Дети заснули быстрее, чем я ожидала, и через сорок минут я уже выходила во двор, затягивая ремень плаща. В воздухе витал запах ночной сырости, свежий и прохладный. Луна светила неярко, но фонарь в руках Николаса давал достаточно света, чтобы осветить дорогу.

— Готова? — спросил он, протягивая мне вторую масляную лампу.

— Готова, — кивнула я, чувствуя, как волнение и настороженность борются внутри меня.

Мы двинулись в сторону участка. Дорога действительно оказалась недолгой, минут пятнадцать по извилистой тропе, которая петляла среди зарослей виноградника и небольших полян. Я не могла сказать, что раньше часто ходила в ту сторону — сомневаюсь, что вообще здесь бывала за эти дни.

И вот теперь мы стояли на краю земли, которую так хотел купить Гримс.

Поляна выглядела ничем не примечательной. Старые виноградные лозы, дикие кустарники и несколько покосившихся строений, одно из которых явно было больше остальных.

— Ну, вот и всё, — Николас поднял фонарь, осматриваясь. — Здесь ничего особенного.

— Должно быть, что-то есть, — я сжала пальцы на рукояти фонаря. — Не мог он просто так захотеть этот кусок земли.

Я двинулась вперёд, обходя территорию. Трава под ногами была влажной, кое-где рос мох. Ничего, кроме старых гнилых досок, следов запустения.

— Думаешь, зайти внутрь? — спросил Николас, задержав взгляд на самом большом сарае.

— Думаю, да, — я решительно направилась к двери.

— Элеонора, — он задержал меня за запястье, голос был серьёзным. — Это не лучшая идея. Постройка старая, крыша может рухнуть, а если там животные? Или кто-то ещё?

— Крыша до сих пор стоит, а вот животные вряд ли, — я кивнула на замок, который, хоть и ржавый, всё ещё держался на цепи.

Он выругался себе под нос, но достал из кармана нож и, с минуту поколебавшись, сбил его парой резких ударов по старой скобе.

Дверь отворилась со скрипом, и мы шагнули внутрь.

Сараем это место назвать было сложно — скорее, старый коровник, уже практически разрушенный временем. В крыше зияли дыры, через которые лился слабый свет звёзд. Запах плесени и старого сена наполнял воздух.

— Похоже на… обычный сарай, — пробормотал Николас, озираясь.

Я шагнула дальше, направляя фонарь на деревянные стены, покрытые грязью. В дальнем углу валялась старая ржавая бочка, возле неё — пара сгнивших деревянных корыт.

— Тут точно что-то должно быть, — прошептала я, не понимая почему дар потащил меня среди ночи в эти бесполезные руины.

И тут же, будто в ответ на мой внутренний ропот, тишину разорвал глухой звук.

Шорох. А потом стук колёс.

Я резко обернулась. Николас тоже напрягся, шагнув ко мне ближе.

— Кто-то едет, — он приглушил лампу ладонью.

И мы кинулась к дверному проёму выглянув наружу.

На дороге, ведущей к участку, двигалась тёмная повозка, колёса которой скрипели в ночной тишине. Мы переглянулись.

— Совпадение? — тихо спросил он.

Я сглотнула.

— Нет, — прошептала в ответ. — Совсем не уверена.

Мы замерли у входа, наблюдая, как повозка медленно приближается. Темнота скрывала её пассажиров, но я видела, что кучер сидел прямо, явно напряжённо вглядываясь в дорогу. Фонарь, прикреплённый к боковой части повозки, давал слабый свет, которого едва хватало, чтобы разглядеть очертания.

Николас сжал мою руку, подавая знак оставаться на месте.

— Нам нужно решить, что делать, — прошептал он. — Если они остановятся здесь, нужно будет спрятаться.

Я и так это понимала, но мой разум работал медленно. Сердце билось слишком громко, мысли путались. Кто это? Что им нужно?

Повозка приближалась. Вскоре я смогла различить её детали: обычный сельский экипаж, но крытый, что само по себе выглядело странно в такую тёплую ночь. Кто-то пытался скрыть груз? Или пассажира?

Колёса натужно скрипнули, когда лошади замедлили шаг. Николас крепче сжал мою руку.

— Они останавливаются, — пробормотал он.

Я затаила дыхание. Дверца экипажа открылась с тихим щелчком, и на землю ступили двое. Один был высоким и плотным, другой ниже и худее. Свет фонаря поймал лишь их силуэты, но мне хватило и этого, чтобы почувствовать, как холод пробегает по спине.

— Гримс, — тихо выдохнул Николас.

Я закусила губу. Гримс? Он не ушёл, а вместо этого приехал сюда посреди ночи? С кем?

Мужчины двинулись в сторону сарая. Их шаги были уверенными, будто они точно знали, куда идут. Я медленно отступила вглубь помещения, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Что они делают? — шёпотом спросила я.

— Сейчас узнаем, — ответил Николас, его голос звучал напряжённо.

Мы затаились в тени. Фонарь мы давно погасили, и теперь только слабый свет луны пробивался сквозь дыры в крыше.

Гримс и его спутник остановились в нескольких шагах от входа. Первый заговорил тот, что выше:

— Ты уверен, что всё ещё здесь?

— Да, — отозвался Гримс, и я узнала его голос. — Это место никто не трогал с тех пор, как старик умер. Если что-то и осталось, то тут.

Я едва удержалась от того, чтобы не посмотреть на Николаса. Он замер, но я видела, как его пальцы сжались в кулак.

Они искали что-то. Но что?

— Если найдём, нужно действовать быстро, — продолжил Гримс. — Не хочу, чтобы этому выскочке Монтгомери досталось все.

— А если он уже что-то знает?

— Тогда нам придётся позаботиться о том, чтобы он замолчал.

Мои пальцы сжались в ткани плаща. Мне стало по-настоящему страшно.

Гримс бросил быстрый взгляд по сторонам, затем сделал шаг в сторону сарая.

— Давай. Если он должен быть здесь — негодяй указал в сторону именно того сарая, где так неудачно находились мы — Нужно найти его до рассвета.

Я почувствовала, как Николас медленно тянет меня назад, в темноту. Ещё немного, и нас могут заметить. Сердце бешено колотилось в груди.

Что же здесь спрятано?

Мы затаились в углу сарая, спрятавшись за старыми деревянными бочками, которые когда-то, возможно, служили для пойла скота. Николас потянул меня вниз, и мы осторожно опустились на корточки за груду гнилых досок, стараясь не создавать ни единого звука. Запах сырости, старого сена и плесени забивал ноздри, но я даже не морщилась — слишком сильно билось сердце.

Снаружи раздался скрип двери, а затем раздражённое ругательство.

— Чёрт! — зло выплюнул Гримс. — Кто-то уже был здесь!

— Откуда ты знаешь? — голос второго был настороженным.

— Замок сбит, — ответил Гримс, и мне показалось, что он швырнул что-то на землю. — Это значит только одно: надо торопится и вытащить всё до рассвета. Раз сосунок уже сюда сунулся, то скоро начнёт задавать вопросы.

— Но это слишком много! Мы не успеем! — нервно возразил второй — С чего ты вообще взял, что это он?

— Уверен! Это точно Монтгомери. Нам придётся успеть забрать все сегодня, — резко оборвал его Гримс. — Ненавижу спешку.... А ведь я хотел сделать всё по закону и сынку богача досталось бы хоть что-то, но теперь… — он издевательски усмехнулся. — Придётся замочить лапки.

Я судорожно сглотнула. В груди всё похолодело.

Они вошли.

Шаги были тяжёлыми, уверенными. Мужчины не сомневались, куда идут. Я прижалась ближе к Николасу, затаив дыхание, и почувствовала, как его пальцы сжали моё запястье, предостерегая от любого движения.

Гримс остановился в нескольких шагах от нас, осматриваясь.

— Здесь, — сказал он, тыча пальцем в пол. — Убираем весь этот хлам.

Раздался глухой звук — брошенная в сторону доска. Потом ещё одна. Николас немного подвинулся, чтобы наблюдать за ними. Я тоже осмелела и украдкой посмотрела через крупную щель в бочке, как они лихорадочно разгребают мусор, освобождая пространство на полу.

— Ты уверен, что оно всё ещё здесь? — спросил второй.

— Схема не врет — буркнул Гримс. — Да и отец рассказывал, что старик именно здесь планировал похоронить свой самый главный секрет.

Секрет? Что за секрет?

Уверенна, что речь шла о дедушке Николаса. Но что он еще мог скрывать от своей семьи?

В это время негодяи начали копать пытаясь добраться до неизвестной цели.

Чёрт.

Я сжала руку Николаса, ощущая, как страх пробегает по спине.

В ответ муж тоже сжал мою в жесте поддержки, но глаз от затеявших что-то непонятное злодеев не отводил.

Довольно-таки опасно сверкающих глаз.

Откуда я знаю?

Почувствовала, каким напряженным и злым был мой мужчина.

Но все же мы сидели не шелохнувшись, пока Гримс и его подельник копали, разбрасывая землю и старый мусор в разные стороны. Глухие удары лопат эхом отдавались в затхлом воздухе сарая, а я с каждым мгновением чувствовала, как напряжение накручивается тугим узлом в груди.

— Вот оно, — вдруг пробормотал Гримс, голос его дрогнул от возбуждения.

Я прижалась ближе к бочке, с которой просто пыталась слиться, и прищурилась, пытаясь разглядеть, что именно они нашли. Николас рядом замер, его дыхание стало едва слышным.

Посреди выкопанной ямы блеснул металл. Я увидела, как Гримс склонился над ним, с силой смахивая остатки земли рукой.

— Чёртов старик, — прорычал он. — Всё-таки не врал.

Второй негодяй наклонился рядом.

— Это люк? — спросил он, постучав по металлической поверхности.

— Да, — коротко ответил Гримс и тут же потянул за тяжёлую железную ручку. Люк не поддался. — Чёрт, он закрыт на цепи.

— Что теперь? — нервно спросил его сообщник.

— Что-что… — Гримс выругался и вытащил из кармана что-то блестящее. — Ломаем.

Он сделал несколько шагов в сторону и с силой опустил лом прямо на старые, проржавевшие цепи. Глухой металлический звук заполнил сарай, и я едва удержалась от того, чтобы не зажать уши. Николас вдруг мягко освободил руку и закинув ее мне на плечи прижал мою голову к своей груди, успокаивая своим теплом и присутствием.

Честно скажу, что метод сработал отлично.

Звуки стали тише, а на душе спокойнее.

С третьего удара цепи не выдержали и с лязгом упали в грязь.

— Готово, — усмехнулся Гримс и, схватившись за ручку, дёрнул люк вверх.

Тяжёлая металлическая крышка со скрипом приоткрылась, и я разглядела под ней узкий проход, ведущий вниз. Из него потянуло влажностью, сыростью и чем-то ещё, едва уловимым, но неприятным на все строение.

— Ты уверен, что оно всё ещё там? — с сомнением спросил второй, глядя в темноту.

— Сейчас проверим, — бросил Гримс и спустился вниз, скрывшись из виду.

Я услышала его шаги, а потом тихое:

— Да… Да, чёрт возьми, всё на месте.

Его подельник наклонился, глядя вглубь, а затем последовал за ним. Несколько минут в сарае было тихо, и я слышала только слабое эхо их движений снизу.

А потом появился первый бочонок.

Гримс вынырнул из прохода, держа в руках небольшую бочку, похожую на те, что используют для выдержки дорогого вина.

— Давай, бери, тащи в повозку, — велел он, передавая её подельнику.

Тот схватил бочонок и скрылся за дверью сарая. Через секунду послышался скрип повозки — он загрузил его внутрь.

Гримс тем временем снова исчез в люке.

Они выносили бочонки один за другим. Штук десять, может, двенадцать. Мы с Николасом не двигались, боясь выдать своё присутствие, но в голове у меня бушевал ураган вопросов.

Что это за бочонки? Почему они были спрятаны в тайнике? И зачем Гримсу они понадобились настолько срочно, что он готов был убить Николаса, лишь бы заполучить их?

Я перевела взгляд на Николаса, и по его лицу поняла, что сейчас что-то будет.

Мужчина внимательно смотрел на меня будто оценивая, а потом прижал палец к губам призывая молчать и начал тихо, осторожно подниматься.

Я схватила его за рубашку и умоляюще посмотрела.

Не надо! Не рискуй!

Уговаривал мой взгляд, но Николас решительно и в тоже время аккуратно отцепил мои пальцы.

О, Боже! Пожалуйста остановись! Их же двое!

Но муж уже не смотрел в мою сторону, а стал осторожно двигаться поближе к люку, прихватив что-то с земли.

Что именно я не заметила, но останавливать не стала.

Если начнем спорить, то быстрее выдадим свое присутствие. А спорить точно бы пришлось. Судя по всему, Николас был решительно настроен обезвредить преступников.

Прикусив зубами кулак от волнения я холодея наблюдала, как муж приблизился максимально к краю бочки готовый к прыжку.

Николас ненадолго затаился, выбирая идеальный момент.

И он наступил, когда второй подельник унес очередной бочонок к повозке. Гримс, оставшись в одиночестве, поднялся наверх, тяжело вытаскивая следующий бочонок. Тот оказался немного тяжелее предыдущих и он слегка застонал от усилия, поднимая его обеими руками, собираясь поставить его на расчищенный пол рядом с люком.

Вот тогда то Николас и бросился на него как молния с силой обрушивая камень прямо на голову мерзавца.

Удар был такой силы, что Гримс даже испугаться не успел.

Только дёрнулся, коротко всхлипнул, а затем его тело безвольно осело. Руки разжались, но Николас успел перехватить бочонок, не дав ему грохнуться о пол и выдать наше присутствие. Едва удержав его, он толкнул бессознательное тело Гримса ногой, и оно, перекувыркнувшись, рухнуло обратно в люк, вниз, в подвал.

Глухой звук падения отозвался в темноте, но второго подельника еще не было в сарае — он был снаружи, у телеги. Николас выпрямился, крепко прижав к груди бочонок, и, пригнув голову, вышел наружу, стараясь выглядеть как можно естественнее.

Я, застыв в укрытии, почувствовала, как у меня пересохло в горле. Всё произошло так быстро и чётко, что я едва могла поверить в увиденное.

Но это ещё не конец.

" Поднимайся, Яся" — вдруг подумала я — " А что если Гримс придет в себя?"

От этого мне стало дурно и даже свело живот, но я громко сглотнув поднялась.

С улицы послышалась сначала брань, а после шум драки.

Не в силах терпеть неизвестность я подхватила тяжелую доску и ринулась наружу, гонимая мыслями, что Николас может не справится.

И тут же натолкнулась на кого-то в проходе.

Взвизгнув от страха и совершенно не понимая, кто передо мной, я размахнулась обломком, но мою руку крепко перехватили в воздухе. А после прижали мое извивающееся тело к себе зашептав:

— Успокойся, моя воительница. Я уже победил всех злодеев.

Услышав голос мужа я тут же обмякла, а после и вовсе прижалась к нему.

— Николас! — весь стресс этого дня и ночи вылился в жалобный всхлип и несчастное — Николас!

— Ну- ну-ну — утешили меня, как ребенка, поглаживая по спине и прижимая к себе еще крепче — Все хорошо. Видишь, милая, мы целы, а они нет.

— Никкиии — от этого тона мне я вообще разрыдалась и зарылась мужчине в потрепанную рубашку, щедро поливая ее слезами.

— Что, золотко? — переспросил он поглаживая мои волосы. А потом неожиданно добавил — Мне нравится, это " Никки".

В ответ я снова всхлипнула и подняла голову. Николас смотрел на меня и нежно улыбался, все еще ласково поглаживая волосы.

Этот взгляд был таким... таким теплым. А мужчина таким добрым, красивым и... желанным, что не выдержав бури чувств я чисто механически привстала на носочки и потянулась к его губам.

Сначала его глаза расширились от удивления, но тут же блеснули радостью и дальше всю работу он сделал сам.

Страстно прижавшись к моим губам в самозабвенном поцелуе.

О, это было что-то особенное.

Сладкое и упоительное.

Мы целовались в разрушенном сарае, окруженном зарослями, где совсем рядом валялось два преступника без сознания и куча непонятных бочек.

И все же это был самый лучший поцелуй в моей жизни.

Очень сладкий, нежный, медовый и при этом не лишенный остроты страсти.

Такой особенный... и так позорно закончившийся.

Ведь в самый ответственный момент меня затошнило. С ужасом я оттолкнула слегка пришибленного Николаса и полетела в дальний угол, сметая весь мусор на своем пути, чтобы упасть там на колени и освободить желудок от недавнишнего ужина.

Ну здравствуй, первый триместр! Период особых испытаний для всех беременных женщин официально стартовал.