Первым делом Волк стащил с себя рубашку, промокшую насквозь от пота, когда пытался со мной объясниться. Я медленно, но верно, расстегнула все пуговицы на своём платье, и оно упало к ногам, став просто ненужным, неуместным сейчас куском ткани. Парень осмотрел меня жадным, восхищённым взглядом, пробудившем во мне ещё больше страстного желания. Тени от свечей танцевали по стенам спальни — а это была именно спальня Себастьяна, отбрасывая золотистые блики на нашу обнажённую кожу. Я чувствовала, что дрожу, не от страха, а от предвкушения, от того электричества, что пробегало между нами с момента первого прикосновения.

Себастьян стоял передо мной, его высокий силуэт отбрасывал длинную тень, а синие глаза горели ярким огнём. Он медленно провёл пальцами по моей щеке, и его прикосновение обожгло, словно раскалённый металл.

— Ты уверена, что хочешь сделать это прямо сейчас? — его голос звучал низко, почти хрипло, выдавая напряжение. — Ещё не поздно остановиться…

В ответ я лишь приподнялась на цыпочках, чтобы поймать его губы в поцелуе. Он ответил сразу — горячо, властно, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. Его руки скользнули по моей талии, прижимая меня к себе так плотно, что я почувствовала каждый мускул его тела своим.

Он не торопился. Каждое движение Себастьяна было осознанным, будто он пытался запомнить моё тело на ощупь: как вздрагиваю, когда его пальцы скользят по рёбрам, как задерживаю дыхание, когда его губы касаются шеи. Он снял с меня оставшееся нижнее бельё с почти болезненной аккуратностью, словно разворачивал драгоценность.

Когда его ладонь наконец коснулась внутренней поверхности бедра, я вскрикнула, вцепившись в его плечи.

— Тише, — он прижал палец к моим губам, но в его глазах читалось то же безумие, что пульсировало у меня в жилах. — Мы никуда не спешим.

И он действительно не спешил. Каждый его поцелуй, каждое его прикосновение растягивалось, как капля мёда, пока я не начала терять ощущение времени. Когда его язык коснулся самого чувствительного места, я выгнулась, сжимая пальцами простыни. Этот парень знал, как довести девушку до края блаженства, и как удержать там, продлевая мучительное удовольствие.

— Себастьян... - я задыхалась от желания, когда он наконец поднялся надо мной, удерживая мой взгляд.

— Смотри на меня, — прошептал он, входя медленно, так медленно, что я чувствовала каждый сантиметр его плоти.

Недавняя боль, как душевная, так и физическая, переросла в наслаждение, и я впилась ногтями в его спину. Он начал двигаться, задавая ритм, от которого темнело в глазах. Его дыхание стало прерывистым, но контроль не ослабевал, даже когда мои ноги обвили его бёдра, притягивая ещё глубже.

Когда волна безумного счастья накрыла меня, он прижал мою ладонь к своей груди, где сердце билось так же бешено, как моё. Его последние толчки стали резче, и я почувствовала, что Себастьян больше не может сдерживаться, и мы вместе упали в эту лавину бесконечного блаженства, которое можно было достичь лишь одним способом.

Позже, когда наше дыхание выровнялось, он провёл рукой по моему плечу, рисуя невидимые узоры.

— Я люблю тебя, Росали, — произнёс он, закрепив свои слова лёгким поцелуем.

Я же лишь улыбнулась в ответ, не спеша с признанием. Но Волк его и не ждал. Кажется, его устраивало и то, что я сама пожелала принадлежать ему как душой, так и телом. А, может, он просто не хотел меня торопить.

Мы не хотели никуда идти, наслаждаясь редкими мгновениями счастья, так неожиданно свалившимися на нашу голову. Мы не собирались вставать — ни сейчас, ни через час. Тело Себастьяна было тёплым и таким желанным под моими пальцами, а его губы, лениво скользящие по моему плечу, обещали, что утро может стать ещё приятнее.

Но судьба, как всегда, распорядилась иначе.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об стену, и на пороге застыл Николас. Его обычно насмешливые глаза расширились от увиденного, когда он застал нас такими — обнажёнными, переплетённых между собой, с простынёй, что в порыве страсти сползла на пол.

— О-о-о... - протянул он, резко развернувшись к двери, но было уже поздно. Картина явно впечаталась в его мозг навсегда.

Себастьян резко прикрыл меня покрывалом, недовольно пробурчал:- Николас, чёрт возьми, ты вообще умеешь стучаться?!

— Обычно этого не требуется! — Николас вновь повернулся, но, заметив нашу возню, заслонил глаза рукой. И я заметила, как его пальцы слегка дрожат. — Но теперь, торжественно клянусь, я буду стучать каждый раз!

Он, как всегда, попытался отшутиться, но голос его звучал неестественно высоко, а улыбка больше походила на оскал.

— Чего ты хотел? — продолжил бубнить Себастьян, спешно натягивая на себя штаны.

— Просто хотел поболтать с тобой за завтраком. Хотя, судя по всему, вы уже... перекусили.

Я натянула одеяло до подбородка, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Но больше, чем неловкость, меня поразило выражение Николаса. Его шутки были слишком резкими, а взгляд — слишком тёмным.

— Пожалуйста, подожди за дверью, — сухо ответил ему Себастьян, превращаясь из пылкого любовника в себя прежнего — сдержанного, невозмутимого старосту.

Николас кивнул и выскользнул за дверь, но не успела она захлопнуться, как я услышала, как что-то тяжёлое — возможно, кулак, со стуком ударилось о стену в коридоре.

— Кажется, он расстроился, — виновато прошептала я.

Себастьян провёл рукой по лицу, вздохнув. — Да. Но это не наша проблема. Ник переживёт это как-нибудь в объятиях одной из своих подружек. Не думай об этом…

Мне ничего не оставалось, как согласиться с ним и тоже одеться. Нам и впрямь нужно было позавтракать, ведь последние накопленные силы ушли на занятие любовью…