Ответить ему было не суждено.

Часы пробили полдень, и звук этих ударов разорвал повисшую в воздухе напряжённую тишину. Николас поднял глаза на массивные старинные часы на стене, и его лицо мгновенно омрачилось. Он выпрямился, словно тень упала на его плечи.

— Ну что же, — проговорил он с холодным спокойствием, словно это касалось кого-то другого. — Наше время в этом доме вышло. Отныне всё здесь принадлежит моему брату, и мы должны покинуть его.

Я растерянно моргнула, наблюдая, как он начал собирать бумаги, разбросанные по столу. Его движения были быстрыми, почти механическими, но в них чувствовалась скрытая ярость. Когда он направился к дверям, я, всё ещё пытаясь осознать его слова, внезапно вскочила.

— Подожди! — воскликнула я, чувствуя, как паника сжимает грудь. — А что будет со мной? С моими детьми?

Он остановился, но не обернулся сразу. Несколько долгих секунд прошли в тишине, прежде чем он повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, но не жестоким.

— То же, что и со мной, — спокойно ответил он, будто речь шла о чём-то обыденном. — Ты моя жена, Элеонора. Теперь это и мои дети. Мы все связаны. И нам всем предстоит разделить одну судьбу.

Эти слова, произнесённые с такой определённостью, заставили меня замереть. Он действительно принимает ответственность за нас? После одной ночи? За женщину с двумя детьми, которую знает меньше суток? Он либо настоящий сумасшедший, либо.... Хм, не могу поверить, что говорю это, но кажется, этот мужчина пример благородства и смелости. Редкий экземпляр которому на беду попалась я.

— Теперь мне нужно спасать не только себя, но и вас. Тебя и двоих маленьких человечков. — Его голос был твёрдым, почти властным. — Так что будь готова. Легко не будет.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце сжимается от его слов. Это было не то, что я ожидала услышать, но… в них звучала правда. Николас не жаловался, не возмущался, он просто принял ответственность, которая свалилась на него, так же, как принял удар судьбы.

— Собирай детей, — бросил он через плечо, открывая дверь. — У нас нет времени на размышления. Мы отправляемся немедленно.

Я смотрела ему вслед, всё ещё чувствуя, как его слова эхом раздаются в моей голове. Теперь мне нужно спасать не только себя…

Ладно, Яся, соберись! Сейчас не время разбрасываться сантиментами. Повезло значит повезло. Спасибо дару, духам, богам или кто там еще управляет в этом мире за то, что мне попался адекватный мужик. правда с долгами, но судя по всему с ним не пропадешь. А что нам с детьми еще нужно?

Я не Элеонора, чтобы грезить о нарядах, драгоценностях и транжирить деньги. Все нужное я уже получила. Ну почти.... Осталось только обзавестись домом, свободой и тогда можно просто наслаждаться спокойной жизнью с Теренсом и Мадлен, и возможно... Нет, это слишком, Яся! Рано, ой как рано о таком думать!

Но благодаря таким размышлениям из кабинета Николаса я вышла с чётким планом действий. Никаких сомнений, никаких истерик. Времени на это не было. Сейчас главная задача — собрать детей и всё необходимое для дороги.

На кухне Теренс и Мадлен сидели тихо, явно чувствуя серьёзность момента. Увидев меня, Теренс сразу поднялся.

— Что случилось? — коротко спросил он.

— Мы уезжаем, — спокойно ответила я. — Нужно быстро собрать всё, что может пригодиться.

Мальчик кивнул, не задавая лишних вопросов.

"Мой ангел-хранитель семьи" — покачала я головой залюбовавшись им на мгновение, а после принялась за дело.

Проверила шкафы, отобрав продукты, которые могли бы долго храниться: хлеб, сушёные фрукты, кусок копчёного мяса. Находка в виде старого мешка была кстати. Мадлен принесла его и помогла уложить еду.

— Молодцы, — похвалила я их, затягивая мешок. — Теперь идём.

Дети встали, готовые к дороге. Я ещё раз окинула взглядом кухню, убедившись, что ничего не забыли, и мы направились к карете. На улице нас ждал Николас. Его чемодан выглядел скромно, как и сам он, стоявший с видом человека, готового к любым испытаниям.

Его взгляд остановился на нашем мешке с продуктами, но он ничего не сказал, только слегка приподнял бровь. Я в ответ гордо вскинула подбородок.

— Мы будем готовы ко всему, — коротко прокомментировала я.

— Хорошо, — ответил он, кивнув. — Садитесь.

Я помогла детям устроиться в карете, положила мешок на пол и сама заняла место рядом с ними. Николас забрался внутрь, усевшись напротив.

Карета тронулась. Внутри повисла деловая тишина, которую никто не спешил нарушить. Мы ехали в неизвестность, но я знала, что главное сейчас — сохранять спокойствие и решимость. От этого зависело наше будущее.

— Ты, наверное, старший? — внезапно Николас обращается к Теренсу.

В его голосе звучит попытка начать разговор, но одновременно я замечаю лёгкую неловкость.

Теренс чуть прищуривается, явно оценивая мужчину. Он не спешит отвечать, но через секунду коротко кивает.

— Да.

— Сколько тебе лет? — продолжает Николас, пытаясь держать тон ровным.

— Восемь, — отвечает мальчик, не отводя взгляда. Он сидит прямо, будто готовится выдержать любой вызов.

— Восемь, значит, — Николас слегка кивает. — Уже большой. Ты заботишься о сестре?

— Всегда, — твёрдо говорит Теренс, и в его голосе звучит неприкрытая гордость.

— Молодец, — отвечает Николас, и его слова звучат искренне. Он откидывается назад, явно обдумывая следующий вопрос, но тут вмешивается Мадлен.

— А вы умеете читать? — неожиданно спрашивает она, наклонив голову и глядя на Николаса своими большими голубыми глазами.

Её вопрос заставляет Николаса замереть на секунду. Его губы дрогнули, словно он не был готов к такой прямоте.

— Умею, конечно, — отвечает он, и в его голосе появляется лёгкая улыбка. — А ты?

— Немножко, — признаётся девочка. — Теренс учил меня. А мама иногда читает сказки.

— Сказки, значит, — мягко говорит Николас, уже глядя на неё с видимым интересом. — Какие тебе нравятся?

— Про принцев и принцесс, — отвечает Мадлен без тени сомнения. — Но больше про принцесс, которые сами всех спасают.

Я едва сдерживаю улыбку, наблюдая, как Николас, похоже, не знает, что сказать. Он явно не ожидал такой смелости от ребёнка.

— Хороший выбор, — наконец вымолвил он, чуть улыбнувшись. — Уверен, ты станешь такой же храброй, как они.

Мадлен смотрит на него с лёгкой улыбкой, и я вижу, как её ручка неуверенно тянется к его руке. Николас замечает это движение и, не отводя взгляда, позволяет ей положить ладошку на его пальцы.

— У вас руки тёплые, — вдруг говорит она с удивлением. — Я думала, они будут холодные. Вы такой серьёзный.

— Может быть, я не так уж страшен, как кажется, — отвечает он, и в его глазах мелькает что-то тёплое.

Мадлен хихикает, а Теренс только недовольно хмыкает, отводя взгляд в окно.

Карета продолжает двигаться вперёд, а я смотрю на эту сцену, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевает. Может быть, из этого что-то и выйдет.

Надежда тоненьким ручейком потекла в сердце, но я приказала себе сильно не очаровываться и отвернулась.

В нашей жизни еще ничего не ясно. И хотя мне стоило бы поблагодарить Николаса за удивительное терпение и попытку наладить контакт с детьми, но все же жизненный опыт говорил: " Обжегся на молоке — дуй на воду".

Посмотрим, все посмотрим....

В это время карета продолжала двигаться по дороге, время от времени покачиваясь на ухабах. За окнами мелькали поля и небольшие рощи, но дети, похоже, уже успели привыкнуть к однообразному пейзажу. Мадлен притихла, свернувшись калачиком рядом со мной, а Теренс внимательно смотрел в окно, будто пытаясь уловить что-то важное.

Ехали мы долго, и хотя разговоров больше не было, в карете образовалась вполне комфортная и миролюбивая атмосфера. Лишь однажды я нарушила тишину, повернувшись к Николасу.

— Нам еще долго ехать? — спросила я, надеясь, что ответ будет отрицательным и, ура! угадала.

— Нет, — ответил он, глянув на меня и затем на детей. — Нам повезло, что виноградники находятся в этом регионе. Если бы пришлось ехать дальше, то мы бы не могли расчитывать на эту карету. Джеймисон не может дольше оставаться с нами.

Я только кивнула, прекрасно понимая причину. У меня не было сестры или брата, но историй "родственной любви" я наслушалась массу. Да что там говорить, люди убивают ближайших за деньги и наследство, а у Матея и Николаса еще и мамы разные. Было кому натравить мальчиков друг на друга.

Мы продолжали путь, пока Теренс не подал голос:

— Мама, можно остановиться?

Он не уточнил, зачем, но я сразу поняла, о чём идёт речь.

— Джеймисон, — обратился Николас к кучеру, выглянув наружу и без подсказки понимая к чему просьба малыша. — Остановись ненадолго.

Кучер послушно придержал лошадей, и мы с детьми вышли из кареты. Мадлен радостно потянулась, наконец почувствовав землю под ногами, а Теренс сразу нашёл уединённое место среди редких кустов. Я, пользуясь случаем, проверила наш мешок, чтобы убедиться, что всё на месте и раздать детям по куску утреннего хлеба.

— Торопитесь, — крикнул Николас с места кучера, нетерпеливо оглядываясь. — Ещё немного, и будем на месте.

Когда все вернулись в карету, мы продолжили путь. Пейзаж за окном постепенно менялся. Ухоженные поля сменялись дикими зарослями, заросшие тропы всё чаще попадались на глаза. Ветер приносил запах сухой травы и земли, а солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в золотисто-оранжевые оттенки.

— Это здесь, — наконец сказал Николас, указывая на видневшуюся впереди дорогу, которая уводила нас от основной трассы.

Карета свернула, и вскоре ухоженные пейзажи остались далеко позади. Заросшие травой поля, редкие покосившиеся заборы, заброшенные строения — всё вокруг выглядело угрюмо и одиноко. Чуть дальше виднелись остатки виноградников: ряды лоз, давно лишённые ухода, теперь выглядели как беспорядочные заросли.

— Вот оно, — проговорил Николас, не скрывая горечи в голосе. — Виноградники моего деда.

Карета остановилась у разрушенного строения, которое, видимо, когда-то было частью хозяйства. Его обветшалые стены и покосившаяся крыша говорили о том, что здесь давно не ступала рука хозяина. Николас вышел первым, огляделся и тяжело вздохнул.

— Добро пожаловать домой, — устало сказал он, обернувшись к нам.

Я только молча посмотрела на это место, пытаясь представить, как мы с детьми будем жить здесь. Малыши, выглядывая из кареты, не произнесли ни слова, а Николас тем временем открыл дверцу, жестом приглашая нас выйти.

— Давайте, — сказал он. — Это не дворец, но… мы начнём с этого.