София

Машина мчится сквозь ночь, а я в очередной раз размышляю о том, что тишина может быть оглушительнее любого крика.

Егор не произнёс ни слова с того момента, как мы сели в автомобиль. И за всю дорогу ни разу не взглянул в мою сторону. Как будто уже через минуту забыл, что не один в салоне.

Устав пялиться на мелькающие за окном огни, поворачиваю голову в сторону Морозова.

Рваные вздохи. Поджатые губы. Тяжёлая линия плеч. Редкие, но резкие движения. Пальцы, которые так сильно врезаются в руль, что белеют костяшки.

Его внутренний шторм ощущается физически, заставляя и меня сжиматься в клубок изнутри. И если бы я не слышала его разговор с отцом, то никогда бы не поняла, почему он так напряжён.

Приоткрыв рот, собираюсь спросить, куда он меня везёт. Но слова тонут в горле.

Егор сейчас настолько далёк от меня и реального мира, что любой вопрос кажется кощунственным. Пустым. Неуместным. Поэтому я так и остаюсь один на один с беспокойством, которое щекочет кожу изнутри.

Через какое-то время машина сворачивает с освещённого шоссе на узкую дорогу, скрытую деревьями. И сердце заходится в ритме барабанного боя. А спустя минуту, из темноты вырастает особняк Егора.

Место, где мы впервые с ним встретились.

Место, где я добровольно и осознанно пошла на сделку с богатым снобом, чтобы, избежать ужасной участи, которая ждала меня за пределами этого особняка.

Тогда Егор показался мне хищником в обличии человека. Холодным. Расчётливым. Беспристрастным. Извлекающим выгоду из всего, до чего может дотянуться.

И вроде бы с тех пор ничего не изменилось. Морозов всё тот же холодный и расчётливый хищник.

Только он больше не кажется мне чужим.

Одно только это пугает не на шутку.

Егор резко тормозит у кованых ворот. Выйдя наружу, обходит машину спереди и открывает мою дверь. В движениях парня нет ни намёка на присущую ему плавность. Как будто он заставляет себя двигаться, но даже такие простые движения даются ему с трудом.

Как будто каждую секунду борется с сами собой.

— Снимай это орудие пыток, — бросает взгляд на мои ноги.

Я не сразу понимаю, чего он от меня хочет. Только глупо хлопаю ресницами.

Раздражённо закатив глаза, парень присаживается на корточки (в который раз за последние сутки!). Расстёгивает ремешки и освобождает мои ступни от туфель.

— Я са… — хочу возмутиться, но не успеваю опомниться, как вновь оказываюсь на руках у Морозова.

Захлопнув дверцу ногой, Егор уверенным и быстрым шагом идёт к воротам. Открывает их, щёлкнув одним из брелоков в связке, и мы оказываемся внутри его личной обители.

Огромные тёмные окна особняка смотрят на меня пустыми глазницами. Дом кажется вымершим. Но в этом есть что-то чарующее. Забытое чувство из детства, когда ты гуляешь по заброшкам и представляешь себя главным героем одной из сказок. Когда в каждой комнате таятся ловушки, а приключения поджидают за углом, чтобы увлечь за собой в волшебный мир.

В этот раз даже не пытаюсь настоять на самостоятельности, покрепче обхватив шею супруга. Если ему нравится носить меня на руках, пусть носит. Тем более адреналин давно схлынул и нога не прекращает посылать болевые импульсы в мозг. Мол, сделай уже с этим что-нибудь!

Удивительно, но Егор относит меня не в гостевую, в которой я уже однажды ночевала. А в свою личную спальню.

Ею оказывается просторная комната, утопающая в тёмных оттенках. Глубокий графит здесь органично сплетается с угольно-чёрным и самой темнотой. Стены будто из полированного, гладкого камня — даже на вид холодные.

Приглушённый, мягкий свет бра, среагировавший на наше движение, высвечивает строгие линии мебели. Никаких излишеств. Только кровать с высоким изголовьем, шкаф, кресло, столик рядом и огромные окна, скрытые тяжёлым шёлком штор. Тоже тёмным.

Словно в подземное царство попала.

Вполне подходит Егору. Сразу заметно, что хозяин этого места — властный, но скрытный сноб.

— Ты вампир что ли? — цокаю языком. — Хоть бы впустил немного света в своё подземелье.

— Тебя одной достаточно, — толи отшучивается, толи заявляет вполне серьёзно. Понять не успеваю, так как парень опускает меня на постель.

Прохладная ткань обжигает кожу. Волоски на теле встают дыбом, и я морщусь.

Ненавижу холод.

Вся комната пахнет им. Егором. Словно он был здесь меньше суток назад. Горьковатый, тёмный аромат щекочет ноздри. Пробирается в лёгкие и оседает в них, не желая больше никогда выветриваться.

Егор подходит к одной из полок шкафа и небрежным жестом сдвигает книги в сторону. Копается там, после чего в его руках появляется блистер таблеток. Берёт стакан с соседней полки и идёт в ванную, чтобы набрать воды.

Возвращается быстро. Щёлкнув серебристой обёрткой, протягивает мне таблетку и стакан воды.

— Пей.

— Что это? — Упираюсь скептическим взглядом в лекарство, название которого в этом полумраке невозможно прочесть даже при всём желании.

— Обезболивающее. Пей. — Уже требовательно.

И, хотя меня всё ещё одолевают сомнения, я делаю то, что говорит Егор.

Только убедившись в том, что таблетка благополучно достигла пункта назначения, парень немного расслабляется.

— Умничка. А теперь отдыхай, — выдавливает тень своей былой улыбки. Да и сам он больше походит на призрак самого себя, чем на спокойного и всегда собранного Егора Морозова.

Забрав у меня из рук стакан, ставит его на столик у кресла

— А ты? — спрашиваю, прежде чем успеваю прикусить язык.

Взгляд синих глаз становится колючим, и на целую секунду я жалею, что вообще открыла рот. Но это чувство сменяет нечто иное — волнительное, щемящее — когда Егор наклоняется ближе.

— У меня дела. Вернусь утром с остальными лекарствами.

Вот и всё объяснение.

А между строк так явно читается: «Не лезь не в своё дело, София».

Я собираюсь настоять на своём, но Егор вдруг тянет руку к моей щеке. Касается её и проводит подушечками пальцев по ставшей внезапно слишком чувствительной коже. Задерживается дольше, чем нужно.

И только когда я слегка отстраняюсь, приходит в себя. Злится. Но понять, на меня или на свою слабость, не удаётся. Потому что муж, словно наказывая себя (а может и меня), резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и уходит.

Но…

Я уже давно всё для себя решила.

Я не останусь здесь. Я должна проследить за ним. Узнать, что скрывает Егор Морозов.

Мой фиктивный муж, мой личный дьявол, мой нежданный спаситель, мой… кто?

Дверь за Егором закрывается мягко, но для меня — как свист гильотины, которая моментально отрезает от всего мира. И оставляет одну в его личном царстве мрака.

Лежу неподвижно ровно минуту. А затем поднимаюсь рывком. Обезболивающее ещё не начало действовать, поэтому нога моментально наказывает меня за сумасбродность. Стреляет болью.

Зашипев, ковыляю в коридор, как есть: босиком и в платье.

Тишина в особняке вязкая, как патока. Кажется, стоит сделать вдох — и она прилипнет к лёгким. Сердце бьётся, как ненормальное. Словно не я собираюсь проследить за Егором, а он гонится за мной.

Телефон дрожит в руках, когда я достаю его из клатча и лихорадочно выставляю адрес в приложении такси с примечанием «срочно!». Сама в это время спускаюсь по лестнице, каждую секунду боясь, что увижу Егора на выходе. Что он поймает меня и… и…

Да я даже представить не могу, что будет, если он поймает меня за слежкой!

Но пути назад уже нет.

Как и его самого.

Неужели не успею?

На выходе хватаю гостевые тапочки. Натягиваю их на голые ступни и выскальзываю во двор, чувствуя себя воровкой. Или неудачливым шпионом из комедийного фильма.

Что я творю вообще… — посещает здравая мысль. Но я не позволяю ей оформиться.

Очевидно, что есть большая вероятность пожалеть о своей выходке позже. Вот только не воспользоваться удачным моментом — тоже глупость.

Я должна убедиться в том, что Егор никак не связан с Антоном или с криминалом. Только тогда смогу спать спокойно.

Мне везёт. Никто не спешит задержать меня, когда я открываю ворота, вижу подъехавшую машину и ныряю в неё, предварительно сверив номер.

— Нам нужно догнать чёрный «Мерседес» и проследить за ним, — выпаливаю на одном дыхании. — Уехал минуты две-три назад.

Дорога тут одна. Но вот в какую сторону поехал Егор — ещё предстоит выяснить. А то, возможно, мой план провалится, так и не начавшись.

Водитель понятливо кивает, не задавая лишних вопросов. Похоже, привык к тому, что у богатых свои причуды.

— Видел, — басит сухонький мужичок в возрасте. — Проезжал навстречу. Если повезёт — догоним, — посылает мне ободряющую улыбку в зеркало заднего вида.

Машина делает разворот и срывается с места. А меня кроет осознание, что я хожу по тонкой грани острого лезвия. Стоит оступиться — и дороги назад уже не будет.

Разумная часть требует бросить эту затею и вернуться в особняк. Но вторая — тревожная, не привыкшая никому доверять — уверяет, что я всё делаю правильно.

Лучше перебдеть, — твердит настойчиво. И подкидывает, как дрова в костёр, то, что случилось с Антоном.

Я расслабилась. Избавилась от паранойи. Решила, что жизнь потихоньку налаживается. Что пусть и не быстро, но, в конце концов, я выплачу долг. И в итоге чуть не оказалась проданной в сексуальное рабство.

А перед этим…

Трясу головой, убеждаясь в том, что поступаю правильно.

Только так я смогу спать спокойно.

— Эта машина? — голос водителя возвращает в реальность.

Я цепляюсь за сиденья и наклоняюсь вперёд. Вглядываюсь в чёрный автомобиль перед нами. Свет фар выхватывает номера, и моё везение начинает даже напрягать.

Как бы потом не пришлось за него расплачиваться.

— Да, это она. Только держитесь на расстоянии. Насколько это возможно, конечно, чтобы не потерять из вида.

Водитель кивает. В уголках его глаз собираются морщинки. Взгляд становится лукавым. Но свои вопросы он благоразумно оставляет при себе. Хотя по нему видно, что так и хочет полюбопытствовать. Дай повод и заговорит.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы лишний раз не провоцировать понятливого мужичка на разговоры. И пытаюсь справиться с волнением, скручивающим живот.

Егор мчит за пределы города. Через мост. Мимо высоких зданий, которые начинают редеть. И всё дальше от знакомых улиц. Мы — за ним.

Я же думаю о том, как бы Морозов не заметил слежку. И ощущаю себя героиней хренового сериала.

Наконец, машина Егора замедляется. Загорается поворотник и он съезжает на полупустую парковку непримечательного отеля, расположенного прямо у шоссе.

Водитель такси, чтобы не вызывать подозрений, подъезжает к парадному входу.

— Не завершайте поездку, — говорю поспешно. А сама вглядываюсь в темноту сквозь заднее стекло.

Егор, кажется, и не подозревает, что мы всю дорогу ехали за ним. Он выходит из машины. Осматривается, словно невзначай. А после звонит кому-то. Что-то быстро говорит и ждёт.

Спустя пять невыносимо долгих минут парня забирает такси.

Нифига себе конспирация!

Ради чего?

— Едем за ним. Не теряйте, пожалуйста, — хмурюсь, заламывая руки и кусая щёку изнутри.

В груди разрастается комок, полный тревоги и самых разных теорий. И больше половины из них ничем хорошим для меня не кончаются.

Пока водитель продолжает следовать за такси, я успеваю тысячу раз пожалеть, что решилась на слежку. И тысячу раз убедить себя в том, что поворачивать назад, когда зашла так далеко — верх глупости.

Ответы на мои вопросы так близко. Я взгляну одним глазком и уеду.

Егор даже не узнает.

Чем дольше мы едем, тем меньше становится света. Такси Егора сворачивает с главного шоссе. Дорога становится ухабистой. Узкой. Здесь проще всего заметить преследование, поэтому я прошу водителя замедлиться.

Достав телефон, открываю карту, чтобы просмотреть все здания, находящиеся в округе. Навигатор показывает, будто мы заехали в промзону. Повернув голову к окну, убеждаюсь в этом: на сотни метров одни заброшенные склады. Даже фонарей практически нет.

Ужас сковывает грудь.

Это уже ничем хорошим не пахнет.

Трусливая часть меня умоляет повернуть назад. Но когда я отступала от собственных решений? Когда шла на поводу у трусости и слабости?

Никогда.

Решаюсь:

— Догоните машину. Ничего страшного, если нас заметят.

Водитель хмыкает, но делает так, как я сказала.

Чем ближе мы подъезжаем к непонятному складу, где остановилось такси Морозова, тем сильнее меня охватывает какой-то первобытный ужас.

Что-что, а инстинкт самосохранения не пропьёшь…

Приходится уговаривать себя.

Я объясню всё Егору. Попытаюсь договориться, если узнаю то, чего не должна была. У нас же контракт. Он не станет нарушать его при любом раскладе.

Да и я ничего такого не сделала!

Он вообще-то тоже следил за мной, когда я уехала к Кате!

Водитель останавливается за несколько метров от машины, в которой был Егор. Но, судя по всему, его там уже нет, потому что такси разворачивается и уезжает.

Я сглатываю вязкую, горькую слюну, вцепившись в дверную ручку. А мужчина хмурится, будто только что понял, куда приехал.

— Вам точно сюда? — спрашивает с сомнением.

Я киваю. Хотя сама не уверена.

Здесь нет ничего, кроме тени железной постройки: ни вывески, ни источника света. Только тяжелая дверь в торце ангара, покрытого облупившейся серой краской.

— Вам, действительно, нужно идти туда одной? — Сомнение в моей адекватности звучит слишком отчётливо.

Я ловлю взгляд водителя в зеркале заднего вида. Его кустистые брови с проседью сходятся на переносице.

Чёрт возьми, да откуда мне знать?

Но втягивать в это чужого человека — последнее, чего мне хотелось бы.

— Да, спасибо, — с трудом заставляю себя нажать ручку двери и сделать шаг на улицу.

Весенняя ночь окутывает тело прохладным покрывалом. Холодит нос и кончики пальцев. И это ещё относительно тепло по сравнению с прошлыми ночами. Вот только платье и тапочки явно не подходят для подобной вылазки.

И чем я только думала?

Ах, да. Поначалу я не думала, а пыталась догнать Егора.

Думала уже потом. И совсем не об одежде.

— Может вас подождать? — Водитель опускает окно и выглядывает наружу.

Я смотрю на металлическую дверь, ведущую в огромный ангар. И органы скручиваются в болезненный узел.

Я много раз бывала в подобных местах. Приходилось. Но никогда меня не трясло, как сейчас. Никогда не хотелось сбежать, как можно дальше.

И никогда так сильно, вопреки страху и сомнениям, не хотелось докопаться до правды.

Пока я делаю один из сложнейших выборов в своей жизни, сердце словно замирает. Уши накрывает оглушающая тишина. Исчезает всё, кроме этой проклятой двери, ведущей в неизвестность.

Как под гипнозом, оборачиваюсь к неравнодушному водителю:

— Не нужно. Спасибо вам большое.

Не съест же меня Егор, в конце концов…

Мужичок осуждающе качает головой, но уезжает.

Наверное, решил, что я ревнивая жена или девушка. А таким обычно не перечат. Себе дороже.

Уже через пару минут я остаюсь совсем одна посреди промзоны и ночной тишины. Непослушные ноги приходится передвигать усилием воли. Но перед самой дверью, я всё равно замираю в нерешительности.

Перевожу дыхание. И только после толкаю обжигающе холодный металл.

Что же, чёрт возьми, ты так тщательно скрываешь ото всех, Егор Морозов?