Как только желудок наконец-то отпустил свою хватку, и я смогла дышать более-менее ровно, ко мне снова вернулась реальность. И эта реальность заключалась в том, что рядом стоял Николас, до боли сдерживая смех.

Я подняла на него испепеляющий взгляд, но он лишь весело склонил голову набок, глядя на меня с таким пониманием, что от злости внутри не осталось и следа.

— Только не говори, что это было наихудшее завершение поцелуя в твоей жизни, — пробормотала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Определённо неожиданное, — усмехнулся он, но, видимо, заметив, как я сжала кулаки, быстро добавил: — Но я же говорил, что мне нравится это "Никки". Даже если ты его произносишь перед тем, как броситься в кусты.

— Очень смешно, — пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Николас тут же протянул руку, помогая мне встать. Я колебалась, но в конце концов взялась за неё — и тут же почувствовала его крепкую поддержку.

Смех смехом (а также грех в придачу), но у нас было дело.

— Ну что, воительница, готова помогать? — голос Николаса стал снова серьёзным. — Нужно связать наших грабителей, пока не очухались.

Я вздохнула, борясь с остатками смущения, и неуверенно кивнула:

— Давай — подбодрил он меня — Это надо сделать быстро.

Связывать мерзавцев оказалось задачей куда менее романтичной, чем драки и поцелуи. Мы нашли в повозке старые, но ещё крепкие верёвки, которые должны были крепить оставшиеся бочки к повозке.

Кстати, три четверти было уже загружено, и муж лишь усмехнулся, глядя на то какую работу проделали негодяи.

— Эти бочки мы отвезем домой — сообщил он, приподнимая подельника Гримса и быстро — уверенно, завязывая узлы так, что даже самый опытный разбойник не смог бы выбраться — Та и проверим что именно в них.

— Вино? — слабо предположила я очевидное приподнимая фонарь повыше, чтобы мужу было удобнее паковать чужаков.

— Несомненно — ответил Николас, укладывая первого злодея, опутанного веревкой, как гусеница коконом — Но какое именно вино. Настолько ценное, чтобы идти на преступление?

Я нахмурилась, задумавшись над словами Николаса, но продолжила помогать ему связывать второго негодяя. Подельник Гримса оказался куда менее грузным, чем сам Гримс, но зато дёргался даже в бессознательном состоянии, будто чуял, что творится что-то неладное.

— Настолько ценное, что ради него готовы на преступление… — повторила я шёпотом, скосив взгляд на повозку.

Ведь если это действительно просто вино, то что в нём такого особенного?

Николас крепко затянул последний узел, отряхнул руки и поднялся на ноги.

— Теперь нужно решить, что с ними делать, — кивнул он в сторону пленника.

— В подвал, — предложила я, сама удивившись, насколько спокойно это прозвучало.

Муж бросил на меня короткий, одобрительный взгляд, а затем усмехнулся.

— Мне начинает нравиться твой практичный подход, Элеонора.

Я закатила глаза, но в глубине души почувствовала лёгкое удовлетворение.

Покончив с первым преступником и убедившись, что он не очнётся в ближайшие часы, мы переглянулись.

— Теперь Гримс, — деловито сказал Николас, бросив взгляд на люк, ведущий вниз.

Я кивнула, сжимая фонарь крепче. Что-то как — то меня нервировала та глубокая дыра в полу.

До сих пор мы не заглядывали внутрь подвала, а значит, не знали, что там нас ждёт.

Николас первым осторожно ступил на хрупкую деревянную лестницу, проверяя её на прочность. Доски под его весом жалобно скрипнули, но выдержали.

Странно, что Гримс не проломил их когда летел вниз отброшенный мужем, но я такому раскладу только порадовалась. Подвал был глубоким и темным и спустится туда без лестницы было бы нереально.

— Осторожнее, — бросил Николас мне через плечо, медленно спускаясь вниз.

Я дождалась, пока он почти достигнет дна, а затем, затаив дыхание, шагнула следом.

Темнота внизу была плотной, почти осязаемой. Запах сырости, вина и старой древесины бил в нос, наполняя подвал тяжёлым, гнетущим ароматом.

Когда мои ноги коснулись земли, я медленно подняла фонарь, разгоняя тени.

Передо мной открылся просторный, но низкий погреб, заставленный рядами старых, покрытых пылью бочек. Они тянулись вдоль стен, занимая почти всё свободное пространство.

Я замерла, разглядывая их.

— А вот и наш гость — тихо пробормотал Николас, обводя помещение взглядом.

А затем наши глаза остановились на неподвижном теле лежачем почти впритык к стене.

Гримс.

Его массивная фигура лежала без сознания, там, куда Николас его сбросил. Верёвки для него были заготовлены заранее, и теперь оставалось только закрепить их и окончательно обезвредить мерзавца.

Но даже связывая его, я не могла оторвать взгляда от бочек.

Какие интересные! Я, конечно, не эксперт, но даже на мой непрофессиональный взгляд эти бочонки были необычными.

Во-первых, они выглядели не как обычные винные бочки, которые я видела у крестьян. Эти были меньше, массивнее, с идеально пригнанными деревянными досками, словно сделанными под заказ. Во-вторых, на металле, которым они были окованы, не было и следа ржавчины, несмотря на то, что они годами стояли в сыром подвале. А в-третьих…

Николас упаковав Гримса и проверив пульс у последнего на наличие, подошел к одному из бочонков, что преступники спустили с стеллажей.

Осмотрев его внимательно со всех сторон, муж достал платок из кармана и аккуратно стер пыль на крышке.

— Элеонора, подсвети, пожалуйста!

Я послушно шагнула ближе, поднеся фонарь к тому месту, где Николас провёл рукой. Свет разогнал пыль, и теперь я могла разглядеть резной символ, скрытый годами забвения. Круглый узор с витиеватыми завитками, в центре которого красовалась литера "М".

— Это… — Николас замер, провёл пальцами по клейму, словно не веря собственным глазам.

Я с любопытством взглянула на него. Он выглядел так, будто увидел призрак.

— Это печать моего прадеда, — наконец выдохнул он. — Чёрт возьми…

Я удивлённо моргнула.

— Ты хочешь сказать, что эти бочки… твоей семьи?

— Не просто моей семьи, — он покачал головой, поднимая на меня пылающий взгляд. — Это вино моего прадеда. Того самого, что когда-то поставлял его к королевскому двору при монархии. Это его особенный рецепт, который, как считалось, был утрачен после его смерти.

Он звучал так потрясённо, что даже мне стало не по себе. Я знала, что его семья когда-то была могущественной, но не думала, что их виноделие могло быть настолько значимым.

— Ты уверен? — спросила я, хотя, глядя на него, уже знала ответ.

Николас наклонился к бочке и нашёл небольшой металлический вентиль. Он медленно повернул его, и тонкая тёмно-рубиновая струйка стекла на его ладонь.

Свет фонаря поймал цвет вина, и я поняла, почему оно было особенным. Оно казалось густым, насыщенным, словно драгоценные камни растаяли в жидкости.

Николас поднёс ладонь к губам, попробовал несколько капель… и замер.

Его лицо изменилось. В глазах вспыхнуло столько эмоций, что у меня перехватило дыхание.

— Оно настоящее, — прошептал он.

— И оно всё это время было здесь, — добавила я, с трудом осознавая масштаб находки.

Он закрыл глаза, наслаждаясь вкусом, а затем посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое… радостное, волнующее, живое.

— Если мы сможем изучить его, — продолжил он горячо, — если сможем воссоздать рецепт, то сможем вернуть не просто фамильное дело. Это может изменить всё.

Я прикусила губу, наблюдая за ним. Видеть Николаса таким — вдохновлённым, полным решимости — было странно и… приятно.

— Тогда нам нужно забрать его, — сказала я, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от происходящего.

— Немедленно, — кивнул он, уже мысленно прокладывая путь к тому, как вернуть утраченное наследие — Все до единого!

А потом еще раз внимательно осмотрев подвал и остановив свой взгляд на Гримсе он добавил.

— Их оставлять здесь нельзя. Как только мы увезем все бочки я сразу же сдам их в маг надзор.

— Но они расскажут за чем охотились! — ужаснулась я.

— А кто им поверит? — нехорошо так усмехнулся Николас — Ведь украсть они хотели нашу выручку за виноград и даже напали на нас в нашем же доме на глазах у детей. И если даже кто-то поверит, что в заброшенном сарае хранятся такие сокровища, то любопытных ждет большое разочарование. Ведь уже к утру их здесь не будет.

Я с восхищением уставилась на мужчину.

Ох, уж этот Николас! Вечно спокойный, вечно рассудительный. Иногда казалось, что его невозможно вывести из себя, но сейчас, когда он смотрел на пленников с насмешливым холодком в глазах, я осознала, что в нём есть жесткость, которой я раньше не замечала. Он не только умел защищать свою семью, но и отлично понимал, как работает этот мир.

— Ты это продумал буквально за минуту, — пробормотала я, недоверчиво качая головой.

— Это не так сложно, — усмехнулся он, перехватывая мою руку и слегка сжимая пальцы. — Эти двое, если и попытаются заговорить, столкнутся с проблемой: им никто не поверит. Все увидят в них мелких воришек, которые пытались украсть наши деньги. Деньги, о которых вся деревня уже знает.

— А сарай? — я всё ещё колебалась.

— К утру сарай будет пуст, — заверил меня Николас. — Здесь мы оставим только грязь и пустые полки.

Мне эта идея нравилась всё больше. Да, всё выглядело не идеально, но в ней была логика.

Я облизнула пересохшие губы, переваривая услышанное.

— Тогда не будем терять времени, — сказала я наконец. — Надо всё сделать до рассвета.

Николас кивнул и, не теряя времени, поднял одну из бочек, аккуратно перенося её ближе к выходу.

Я же снова посмотрела на пленников.

Гримс всё ещё был без сознания, а сверху слышался тихий стон его подельника, который судя по всему пришел в себя.

— Я пойду запрягу повозку, — сказал Николас. — Ты сможешь приглядывать за ними?

— Конечно, — уверенно кивнула я, держа фонарь крепче.

Муж ушёл, а я осталась наедине с теми, кто ещё недавно был реальной угрозой.

Было страшно и в то же время волнительно.

Я чувствовала странное удовлетворение от того, что теперь власть была в наших руках.

А главное — у нас было вино.

Фамильное вино.

Которое судя по словам Николаса было очень дорогим и особенным.

Неужели это тот самый просвет в наших черных днях? Неужели нам удастся выбраться из этой бесконечной западни?

" Помни кого должна благодарить" — шепнуло внутри и я вздрогнула едва не уронив фонарь.

Рано расслабляться, Ясмин! Ты еще не справилась с самым главным вызовом.

Дар!

Вот что по- настоящему угрожает твоей семье.