пазлы сошлись.

Я вцепляюсь в ремешок сумки. Адреналин пульсирует в крови, обостряя все органы чувств. Воздуха становится так мало, что ещё немного и я упаду в обморок.

Нет, это совпадение!

Жуткий человек в маске — тот, кого зовут Аидом — не может быть Егором.

Я заблудилась. Ошиблась адресом. Морозов, наверняка, уже дома. Спит и видит десятый сон, пока я шляюсь неизвестно где. Или снова играет на фортепиано в закрытом крыле особняка. Или согревает чью-то постель…

Но уговоры не помогают.

Потому что Аид смотрит прямо на меня.

Я чувствую его взгляд даже сквозь чёрную лакированную маску. Жуткую, нереальную. Где вместо глаз — кресты ядовито-фиолетового цвета, будто подсвеченные изнутри, и жуткий неоновый рот, застывший в вечной улыбке.

Парень не двигается. Но это пока. Я нутром чую, что стоит мне сдвинуться с места, и он рванёт следом.

Чтобы заставить меня замолчать.

Здесь не действуют пункты нашего договора — это я понимаю слишком поздно. Я добровольно ступила на территорию, где правил больше нет.

Подписала себе приговор.

Уже дважды.

И всё из-за него!

К Аиду липнут, но он отстраняется от девушек. Не говоря никому ни слова, разворачивается и идёт прямо ко мне. Как танк. Чётко. Целенаправленно. Без суеты. Толпа перед ним расступается, как перед королём.

Шаг. Ещё один. Ближе. Ещё ближе.

Я хочу сбежать. Да хотя бы сдвинуться с места! Но не могу.

Пульс грохочет в ушах, заставляя осознать реальность. Принять её. Но я пребываю в полнейшем шоке.

Аид останавливается только тогда, когда подходит вплотную. Хватает меня за руку. Не больно, но властно. Так, что сердце сбивается с ритма. Девушки за его спиной замирают в недоумении. Хлопают ресницами. Но Аиду как будто нет никакого дела до того, что о нём подумают. До того, что толпа останется без внимания кумира — Бога подземных гонок.

Он уводит меня прочь с трека, ни разу не оглянувшись. И даже не сомневаясь, что я послушно последую за ним.

И я ведь действительно иду. Как загипнотизированная. Как безвольная кукла, управляемая хозяином.

Подземка гудит, будто мы внутри одного большого механизма. Но по мере нашего движения звуки приглушаются, а света становится меньше. Я не успеваю запомнить или рассмотреть, куда ведёт меня парень в жуткой маске. В голове пусто. И даже перекати-поля нет.

На нашем пути вдруг появляется дверь. Аид толкает её плечом, затаскивая меня внутрь. Небольшая комнатушка пахнет металлом, моторным маслом, бензином и чем-то резким. Незнакомым.

Только захлопнув за нами дверь, парень выпускает мою руку из захвата. И встаёт напротив. Медленно, будто проверяя мою реакцию, тянется к капюшону. Срывает сначала его, а затем и жуткую маску.

Егор…

Тот, кто только что рисковал своей жизнь на треке.

Тот, кого я по ошибке считала надменным и холодным снобом.

Тот, кто на самом деле такой же человек, как и все остальные. Со своей болью. Своим прошлым. И своими шрамами на душе.

— Что ты здесь делаешь? — рычит… Аид.

А на меня лавиной обрушивается то самое гадкое, противное чувство сожаления, которое пряталось, выжидая подходящего момента.

Зря я вообще в это ввязалась.

Особенно в игру в «Фиктивных».

Только теперь до меня с болезненным и горьким осознанием, наконец, доходит, как же сильно Аид отличается от безупречного Егора Морозова.

И как же сильно изменится моя жизнь прямо сейчас.

*ХИС — химический источник света, или светящаяся палочка.