София

— Представишь нас?

Так вот какой должна быть жена, достойная Егора Морозова.

Вот, какой её видит Александр.

Безупречная. Хищная. Высокомерная. Ведущая себя так, словно весь мир лежит у её ног.

Такая точно справится с ролью, на которую Егор зачем-то выбрал меня. И, как бы обидно ни было признавать, Инга действительно идеально вписывается в семью Морозовых.

Причём здесь обида, Соф? Обычная рациональность, — возражает внутренний голос.

Вот только…

Сейчас женой Егора Морозова являюсь я.

Поэтому…

— София Морозова, моя жена, — раздаётся над ухом бархатный голос Егора.

Он говорит громко. Так, чтобы слышали, если не все, то каждый, кто стоит рядом.

А после наклоняется и мягко целует меня в губы.

Шок. Ступор. Ужас.

Я замираю с распахнутыми глазами. Но вспышка чьей-то камеры вовремя приводит меня в чувство. Закрываю глаза в тот же миг. Вспоминаю о своей роли. Заставляю себя вспомнить и обвить крепкую мужскую шею руками.

Это должно выглядеть естественно! Он целует меня каждый день, — тараторю в мыслях без остановки. — Каждый. День.

Но чужие горячие губы на моих губах обжигают. Пронизывают тело разрядами тока. Заставляют сердце выпрыгивать из груди. Стучать в ненормальном ритме. А ноги — обмякать.

Невинный поцелуй может обнажить правду, которую мы так пытаемся скрыть. При условии, что я облажаюсь.

Но…

Это не так уж и отвратительно, как мне казалось.

Морозов отстраняется до того, как наступает катастрофа. Его рука на моей талии больше не ощущается, как цепь. Она — единственное, что удерживает меня на ногах.

Пребывая в непонятной эйфории, слышу голос брюнетки, словно издалека:

— Не верится, что ты действительно решился на подобное, — она слегка кривит нос, продолжая разговор, как ни в чём не бывало. — Мы ведь оба понимаем, что это, — небрежный взмах рукой в мою сторону, — не всерьёз.

Похоже, они с Егором знакомы. И близко.

Остаётся лишь догадываться насколько близко.

Погодите… Она только что назвала меня «это»?!

Разум топит ярость такой силы, что невозможно молчать. Я открываю рот, чтобы высказать всё, что думаю об этой… об этой сучке!

Но, как и в первый раз, когда я по привычке хотела защитить себя сама, Егор меня опережает:

— Ещё хоть раз выскажешь о моей жене в подобном тоне, и я не посмотрю на твой статус. И даже на то, что ты женщина, — цедит с неприкрытой угрозой в голосе.

Алые губы Инги складываются буквой «О».

— Ты серьёзно? Егор? — Опешивает, меняясь в лице. Взгляд жгучих карих глаз транслирует искреннее недоумение. — У тебя всегда была склонность к… благотворительности, — с трудом подбирает слово, характеризующее, видимо, меня. — Но это уже перебор! Да у неё на лбу написано: «Я — главная тема сегодняшнего вечера»!

В груди всё болезненно сжимается. Но я давно научилась не плакать, а давать обидчику сдачи. Поэтому вместо злых слёз и обиды, цепляю высокомерную маску и смотрю на Ингу, как на отхожее место. С отвращением и желанием убраться подальше.

Я бы могла ей ответить. Поставить на место. Но зачем, если Егор и так прекрасно справляется с ролью мужа и просто настоящего мужчины?

— Ты меня плохо расслышала? — Его тон опаснее лезвия. — Займись тем, что умеешь лучше всего — уйди красиво, пока я не показал, где твоё место. Это моё последнее предупреждение.

Тело Егора напряжено, как натянутая тетива. Челюсть сжата. Пальцы на моей талии выписывают непонятные узоры.

Это он меня так успокаивает или успокаивается сам?

Инга растеряно моргает длинными ресницами. Словно не ожидала услышать такое в свой адрес, да ещё и от него. Её идеальный образ на мгновение даёт трещину. И это лучшая моральная компенсация, которую можно получить здесь и сейчас.

Гости, стоящие неподалёку притихли. В зале в принципе стало как-то тише. И это плохо.

Значит, за нами наблюдают.

Ядовито хмыкнув, Инга переводит на меня взгляд, полный злости. Как будто я — злодей вселенского масштаба, которого нужно срочно устранить во благо человечества.

— Хорошенько запомни свои слова, Аид. Они тебе ещё не раз аукнутся, — очень тихо шипит брюнетка.

Как она его назвала? Аид?

Это какое-то прозвище? Или что-то личное?

Времени тщательно обдумать мысль не остаётся. Инга, дёрнув головой, едва не залепляет мне высоким хвостом по лицу.

Кобыла породистая!

Гордо вскинув подбородок, она уходит. Но перед этим нарочно цепляет меня плечом, прекрасно зная, что делает. И какие последствия это повлечёт за собой.

Тонкий каблук (ненавижу шпильки!) предательски скользит по мраморному полу. Нога подворачивается и я, не привыкшая к таким форс-мажорам, едва ли не падаю. Неуклюже и некрасиво. На радость богатой сучке.

Удержаться в вертикальном положении удаётся только благодаря Егору. Быстро среагировав, он прижимает меня к своему телу вплотную. Держит так, словно я не просто фиктивная жена, а центр его мира.

Боль, похожая на тысячу острых осколков, впившихся в кожу одновременно, пронзает щиколотку. Я хватаю ртом воздух, чтобы не закричать. Чтобы не привлекать внимания больше, чем мы уже к себе привлекли.

Но тонкий, жалобный писк всё равно прорывается наружу.

— Где болит? — Обхватывает моё лицо свободной ладонью, с тревогой заглядывая в глаза.

Время замирает. Боль отходит на второй план. Я смотрю на бушующий шторм в синих глазах напротив. На глубокую морщинку, появившуюся между тёмными бровями. На слегка приоткрытые губы Егора.

И не понимаю, что со мной происходит.

— Сонь? — зовёт меня глухим, срывающимся голосом, так и не дождавшись ответа.

А потом просто берёт меня на руки и уносит с благотворительного вечера в неизвестном направлении.

И всё это — перед десятками глаз.

Щелчки затворов гремят в ушах. Вспышки слепят глаза, вынуждая закрыться от них рукой. Второй приходится крепко держаться за шею парня. Не потому, что Морозов может уронить, а чтобы он не чувствовал моего веса.

Стыдоба какая!

Я, наверное, тяжёлая, как мамонт…

— Куда ты меня тащишь? — шепчу сквозь зубы, цепляясь за его костюм, как за спасательный круг.

— В медпункт, — басит сурово.

Винит меня в происходящем?

Злится?

— Боюсь представить, что напишут завтра в заголовках…

— Плевать. Главное, чтобы с тобой всё было в порядке, — быстрым шагом разрезает толпу, которая только и успевает расступаться перед парнем, который видит цель и не видит препятствий.

Бульдозер…

От его слов в груди расцветает что-то, похожее на цветок. Красивое, нежное и щемящее.

Опасное.

Такие чувства вызывают зависимость. Дают ложную надежду — что даже посреди непроглядной тьмы может появиться луч света.

Да что это со мной?

Неужели Егор был прав и я…

Нет.

Он ведь всё ещё раздражает меня.

Сноб! Высокомерная зазнайка! Тиран!

Да он…

Наши глаза сталкиваются, словно две вселенные. И происходит взрыв.

В моей душе уж точно.

Он искренен в своём порыве. Ему небезразлично, что мне больно.

Он защитил меня перед Ингой, хотя не обязан был.

Он…

— Больно? — шепчет Егор, открывая дверь плечом и сворачивая в сторону временного медпункта. Унося меня подальше от любопытных глаз.

Я рвано, с задержкой киваю. Обнажаю свою уязвимую сторону, впервые показывая кому-то то, что обычно прячу глубоко внутри — свою слабость.

Больно. Да.

Но не из-за подвёрнутой лодыжки. Это я могу стерпеть. В прошлом и не такое случалось.

Там, за толстым слоем брони вокруг сердца, что-то начинает медленно трескаться…

И это пугает больше всего.

Совсем растерявшись, стискиваю воротник чужого пиджака сильнее:

— Отпусти меня, пожалуйста. Я сама могу…

— Сама ты могла раньше, — мягко перебивает меня, ни на секунду не сбавляя шаг. — Сейчас ты — моя жена. Я взял тебя под своё крыло, поэтому несу ответственность за всё, что с тобой происходит.

Сердце пропускает удар. Замирает, сжавшись.

Бесит!

Как же он бесит меня своей правильностью! Идеальный до оскомины на зубах.

Сердце Егора под моей ладонью бьётся ровно. Для него это очередная обязанность. Один из пунктов договора. Роль, которую он планирует отыгрывать до конца так же идеально, как и всё, что он делает!

Ледяной принц не намерен изменять себе.

Но…

Так ли это для меня?

Я всё ещё играю или уже доигралась?

Собираюсь ввязаться в спор. Настоять, чтобы этот раздражающий сноб отпустил меня, во что бы то ни стало. Но вздрагиваю от новой волны боли в щиколотке.

Шиплю от досады что-то нечленораздельное.

— Потерпи немного, Луна. Мы почти на месте, — раскатисто тянет Егор, прижимая к себе ещё ближе.

Как будто для него это не обычная забота. Не «стандартный набор джентльмена». Не ответственность, на которую он добровольно подписался.

А нечто большее.

— Почему ты зовёшь меня Луной? — Спрашиваю неожиданно для самой себя.

Морозов сворачивает в один из флигелей, где разместили временный медицинский кабинет — на случай форс-мажоров или если кому-то из гостей станет плохо.

Спокойное дыхание парня касается моего лица, когда он отвечает:

— Не нравится? — ухмыляется одним уголком губ, ехидно покосившись на меня.

Нет, вы поглядите на этого идеального принца! Он даже не запыхался.

Ответил вопросом на вопрос? Странно. Обычно Егор всегда говорит прямо и не юлит.

Неужели… он действительно хочет узнать, что я думаю об этом?

— Ну… не то, чтобы, — лепечу растерянно.

Его близость смущает. Превращает мысли в кашу. Ещё и вино даёт о себе знать.

— Просто… Мы сейчас одни. Нет необходимости демонстрировать, насколько мы близки. И вообще, — вспоминаю вдруг, — ты зовёшь меня Луной только наедине. Странно, не находишь? Как-то не по контракту, — под конец фразы мой тон становится язвительным.

Но Егор, как умный и взрослый мужчина, не собирается ввязываться в заранее невыгодный для него спор. Поэтому, уже как обычный мужчина, попросту игнорирует мою заявку на претензию.

— Садись, — помогает устроиться на кушетке. — Врач сейчас подойдёт.

— Не уходи от темы!

— Разве? — Опускается на корточки передо мной. Вскидывает брови в притворном удивлении, глядя на меня снизу вверх.

Всё желание продолжать диалог, как ветром сдувает.

Что это он удумал?

— Покажи.

— Что? — бурчу, несмотря на то, что прекрасно понимаю, о чём он.

— Ногу, София. — Голос парня становится бархатным. Но глаза — как два омута, ведущие в бездну.

— Ты не врач.

— Нет, но хочу лично убедиться, что ты в порядке.

Вредничать бесполезно. Егор всё равно добьётся своего.

Но я была бы не я, если бы так просто уступила ему.

— Вот прочтёшь врачебное заключение и убедишься! — фыркаю, скрещивая руки на груди. И отворачиваюсь.

Лишь бы не видеть этот тёмный взгляд у своих ног.

Лишь бы не чувствовать, как сердце сбивается с ритма, а дыхание становится тяжелее.

Ещё и поцелуй вспомнился не к месту.

Наш первый…

— София. — Угрожающе. — Я же по-хорошему прошу. Обязательно нужно вести себя, как маленькая вредина?

Ладно, это и вправду бесполезно.

Бесит!

Сдавшись, тяну ногу вперёд, с трудом удерживаясь от гримасы. Щиколотка пульсирует, но визуально как будто всё в порядке. Сдвинув подол платья вверх, Егор аккуратно берет её в ладони. Ставит стопу себе на колено для упора и снимает опостылевшую за вечер туфлю.

От нахлынувшего облегчения хочется застонать.

Тот самый приятный момент, который поймут только женщины.

Тонкие, крепкие пальцы мягко обхватывают ногу с обеих сторон. Морозов принимается исследовать лодыжку осторожными движениями.

— Если будет больно, говори. — В голосе парня улавливается едва заметный намёк на хрипотцу.

Горячие пальцы начинают прощупывать каждый сантиметр кожи. Не сводя с меня пристального взгляда, Егор ведёт ими всё выше и выше.

В горле внезапно пересыхает. Воздуха начинает не хватать. Меня бросает в жар от мужских пальцев. От интимности происходящего. В месте, где Егор касается меня, возникает самое настоящее пламя, которое пробегает по сосудам и скапливается где-то внизу живота.

Облизнувшись, словно кот при виде вкусненького, парень даже и не думает останавливаться. Минуя коленку, чужие ладони бесстыдно движутся вверх и касаются внутренней части бедра. Ласкают его массажными движениями пальцев, целенаправленно вызывая нужные ощущения.

Я прищуриваюсь, догадавшись, что происходит на самом деле.

Ноги так не исследуют! Хитрец!

Где носит врача?! Я же тут с ума сейчас сойду!

— Это месть? — выдыхаю, сквозь зубы, злясь больше на себя, чем на него. На реакцию своего тела. — За то, что я сказала тебе наверху?

Оскал Егора напоминает лисий. Он даже не старается его скрыть.

— А что такое? — корчит из себя невинность. — Я же тебе безразличен. Ты бы ни за что не обратила внимания на такого, как я.

Да как можно оставаться невозмутимым, продолжая нежно гладить меня под коленом?

— Обратить внимание и выйти замуж — разные вещи, — шиплю, борясь с внезапно нахлынувшим возбуждением. — Не переиначивай мои слова.

— Вот как? — удивляется. И я почти ему верю. — То есть, как мужчина я тебя всё-таки привлекаю?

Голос Егора игривый. Ни к чему не обязывающий. Но глаза… Эти невероятно синие глаза прожигают меня насквозь.

Ему не всё равно, что я отвечу. Как бы он ни старался это скрыть.

Резко разрываю зрительный контакт.

Вдох-выдох, София. Дыши.

Признаться ему, что это правда — всё равно, что выстрелить себе в ногу.

Да я даже себе ещё не готова в этом признаться!

Подумаешь, потрогал лодыжку…

Просто это было слишком неожиданно. Вот тело и отреагировало непонятным образом!

— Не нужно играть со мной, — выдыхаю, разглядывая медицинские принадлежности на столе врача.

Которого. Всё. Ещё. Нет!

— Ответь, — настаивает, слегка сжимая пальцами кожу на бедре. — Да или нет, София. Давай, это очень просто.

Упрямо молчу. И молюсь всем богам и высшим силам, чтобы врач появился именно сейчас. Как в книгах или в фильмах.

И чудо случается. Вселенная решает спасти меня от необходимости врать.

Вот только на пороге появляется не врач, а Александр.

Брови мужчины нахмурены. Взгляд строгий, суровый. Губы поджаты. Руки сложены за спиной. Осанка прямая, как у солдата.

Бывший военный?

— Егор. Нам нужно поговорить, — бросает небрежно. И кивает сыну на выход. — Наедине.