В подвале пахло сыростью, старым камнем и забвением. Единственное узкое окно высоко в стене впускало тонкий, бледный луч света, который подчеркивал пылинки, танцующие в воздухе.

Ася лежала на холодном полу, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет праведный гнев. Её бесила не столько жестокость Ёсихиро, сколько его уверенность в своей непогрешимости. Этот его взгляд «сверху вниз», эта стальная дисциплина, которая на самом деле была лишь стеной, за которой он прятал свою пустоту.

— Бесит... — прошептала Ася в плечо Косуми. — Этот… Он ведет себя так, будто владеет не только этим домом, но и каждой нашей мыслью. Как будто мы — просто детали в его идеальном механизме.

Фукуи прижалась к подруге плотнее, стараясь согреть её в этом сыром холоде.

— Зато здесь спокойно, — ответила каскадерша. — Никаких «символов стойкости», никаких правил тишины и никакого пафоса. Только ты, я и очень маленькое окно. Знаешь, если подумать... мы только что переиграли их всех. Мы заставили Ёсихиро съесть сливу из «запретного» сада и показали его просчеты в руководстве, а Араками — утонуть в собственном высокомерии. По-моему, это отличный старт для нашего нового дома.

Прошло, возможно, около получаса, когда за дверью послышались шаги. Лёгкие, почти кошачьи — их нельзя было спутать ни с чьими другими. Затем в замочной скважине повернулся ключ, и дверь приоткрылась. На пороге стоял старший Минамото с небольшим фонариком в руке, а за его спиной маячила фигура Сумико с подносом, на котором стоял горячий чайник и три чашки. За ними маячили слуги, практически сливаясь с серыми стенами.

— Я так и знал, — произнес Араками с мягкой улыбкой, входя внутрь и не обращая внимания на сырость и грязь. — Вы выбрали самую мрачную комнату в доме, чтобы устроить там «бунтарский штаб». Это или гениально, или безумно. Склоняюсь ко второму.

Ася даже не шевельнулась, продолжая лежать в обнимку с Косуми, и лишь один глаз капитана приоткрылся, чтобы с подозрением взглянуть на незваного гостя. Она выглядела сейчас не как поверженная пленница, а как загнанный, но всё ещё очень опасный зверь, который ждёт подходящего момента, чтобы вцепиться в горло.

— Ты не понимаешь слово «нет»? — прошипела она, не меняя позы. — Или в твоём «интеллектуальном» словаре отсутствует понятие личного пространства?

Молодой человек, однако, не смутился. Он с привычной легкостью уселся прямо на сырой пол, совершенно не заботясь о своем дорогом кимоно, и поставил фонарик так, чтобы свет мягко освещал их лица. Управляющая поставила поднос рядом с ним, её лицо оставалось бесстрастным, но она аккуратно пододвинула чашки ближе к девушкам, словно создавая вокруг них невидимый защитный круг. Слуги же вносили деревянные настилы, засыпали их свежим сеном, поверх которого укладывали футоны и одеяла.

— О, я понимаю, — старший Минамото с удовольствием вдохнул аромат горячего чая. — Но я также вижу, как в этом подвале вопит ваша жажда мести. И я подумал, что будет преступлением оставить вас здесь наедине с пауками и своими мыслями о том, как бы ещё посильнее разозлить моего брата. Он взял одну из чашек и протянул её Асе с видом истинного джентльмена, хотя в его глазах всё ещё плясали чертики. — Я пришел не как наследник клана Минамото, а как ваш скромный слуга и соучастник по «садовым работам». К тому же... — он заговорщицки понизил голос, — Ёсихиро сейчас в своём кабинете пытается сжечь в камине список наказаний для вас, потому что даже он понял, что перекладывание камней — это слишком скучно для такого эпического противостояния. Поделитесь секретом: что вы планируете дальше? Или мне самому предложить пару идей по превращению главного коридора в полосу препятствий?

Ася заняла вертикальное положение, ее глаза озарились пониманием и она, словно второго господина не существовало, обратилась к Фукуи:

— Косуми, по классике жанра о попаданцах — сюжет заканчивается, и мы возвращаемся домой. Так?

— Да.

— И ты говорила, что финал этой истории — падение клана Минамото?

— Да.

— То есть у нас есть выбор, либо сидеть здесь, пока они все не сдохнут, захлебнувшись своей власть, либо помочь?

— Да. — Каскадерша уже какой раз просто кивнула головой, пытаясь понять, к чему все эти вопросы.

Морпех повернула голову мужчине, словно только что его увидела, прищурилась, а потом... легла назад.

— Пусть сдохнут! — Резюмировала Горная. Она снова легла, закрыла глаза, делая вид, что заснула.

Фукуи пожала плечами, словно извинялась перед Араками, и улеглась рядом с подругой.

В комнате повисла звенящая тишина. Араками застыл с поднятой чашкой чая, так и не донеся её до губ, и с открытым ртом, глядя на эту картину абсолютного, тотального игнорирования. Он, который привык быть центром любого внимания, который умел манипулировать людьми одним движением брови, только что был стерт из реальности одним коротким «Пусть сдохнут!». Мужчина только что стал свидетелем самого странного и пугающего диалога в своей жизни: девушки обсуждали «сюжет» и «падение клана», словно они были не пленницами, а авторами пьесы, в которой он и его брат — всего лишь марионетки. Слово «сдохнут» прозвучало в сыром подвале с такой окончательной и беспощадной ясностью, что даже Домоправительница, стоявшая у двери, едва заметно вздрогнула. Араками несколько секунд смотрел на две неподвижные фигуры, которые только что в один миг решили судьбу всего его рода. Он привык к интригам, к борьбе за власть, к холодным войнам, но эта абсолютная, почти божественная отстраненность Аси привела его в замешательство.

Первого господина больше не забавляло это противостояние — теперь ему стало по-настоящему любопытно.

— «Падение клана Минамото», значит... — тихо прошептал он, и в его голосе впервые за всё время не было ни капли иронии. — Как драматично. Как... абсолютно ужасающе. Он медленно поставил чашку на поднос и посмотрел на «спящих» девушек. Его взгляд стал серьезным. Он понял, что эти двое — не просто «озорные гости», а некая внешняя сила, которая видит их мир насквозь. — Знаете, — обратился он к тишине, понимая, что девушки его слышит, — если вы действительно решили просто смотреть, как мы захлебываемся в собственной власти... то я буду очень разочарован. — Араками поднялся с пола, аккуратно поправив кимоно. — Я оставлю чай. Пейте, пока он горячий. Сам пойду... попробую убедить Ёсихиро, что «падение клана» начинается не с внешнего врага, а с одного очень плохо подстриженного куста и недооцененной скульптуры. — Мужчина поднялся. — Завтра на завтрак будут моти с клубникой. Посмотрим, насколько крепким будет ваше «игнорирование», когда в воздухе запахнет сахаром. — он подмигнул Косуми и тихо вышел из подвала, оставив дверь приоткрытой, чтобы в комнату проникал слабый свет фонаря и запах жасмина из чайника.

Горная даже не шелохнулась, но уголок её губ едва заметно дернулся. Эта фраза про десерты была единственным, что могло пробить её броню безразличия, но она была слишком гордой, чтобы признать это сейчас. Она продолжала дышать ровно и глубоко, имитируя глубокий сон, хотя внутри неё всё ещё кипела смесь ярости и странного, почти забытого азарта. Косуми, лежа рядом, едва сдержала смешок. Она знала Асю слишком хорошо: «сдохнут» — это была лишь защитная реакция, способ отгородиться от этого мира, который пытался их сломать. Но перспектива получать сладости прямо в подвал была слишком заманчивой даже для самого сурового морского пехотинца.

Дверь сёдзи тихо закрылась. Но теперь она не была гнетущей. В ней появилось ожидание чего-то нового. Ася медленно открыла один глаз и посмотрела на Косуми.

— Моти с клубникой? — тихо спросила она.

— С клубникой, — так же тихо ответила Фукуи.

— Значит... — Морпех вздохнула и снова закрыла глаза, — значит, пока он приносит еду, мы можем подождать с падением клана ещё пару дней.

Подвал погружается в тишину. Но теперь в этой пустоте есть что-то новое — лёгкий аромат чая, оставленный Араками, и тепло, которое не исчезает даже от сырых стен. Девушки лежат на импровизированной кровати, чувствуя, как их собственное дыхание становится синхронным. В тишине слышно лишь, как ветер шуршит за окном да где-то далеко в поместье хлопает дверь.

— Ты думаешь, он правда принесёт моти? — шёпотом спрашивает Косуми, не открывая глаз.

— Если не принесёт, — лениво отвечает Ася, — я лично перекопаю его драгоценный сад вдоль и поперёк. Но уже не в стиле «зайчика», а в стиле «окопы Второй мировой».

Фукуи тихо фыркает, и на этом их разговор затихает. Девушки лежат, прижавшись друг к другу, и впервые за долгое время чувствуют, что находятся не просто в плену чужой воли, а в эпицентре какой-то странной, почти увлекательной игры. И в этой игре у них есть неожиданно сильный союзник — тот самый, кто должен был быть их врагом.

* * *

На следующее утро солнечный свет в подвале был таким же скудным, но тишина больше не казалась гнетущей. Девушки проснулись почти одновременно, всё ещё свернувшись клубком, и первая мысль, которая промелькнула в голове морпеха, действительно ли в этом мире существуют моти с клубникой. Прошло около двух часов, прежде чем за дверью раздался знакомый, нарочито осторожный шорох. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в комнату проник запах, который мгновенно перебил всю сырость подвала. Это был аромат свежего риса, сладкого сиропа и спелых ягод. Араками не вошел полностью. Он просто аккуратно просунул внутрь небольшой лаковый поднос, на котором красовались идеально круглые, белоснежные моти, украшенные кусочками ярко-красной клубники. Рядом стоял маленький кувшин с холодным зеленым чаем

— Доброе утро, мои прекрасные затворницы! — прошептал молодой человек из-за двери, и в его голосе слышалось торжество. — Я провел последние три часа, сражаясь с поваром за право выбрать самые лучшие ягоды. Считайте это моим первым официальным подношением в ваш «бунтарский штаб». — Кстати, — добавил он с легким смешком, — Ёсихиро сегодня в особенно «восхитительном» настроении. Он приказал пересчитать все камни в саду. Я думаю, братец делает это, чтобы убедиться, что ни один из них не превратился в кролика за ночь. Так что ваш «ритуал» продолжает действовать даже в ваше отсутствие.

Блондинка медленно поднялась с пола, глядя на поднос. Она всё ещё хранила каменное выражение лица, но её взгляд уже предательски приковался к сладостям. Косуми же просто тихонько хихикнула, глядя на подругу.

— Ну что, перемирие? — тихо спросила Фуоки. — Или мы всё ещё ждем падения клана на голодный желудок?

Ася замерла, глядя на белоснежные шарики моти. В её голове сейчас шла ожесточенная борьба между профессиональной гордостью пехотинца, которая требовала игнорировать любые подачки врага, и базовым инстинктом выживания, который просто кричал: «Ешь эту клубнику, пока её не отобрал Ёсихиро!». Она медленно, с максимально выраженным сомнением, протянула руку и взяла одну из сладостей. Когда она откусила кусочек, её глаза на мгновение расширились. Это было слишком вкусно, чтобы оставаться в состоянии войны. Горная проглотила моти и, всё ещё сохраняя суровый вид, громко крикнула в сторону приоткрытой двери:

— Ягоды недостаточно спелые! В следующий раз требуй от повара более качественный отбор, или я заставлю тебя пересчитывать камни вместе с братом

— О, мне слышатся в этом голосе нотки истинного гастрономического разочарования! — пропел в ответ старший Минамото. — Я немедленно передам повару ваши... «высокие стандарты». Но прежде чем я уйду, скажите: если я принесу к обеду что-нибудь с шоколадом, вы признаете моё существование хотя бы на пять минут? Или мне нужно будет притвориться камнем в саду брата, чтобы вы меня заметили?

Девушки замерли с остатком моти во рту.

Шоколад!

В этом мире, где всё было пропитано традициями, рисом и горьким чаем, упоминание шоколада прозвучало как некое запретное заклинание или обещание из другой жизни. Ася почувствовала, как Косуми рядом с ней буквально засияла от предвкушения, едва сдерживая восторженный вздох. Морпех медленно прожевала сладость и сглотнула. Она понимала, что сейчас Араками ведет её на его поле боя — поле соблазнов и мелких уступок. Если она согласится, то признает его влияние. Если откажется — лишит себя и подруги единственного источника дофамина в этом сыром склепе.

— Шоколад? — голос Аси прозвучал подозрительно ровно, но в нём проскользнула нотка профессионального интереса. — Ты вообще знаешь, что такое шоколад, или просто бросаешься словами, чтобы выпросить наше внимание? — Она специально сделала паузу, чтобы он почувствовал её сомнение. — Если ты сможешь достать настоящий шоколад, а не какую-то подделку из перетертых семян чего-то там... — она на мгновение задумалась, — то я, возможно, позволю тебе постоять в дверях и рассказать одну историю о том, как Ёсихиро в детстве плакал из-за сломанной игрушки. Но только одну! И ни секундой больше пяти минут.

Косуми в этот момент едва не свалилась с «постели», так как её глаза округлились от дерзости подруги. Требовать шоколад и компромат на второго молодого господина в обмен на пять минут присутствия — это было в стиле Аси. За дверью воцарилась короткая тишина, а затем раздался искренний, почти восторженный смех Араками.

— Сделка! — воскликнул он. — Я не знаю, где в этом проклятом поместье спрятан шоколад, но к обеду я найду его, даже если мне придется ограбить торговый караван из Китая! Готовьтесь, дамы. Я собираюсь стать самым полезным человеком в вашей жизни.

Послышался стремительный топот его ног, удаляющихся по коридору. Когда шаги затихли, Горная откинулась назад на пол и посмотрела в узкое окно.

— Косуми, если он принесет шоколад... я, возможно, не буду сжигать этот дом дотла при побеге. Только восточное крыло.

Фукуи, всё ещё жуя моти, удивлённо подняла бровь, глядя на подругу. Она прекрасно знала, что за этим сухим заявлением скрывается нечто большее, чем просто гастрономический каприз.

— Восточное крыло? — переспросила японка, проглатывая кусочек. — А как же принципы? А как же «пусть сдохнут»? Ты готова пересмотреть свою тактику ради плитки какао?

Капитан вздохнула, прикрыв глаза. В её голосе послышалась усталая, но искренняя нотка.

— Я готова пересмотреть тактику ради того, кто лично три часа выбирал ягоды для моего завтрака, а потом бежал грабить караван ради шоколада. Это называется «оценка ресурсов противника», дорогая. Он вкладывает ресурсы в наше расположение. Глупо не воспользоваться этим, прежде чем мы решим, сжигать всё или только половину. Она открыла один глаз и посмотрела на подругу. — К тому же, если он действительно принесёт шоколад... я, возможно, даже позволю ему сесть рядом... с тобой. Но только на пять минут.

Косуми фыркнула, пряча улыбку. Подвал казался еще более светлым. В нём поселилось новое ожидание, и это ожидание пахло клубникой и, возможно, совсем скоро — шоколадом.