Роман сидел в своём кабинете, просматривая квартальный отчёт, когда на столе завибрировал телефон. На экране высветилось «Оля», и он улыбнулся, поднося трубку к уху. Она редко звонила сама — чаще писала. Значит, что-то случилось. Хорошее или плохое, он пока не знал.

— Я как раз думал о тебе, — начал он, откидываясь в кресле. — Сегодня пятница, я хотел предложить…

— Рома, — её голос оборвал его. Он был сдавленным, срывающимся, и от этого внутри у Романа всё мгновенно подобралось. — Пожалуйста, приезжай. Мне нужна помощь.

Он уже встал, схватив ключи со стола.

— Где ты? Что произошло?

— Парк Горького. Митя… он убежал. Я не могу его найти. Я бегаю уже двадцать минут, его нигде нет. Он заплакал, мы увидели Витю с какой-то девушкой, и он… просто побежал. Я не догнала.

В её голосе был ужас. Тот самый, животный, материнский ужас, от которого леденеет кровь. Роман уже выходил из кабинета, даже не выключив компьютер.

— Я еду. Оставайся на связи. Ты с Макаром?

— Да, он со мной. Мы у пруда. Рома, скорее…

— Десять минут, — сказал он и сбросил звонок.

Серебристый седан летел через город на грани разрешённой скорости. Роман лавировал в потоке, сжимая руль, и в голове билась только одна мысль: «Только бы с пацаном ничего не случилось. Только бы он был цел». Он не знал Митю лично. Он вообще видел детей Оли только мельком — на фотографиях, которые она иногда показывала. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что где-то в большом парке бегал семилетний мальчик, который только что увидел отца с чужой женщиной, и мир для него рухнул.

Он припарковался у центрального входа и почти бегом направился к пруду. Олю он заметил издалека — она стояла у кромки воды, прижимая к себе Макара, и оглядывалась по сторонам с таким отчаянием, что у него сжалось сердце. Рыжие кудри растрепались, платье прилипло к телу — она явно взмокла, пока бегала. А Макар… Макар стоял бледный, с книжкой в одной руке и сжатым кулаком в другой, и в его серых глазах — Олиных глазах — плескался страх.

— Оля! — позвал он, подходя.

Она обернулась, и на секунду в её взгляде мелькнуло облегчение. Такое огромное, что оно чуть не сбило его с ног.

— Ты приехал, — выдохнула она. — Слава богу.

— Где вы уже искали?

— Мы обошли пруд, детскую площадку, аллею с фонтанами. Я кричала — он не отзывается. Макар предложил проверить лабиринт из кустов, но там его тоже нет. Я… я не знаю, куда ещё.

Роман на секунду задумался. Он помнил этот парк с детства — они с Никой часто гуляли здесь с отцом. Лабиринт, пруд, аллея… И тут его осенило.

— Там есть старая детская площадка, — сказал он. — Дальняя, за эстрадой. Её почти убрали, но горки ещё стоят. Такие, закрытые, в виде корабля. Если мальчик хотел спрятаться, он мог залезть туда.

— Я не знала про эту площадку, — Оля прижала ладонь к губам.

— Я знаю. Идёмте.

Они двинулись через парк — Оля с Макаром и Роман на полшага впереди. Макар искоса разглядывал высокого мужчину в дорогой рубашке, который откуда-то знал их парк лучше, чем они сами. Того самого мужчину, которого он видел у подъезда в тот вечер. Чужая машина, чужая уверенная поступь, чужая рука, которую мама тогда не отдёрнула.

Старая площадка действительно оказалась заброшенной. Деревянный корабль облупился, качели заржавели, но большая закрытая горка в виде носовой части с иллюминаторами всё ещё стояла. Роман подошёл первым, заглянул в круглое окошко.

И увидел Митю.

Мальчик сидел в углу пластикового домика, обхватив колени руками. Лицо было зарёванным, на щеках — разводы от слёз и шоколада, но глаза сухие. Он просто сидел и смотрел в одну точку. Маленький, взъерошенный, несчастный.

— Нашёлся, — выдохнул Роман и обернулся. — Оля, он здесь.

Оля бросилась к горке, заглянула внутрь и издала странный звук — что-то среднее между всхлипом и смехом.

— Митя! Господи, Митя! — она хотела залезть внутрь, но Роман мягко придержал её за локоть.

— Давай я. Там узко.

Он наклонился, протиснулся в пластиковый лаз и оказался внутри горки. Пахло старой пластмассой и пылью. Митя поднял на него глаза — заплаканные, серые, совсем как у матери. Он не испугался, не закричал «чужой дядя». Просто смотрел.

— Привет, — сказал Роман негромко и сел на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. — Меня зовут Роман. Твоя мама очень волнуется. Ты как, цел?

Митя ничего не ответил. Только всхлипнул.

— Там снаружи мама и Макар, — продолжал Роман всё тем же спокойным, негромким голосом. — Они искали тебя по всему парку. Мама чуть с ума не сошла. Ты же не хотел её напугать?

Митя помотал головой.

— Я хотел убежать, — прошептал он.

— Далеко?

— Не знаю. Просто… убежать.

Роман кивнул. Он понимал это желание. В пятнадцать лет, когда родители чуть не развелись, он тоже хотел убежать. Далеко-далеко, куда-нибудь, где не надо слышать крики за стеной.

— Иногда хочется убежать, — сказал он. — Это нормально. Но потом всегда лучше вернуться. Потому что там тебя ждут. Пойдёшь со мной?

Митя посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивнул.

Они вылезли из горки — сначала Роман, потом Митя. Как только мальчик оказался снаружи, Оля упала перед ним на колени и сгребла в охапку, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет.

— Никогда так не делай, — шептала она, целуя его в макушку, в щёки, в перепачканный лоб. — Никогда, слышишь? Я чуть не умерла.

Митя уткнулся ей в плечо и разревелся снова — но теперь уже тихо, облегчённо, по-детски.

Макар стоял в стороне и смотрел. Не на Митю. На Романа. И в его глазах читалась целая гамма чувств, включая настороженность.

Роман встретил взгляд Макара и чуть кивнул — сдержанно, по-мужски. Макар помедлил секунду и ответил таким же кивком. Осторожным, но не враждебным.

Оля поднялась, всё ещё прижимая к себе младшего сына. Посмотрела на Романа и в её глазах было столько благодарности, что ему на мгновение стало неловко.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я не знаю, что бы я делала…

— Всё хорошо, — перебил он мягко. — Главное, что он нашёлся. Пойдёмте, я отвезу вас домой.

— А это кто? — вдруг спросил Митя, поднимая зарёванное лицо от маминого плеча. Он смотрел на Романа с любопытством, в котором уже не было ни страха, ни обиды.

Оля на секунду замерла. Макар перевёл взгляд на мать. Роман молчал, давая ей возможность самой решить, что говорить.

— Это… — она запнулась, но справилась. — Это Роман. Мой друг. Он помог тебя найти.

— Друг? — переспросил Митя. — А почему я его никогда не видел?

— Потому что мы познакомились недавно, — ответил за неё Роман. — Но теперь, думаю, будем видеться чаще. Если ты не против.

Митя подумал. Шмыгнул носом.

— Ты сильный? — спросил он вдруг.

— В смысле?

— Ты в горку пролез. Там узко. Папа бы не пролез. У него живот.

Роман невольно усмехнулся.

— Значит, я сильный.

— Ладно, — Митя явно принял это объяснение. — Тогда можешь быть другом.