Ника сидела на террасе особняка, подобрав под себя ноги в льняных брюках, и щурилась на закатное солнце. В руке у неё был бокал с чем-то прозрачным и лимонным, а взгляд — острый, цепкий, совсем как у брата. Роман стоял у перил, рассеянно крутя в пальцах стакан с водой. Он только что вернулся с пробежки, и на висках ещё блестела испарина.

— Ты в последнее время где-то витаешь, — сказала Ника, не спрашивая, а утверждая. — Я тебя знаю тридцать четыре года, Рома. У тебя такое лицо было только один раз. В выпускном классе, когда ты влюбился в учительницу по литературе.

Роман хмыкнул, не оборачиваясь.

— Учительнице было шестьдесят.

— Это неважно. Важно то, что сейчас у тебя такое же лицо. И я догадываюсь, с чем это связано. Вернее, с кем.

Он ничего не ответил. Только уголок губ дрогнул — непроизвольно, почти неуловимо. Но Ника заметила. Она всегда всё замечала.

— Оля, — произнесла она, пробуя имя на вкус. — Работает риелтором. И, кажется, прямо сейчас переживает ад в личной жизни. Я права?

Роман наконец обернулся. В его тёмных глазах не было ни раздражения, ни желания отшутиться. Только спокойная, чуть усталая твёрдость.

— Она тебе понравилась, — сказал он. — Я видел, как вы общались в день сделки.

— Понравилась, — легко согласилась Ника. — Но именно поэтому я и прошу тебя — будь осторожен.

Роман вопросительно поднял бровь.

— Наш мир, — Ника обвела рукой особняк, сад, белые цветы вдоль дорожки, — он может задавить. Роскошью, деньгами, статусом. Ты к этому привык. А она — нет. Она смотрит на всё это огромными глазами и, кажется, до сих пор не понимает, почему ты не взял с неё денег за химчистку.

— Она облила меня кофе, — напомнил он. — Это была её идея заплатить.

— Вот именно. Она хотела заплатить. А ты вместо этого купил ей винтажные открытки. Рома, это очень трогательно, но я просто хочу, чтобы ты понимал: она не из нашего круга. Ей может быть трудно. Не только из-за денег. Из-за всего.

Роман отпил из стакана. Вода была холодной, с долькой лимона. Он смотрел куда-то вдаль, за верхушки деревьев, и молчал. А потом сказал тихо, почти про себя:

— Я понимаю. Но ты знаешь, что я никогда не боялся трудностей.

Ника вздохнула. Подошла, встала рядом, положила голову ему на плечо. Брат и сестра — чёрные волосы к чёрным волосам, одна порода, одна кровь.

— Я просто не хочу, чтобы ты обжёгся, — сказала она. — И чтобы она обожглась тоже.

* * *

В офисе было душно. Кондиционер опять сломался, и я сидела за своим столом, обмахиваясь папкой с документами. Алина ушла на показ, Петрович пил чай в своём закутке, а я разбирала почту и думала о том, что пора бы уже начать искать адвоката по разводу. И квартиру. Потому что вечно жить у мамы с двумя детьми — это не выход, как бы мама ни уверяла, что мы её не стесняем.

— Оль, — Петрович высунулся из кабинета и поманил меня пальцем. — Зайди.

Я отложила папку и вошла. Начальник выглядел довольным — а это всегда означало, что меня ждёт что-то масштабное, от чего невозможно отказаться и что съест весь мой график.

— Новое задание, — сказал он, потирая руки. — Серьёзный клиент. Покупка недвижимости. Крупная. Очень крупная.

Он протянул мне тонкую папку. Я взяла, но открывать не стала. Что-то внутри подсказывало: не сейчас. Не сегодня. Сегодня я хотела просто дышать, а не погружаться в миллионные контракты, которые напоминали мне о Романе.

— Я пока отложу, — сказала я. — Ознакомлюсь завтра. Сегодня у меня ещё три встречи, и надо Митю забрать.

Петрович кивнул — он знал мою ситуацию и старался не давить. Я вернулась за свой стол, задвинула папку в угол и потянулась к телефону.

На экране горело непрочитанное сообщение. От Романа.

Я открыла. Сердце тут же забилось быстрее, как всегда бывало при виде его имени. Я до сих пор к этому не привыкла.

«Оля. Завтра вечером я свободен. И я тут подумал — есть одно место, куда я очень хочу вас отвезти. Это не ресторан и не пряничная. Это кое-что особенное. Вы согласны?»

Я перечитала трижды. «Кое-что особенное». Он спрашивал согласия — всегда спрашивал. Не давил, не требовал, не ставил перед фактом. Просто звал. И от этого хотелось согласиться ещё сильнее.

Я улыбнулась — глупо, широко, как девчонка, которой передали записку на уроке. И набрала ответ:

«Согласна. Когда и где?»

Через минуту пришёл адрес. И короткое: «Я заеду в семь. Ждите».

Я отложила телефон и поймала себя на том, что всё ещё улыбаюсь.