Всю ночь я не спала. Лежала с открытыми глазами, слушала, как сопит Митя на раскладушке, как ворочается за стеной Макар, как тикают мамины часы. А в голове крутилось: «С кем останутся дети». «Ты живёшь с любовником». «Суд решит». Под утро я сдалась, встала, заварила себе чай и села за мамин старенький ноутбук.

Интернет не щадил. Статьи по семейному праву сыпались одна за другой, и каждая была страшнее предыдущей. «Как определить место жительства ребёнка при разводе». «Что учитывает суд при решении спора о детях». «Может ли отец забрать детей у матери — судебная практика». Я читала, и пальцы становились ледяными. Суд учитывал всё: материальное положение, жилищные условия, характеристики с работы, свидетельские показания. Моральный облик матери. Моральный облик. У меня в голове звучал Витин голос: «Ты шляешься по ресторанам».

Я открыла ещё двадцать вкладок. Блоги адвокатов, форумы, какие-то дикие истории, где детей забирали у матерей и отдавали отцам только потому, что у отцов была квартира в центре, а у матерей — съёмная комната на окраине. У меня не было даже съёмной. Я жила у мамы. Я работала риелтором с нестабильным доходом. А Витя был прав — он мог выставить себя добропорядочным отцом, у которого есть квартира, официальная зарплата и желание воспитывать сыновей.

Я захлопнула ноутбук. За окном уже рассвело. Солнце заливало кухню, но мне казалось, что вокруг сгущается туман. Я машинально глянула на телефон. Десять непрочитанных сообщений. Сердце ёкнуло. Я открыла мессенджер. От Романа — семь. И с каждым часом, судя по времени отправки, в них нарастало беспокойство:

«Доброе утро. Как спалось?»

«Оля, у тебя всё в порядке?»

«Ты молчишь уже полдня. Я начинаю волноваться».

«Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке. Я не давлю. Просто дай знать».

«Оля…»

«Если я чем-то обидел — скажи. Я пойму».

«Я не знаю, что думать. Позвони, когда сможешь».

Я зажала рот ладонью. Боже. Он думал, что я обиделась. Что он сделал что-то не так. А я просто… забыла. Забыла о нём, погружённая в свои страхи, в суды, в раздел квартиры. Он ждал, а я даже не открыла чат.

Я быстро набрала: «Рома, прости меня. Я не обижена. Я просто… у меня сложный день. Вернее, два дня. Я потом всё объясню. Ты ни в чём не виноват. Правда».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Главное, что ты в порядке. Я волновался».

От его «волновался» внутри потеплело. Но времени на нежности не было. Я пролистала остальные сообщения — два от Алины, одно от мамы, три из рабочего чата. И одно, которое заставило меня похолодеть. Клиент. Тот самый. Маргарита Аркадьевна. Она писала вчера вечером, спрашивала про детали договора. А я не ответила. Совсем.

— Чёрт, — прошептала я.

В офис я летела быстрее ветра. Но Петрович уже ждал меня в дверях своего кабинета с таким лицом, что захотелось развернуться и уйти.

— Ольга, — сказал он, и от его тона у меня внутри всё сжалось. — Зайди.

Я зашла. Он закрыл дверь. Сел за стол, сложил руки перед собой. Вид у него был усталый и расстроенный — а это было хуже, чем если бы он кричал.

— Мне позвонила Маргарита Аркадьевна, — начал он. — Знаешь, что она сказала?

— Босс, я…

— Она сказала, что её риелтор пропала. Что она написала сообщение, а ответа не было сутки. Ты понимаешь, кто эта женщина? Ты понимаешь, какие сделки она проводит через наше агентство? Её семья — это… — он осёкся и махнул рукой. — Ладно. Я не буду читать тебе лекций. Ты взрослый человек. У тебя талант, Оля. Настоящий талант. Но если у тебя проблемы, ты должна сказать мне. А не пропадать.

— У меня есть проблемы, — тихо сказала я. — Но это не оправдание. Я виновата. Этого больше не повторится.

Петрович посмотрел на меня внимательно. Вздохнул. Снял очки и потёр переносицу.

— Иди на обед, — сказал он. — Проветри голову. И свяжись с клиенткой. Сегодня же.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как горят щёки. Никогда — никогда за пять лет — меня не вызывали к начальнику с выговором. Я всегда была образцовым сотрудником. А теперь всё трещало по швам: брак, дети, работа, даже то хрупкое, что только зарождалось между мной и Романом.

Я вышла на улицу и побрела в сторону площади. Солнце пекло, город гудел. Хотелось просто сесть на лавочку, закрыть глаза и ни о чём не думать. Я купила стаканчик кофе — тот самый капучино, с которого всё началось, — и уже собралась найти свободную скамейку, когда мимо проехала машина.

Дорогая. Очень. С открытой крышей, серебристая, хищная, из тех, что не паркуются — приземляются. За рулём сидела женщина. Я не сразу её узнала — слишком не вязался этот автомобиль с тем образом, который я запомнила. Но потом она повернула голову, и я увидела идеальную стрижку, жемчужную нитку и острый, породистый профиль.

Маргарита Аркадьевна.

Она не заметила меня — смотрела на дорогу. Машина проехала мимо и скрылась за поворотом, оставив после себя запах бензина и лёгкий шлейф дорогих духов. А я стояла с кофе в руке и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.