Серебристый седан мягко затормозил у маминого подъезда. Двор был тихим — вечерняя прохлада загнала соседей по домам, и только тётя Зина, вечный страж всех подъездных тайн, маячила за занавеской. Я вышла из машины, помогла выбраться Мите, который всё ещё хлюпал носом, но уже заметно успокоился. Макар выбрался сам, придерживая книжку под мышкой.

— Зайдёшь? — спросила я Романа, обернувшись. — На чай. Мама сегодня пирог испекла.

Он стоял у открытой дверцы, и на его лице мелькнуло то самое выражение, которое я уже научилась читать. Ему хотелось. Очень. Но что-то удерживало.

— Яблочный, — добавила я, чуть улыбнувшись. — С корицей. Мама печёт так, что можно душу продать за добавку.

— Звучит как сделка, от которой невозможно отказаться, — он улыбнулся в ответ и уже сделал шаг к подъезду, когда в кармане его брюк завибрировал телефон.

Он глянул на экран, и его лицо изменилось. Улыбка исчезла, уступив место сосредоточенному, деловому выражению.

— Прости, — сказал он, поднимая на меня глаза. — Это срочно. По работе. Там проблемы с поставщиками, нужно решать сейчас.

— Конечно, — я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Работа есть работа.

— Я позвоню, — он шагнул ко мне и быстро, но нежно коснулся губами виска. — И я обещаю, что навещу вас. Завтра или послезавтра. Если, конечно, никто не против.

Последние слова он произнёс, глядя не на меня, а на Макара. Старший сын стоял у двери подъезда, прижимая к груди книжку про чёрные дыры, и смотрел на нас. Роман ждал. Не давил. Просто ждал, обращаясь к одиннадцатилетнему мальчику так, словно его мнение действительно имело значение.

Макар помолчал. Потом перевёл взгляд на Митю, который висел на моей руке и уже клевал носом. Потом снова на Романа.

— Ладно, — сказал он коротко. — Приходите. Только предупредите заранее. Я не люблю, когда приходят без предупреждения.

— Договорились, — серьёзно ответил Роман, словно заключал деловое соглашение.

Митя, почти засыпая, вдруг встрепенулся:

— А ты принесёшь что-нибудь? Когда в гости приходят, приносят что-нибудь. Конфеты или игрушки.

— Митя! — одёрнула я, чувствуя, как загораются уши.

— Всё нормально, — Роман усмехнулся. — Я подумаю. Что тебе больше нравится — машинки или динозавры?

— Динозавры, — сонно пробормотал Митя. — Велоцирапторы. Они быстрые и умные.

— Значит, велоцирапторы.

Макар закатил глаза, но в этом жесте не было враждебности. Скорее, снисходительность старшего брата, который уже слишком взрослый для динозавров, но всё ещё помнит, как сам в них играл.

Роман ещё раз сжал мою ладонь, отпустил и сел в машину. Серебристый седан выехал со двора, а мы втроём поднялись на третий этаж. Мама открыла дверь, увидела зарёванного Митю, напряжённого Макара и меня с глазами, в которых смешались усталость и благодарность.

— Оленька, — она всплеснула руками. — Что случилось?

— Долгая история, мам. Очень долгая. Чай ещё горячий?

— Конечно. И пирог. Я сейчас.