Багровое солнце мира Артхол давно утратило прежнюю силу. Оно висело над горизонтом подобно остывающему углю в погасшем очаге Творца, тусклое, жалкое, обречённое. Я смотрел на него с высоты южной башни моего города Хайсав и думал о том, как причудливо устроено мироздание, даже умирающие миры цепляются за свет, словно дряхлые старцы за последний глоток воздуха перед последним вздохом.

Воистину, кто из смертных дерзнёт постичь замыслы того, кто сам стоит на грани божественности? Я, конечно же, взвешивал, медленно, обстоятельно, как повелитель демонов взвешивает чёрные алмазы на весах из костей грешников, возможность вспороть пространство меж мирами и отворить кровоточащие проколы в утробу Бездны, дабы продолжить жатву душ и тем самым сорвать с себя удушающую петлю проклятия Тхазара. Но в мире Ссшорс подобная затея отдавала горечью безрассудства. Слишком тонок был покров реальности, слишком бдительными, невидимые очи Сионшо. Привлечь его внимание означало создать самому себе проблемы, а я ещё не настолько устал от только начавшейся вечности, чтобы ввязываться в подобную авантюру.

В мире же Артхол всё обстояло иначе, и оттого ещё хуже. Здесь сама плоть бытия трещала по швам. Мировое ядро раньше времени начало коллапсировать, неожиданно нарушив мои планы, и показав, что верность расчётов ничего не значит, в условиях бурь Бездны.

Даже несмотря на то, что я по сути являлся Богом этого падшего мира, его невольным владыкой, его последним хранителем и его же могильщиком, сама Бездна предъявила свои права на эту обречённую твердь. И я, со всей своей мощью, со всеми своими навыками и тысячами подчинённых, мог лишь скрипеть зубами в бессильной ярости, наблюдая, как древняя тьма неторопливо запускает свои алчные пальцы в раны умирающего мира.

Восприятие, доведённое мною до 250 пунктов, числа, при котором смертный увидит шёпот ветра и услышит цвет гнилой осенней листвы, позволяло мне видеть истину без прикрас. И истина эта была горька. Тот факт, что я слегка осушил умирающее мировое ядро, не имел ни малейшего значения для свершившегося. Дело было не в количестве выпитых душ, не в каплях, изъятых из чаши. Дело было в самой природе ядра, в его глубинной деградации, в трещинах, что разбегались по нему, словно паутина.

Однако опыта и потаённых знаний в подобных вопросах мне катастрофически не хватало. И спонтанные порталы, иные по своей природе, нежели те, что я сам мог отворить, рождались в плоти мира Артхол случайно, точно гнойники на теле прокажённого. Поначалу, я даже радовался им. Из этих чёрных, пульсирующих ран в реальности извергались демонические твари, одна другой ужаснее, одна другой могущественнее. И всех их я обращал в мерцающие кристаллы душ, медленно, по капле, насыщая ими прожорливое проклятие Тхазара.

Процесс шёл небыстро. Создание кристалла требовало времени, концентрации, особого ритуального пространства, а заковать тварь Преисподней, дабы вырвать из неё суть, не всегда было сподручно прямо посреди разгорающегося боя. Особенно учитывая тот факт, что твари Бездны были разных видов и рас, порой удивляя даже меня, когда не удавалось сразу опознать их из-за невероятной редкости. Как например Вазиров, демонов Е ранга, кровавых тварей удивительных свой вытянутой формой и худощавыми фигурами. При том что двигаться они могли, с учетом роста под десять локтей, невероятно быстро.

Иллюстрация. Редкие твари даже на просторах Бездны, Вазиры.

Применяя же навык Поступь кровавого пепла на территории в несколько вёрст, я заставлял исчадий замирать, словно мелких жуков в патоке, но переход из одного облика в другой, из ложного аватара в сумрачную проекцию и обратно, вызывал во мне праведный гнев. Ведь, чем дальше, тем опаснее это было. Сумрачная проекция была слабее, буквально тень от меня настоящего, а порталы день ото дня росли, точно голодные пасти, и изрыгали из себя всё более могущественных тварей Бездны.

Адские Герекоты, длинные, словно сколопендры, отлитые из расплавленного железа, были особенно опасны. Не размерами своими, в полверсты от хвоста до жвал, а искусностью кровавой магии, что они плели в воздухе, подобно тёмным жрецам, читающим запретные литании. Вот кто умел по-настоящему атаковать праной, разрывая пространство её кровавой ипостасью на части и обращая кровь павших в свое орудие убийства. В местах больших сражений эти твари становились живыми воплощениями смерти, и пыль из их перетолчённых жертв оседала на доспехах моих воинов горьким пеплом. Ведь сжигать их приходилось, не считаясь с жадностью, и не пытаясь испить их души.

Так что рисковать собственной шкурой ради нескольких лишних десятков единиц энергии Силы души я точно не собирался. Годом раньше или годом позже падёт проклятие Тхазара, что мне, в конце концов, до этого срока? В масштабах истинного бессмертия спешка казалась смешной.

Впрочем, в самой потайной кладовой моей души, той, куда я и сам заглядываю редко, я понимал, это лишь начало. Начало конца. Начало разрушения мира Артхол, в котором за эти полгода мне удалось наладить быт и производство с тщательностью паука, плетущего смертоносную сеть. Я знал, что надолго мы здесь не задержимся, но рассчитывал хотя бы на несколько лет. На полдесятилетия, на жалкую горсть зим. А получил лишь шесть месяцев. Жалкие, недостаточные для моих планов шесть месяцев. И это невероятно раздражало, несмотря на количество моих сознаний.

Я и уровней ложному аватару толком поднять не успел. Подчинённые мои, в большинстве своём, ещё и близко не подобрались к сотым уровням, чтобы уверенно пройти горнило перерождения. Лишь тёмные полуэльфы, гибкие и беспощадные, споро прошли инициацию на двадцать пятом уровне, обратившись в приличную силу, благодаря врождённым особенностям расы Дроу. Все же их сила крови была высока, и шанс удачи выглядел заманчиво даже на двадцать пятом уровне, с учетом того, что и в параметр Удачи они по моему приказу вложились серьезно. Тогда как их Теневой шаг, древний дар крови, позволял совершать рывки сквозь пространство, исчезая в одной тени и возникая из другой, как ночные кошмары, обретшие плоть. Особенно полезен этот дар оказался в мире Ссшорс, ибо способность не требовала маны, опираясь лишь на силу крови и общее развитие тела. Чистое, древнее искусство, родившееся ещё до того, как в мирах появились первые маги и дошедшее до наших дней.

Что же касалось охоты в мире Ссшорс, то общее число уничтоженных инсектоидов давно перевалило за полмиллиона, целое море хрупкого хитина, целые горы переломанных лап и вспоротых брюшин. Но на охоту мы выходили не каждый день, нет, мы действовали расчётливо. Большой акцент был сделан на добычу мяса этих тварей. Мои воины научились разделывать их прямо на поле боя, споро, умело, не давая бездонным сумкам забиваться лишним грузом. Хитиновые панцири и сухие лапы оставались гнить в бесконечных тоннелях мира Ссшорс, а в бездонные сумки ложились лишь питательные потроха да бледно-розовое мясо, годящееся в переработку. Никакой спешки, никакой суеты, мы действовали планомерно, стараясь не привлечь излишнего внимания истинного хозяина этого мира.

И потому неожиданный, поистине неожиданный, даже для меня, строящего планы на сотни лет вперёд, приход отродий Бездны спутал все мои планы и изрядно злил.

Выход был один. И вопрос стоял лишь в том, когда именно начать эвакуацию столь огромной армии. Сто тысяч душ, все они должны были пройти сквозь врата меж мирами, прежде чем ткань реальности порвётся окончательно. При том что за последние полгода, те же гнолы успели изрядно расплодиться, почувствовав наконец спокойствие и достаток, как впрочем и мои гоблины.

Хотя, надо признать, с отродий Бездны удавалось было собрать не мало энергии Силы души, особенно учитывая, что очки Системы с этих тварей засчитывались скудно. Зато их мясо, тёмное, жилистое, пропитанное отголосками иных миров, тоже прекрасно шло на переработку. Синтезаторы вполне справлялись с переработкой этой биомассы, которая потом шла на удобрение в наши теплицы.

Впрочем, к исходу из мира Артхол, к моменту его последнего вздоха и разрыва на части, я готовился можно сказать с первого дня, как ступил сюда своими ногами. Я понимал, путь предстоит не столько через мир Ссшорс, где вода и провиант не были проблемой, но где вся сложность перехода армией переселенцев в более чем пятьдесят тысяч душ становилась камнем преткновения. Главное препятствие лежало в мире Тесэр, мрачном, укутанным серостью миром нежити, куда я сам ещё не ступал в теле демонического Бога. И сейчас я был разочарован в себе самом, и зол до зубовного скрежета, что не выделил время раньше, что не совершил поход туда тогда, когда в моём мире Артхол всё было более чем спокойно и налажено. Сейчас же оставлять, пусть даже на несколько дней, свой мир и свой город виделось мне чересчур опасным и рискованным решением.

Шанс, а память демонического Бога, нашёптывала, что он отнюдь не нулевой, что на коллапсирующий мир может прибыть гость. Пусть, как минимум я на это надеялся, не принц Бездны В ранга, иначе это означало бы конец всему, и моим планам, и мне самому, но один из повелителей легионов, таких как Ларикш Иор мог посетить мир Артхол во время моего отсутствия. И совершить подобную ошибку я однозначно не желал.

Хотя именно столь могучий повелитель легионов с высокой долей вероятности сможет через предсказателей и чтецов путей понять, что мир Артхол мёртв и душ здесь не сыскать, как минимум в таком объеме, чтобы перекрыть затраты на поддержание пространственных врат. Но кто-то послабее, какой-нибудь голодный, амбициозный демон-выскочка, жаждущий славы и тёмной благодати, более чем, возможно, мог нас посетить.

Опять же многих планов реализовать не удалось. Со скелетом истинного дракона разобраться так и не удалось. Хотя, разделив скелет на части, я всё же перенёс с помощью моих подчинённых часть ингредиентов для будущих проектов в мою шкатулку Тризиастра, как и огромное количество иных ресурсов, добытых в мире Артхол.

Опять же снабдить всех своих подчинённых продвинутой версией доработанной реплики доспеха Крушитель Зертос тоже не вышло, даже всех воинов не снабдил ими. Несмотря на тот факт, что количество производственных линий неуклонно увеличивалось, а на побочные проекты уделялось всё меньше времени, как, например, на создание портативных энергетических ячеек для оружия и самих образцов плазменного оружия по технологиям гноллов.

Благо что запас магических винтовок уже давно перевалил за сто тысяч единиц, целые склады, где сталь и руны спали в ожидании своего часа. Я ведь и продавать их собирался, зная, что в мирах за пределами Артхола найдётся немало желающих обменять очки Системы и услуги на смертоносные дары моих заводов.

Как и с перерождением подчинённых хотелось закрыть вопрос до перехода в более опасные миры. Благо все мои гоблины и полуарахниды, как минимум те, кто числился в армии, смогли пройти перерождение в хобгоблинов. Была у меня, конечно, мысль довести их до сотого уровня, но это было бы непомерно дорого, тогда как перерождение в хобгоблинов на двадцать пятом уровне давало взрывной рост силы моих подчинённых и стоило максимально дёшево. Так что теперь тысячи моих огромных штурмовиков представляли из себя еще более серьёзную силу. Будучи не только ростом более шести локтей, но теперь ещё и проворными, способными действовать умно и быстро. Не говоря уже о развитых ядрах истинного света, конечно, только F ранга, всё же карт Среднего магического дара было мало, и достать их пока было неоткуда.

Всё же судьба снова надо мной посмеялась. Ибо я рассчитывал буквально в следующем месяце отправиться в одиночку в мир Тесэр. Ну, почти в одиночку, с малой группой самых могучих штурмовиков, вместе с Себией и Тхагаси. Хотя насчёт него я несколько сомневался, ибо его роль легко мог сыграть и Дэрргеш. Для создания нужного вида и антуража могущества, что одного, что другого демона, было более чем достаточной. Тогда как мериот остался бы следить за городом в мире Артхол.

Ведь к тому времени у меня накопилось бы достаточно ресурсов для обмена, как и уровень я хотел поднять чуть выше у тела демонического Бога, чтобы за очки Системы улучшать навыки С ранга хотя бы до второй ступени. Но все эти планы были уничтожены, как запасы зерна, сгоревшие в амбаре селян, во время отступления от стай нурглов. И что самое неприятное, никто из моих подчинённых ничего не ощутил, не почувствовал угрозы, не уловил даже краешком чутья надвигающейся беды. Но что самое поганое, я и сам ничего не сумел в должной степени предвидеть, надеясь на лучший для себя исход и это злило невероятно.

А ведь благодаря моему навыку Безграничные тенета истинного света я сам ощущал доподлинно мысли и чувства моих верующих. Чувствовать себя настоящим Богом, способным видеть и воспринимать реальность сотнями тысяч глаз. Это ощущение всеведения, было непередаваемым и, конечно, столь же опасным. Оно сводило с ума, заставляя растворяться в этом потоке энергии истинного света. Слишком долгое пребывание в нём, могло стереть даже личность. Ведь все мои подчинённые, практически без исключения, были награждены мной Малым ядром истинного света, великим даром, крошечным семенем сияния, вживлённым в их души.

Только Себия и Тхагаси должны были держать свои разумы незамутнёнными. Ну и мои старшие офицеры — Мареш, Улер, Тикас, Хапур и конечно же Леур, были награждены незамутнённым рассудком, как и мои драгоценные наложницы. Ведь как показала практика, полагаться только на нескольких, пусть даже проверенных подчинённых, нельзя. Даже они могут неприятно удивить, что и продемонстрировали Тхагаси с Себией. Один забыл, кому служит, ослеплённый собственной гордыней и иллюзорной свободой. Другая, чуть ли не сойдя с ума, просто совершила ошибку в плетении ритуала, потеряв веру в моё возвращение и оказавшись готовой поверить каждому проходимцу, назвавшемуся моим учеником. Горький урок, из которого нужно было сделать выводы.

Опять же своих наложниц я тоже не стал обременять давлением света, посчитав, что часть своих приближённых, те, кто более агрессивно повышал свои уровни и был мне предан, я должен оставить с чистым, незамутнённым разумом. Доброта без оков, верность без цепей, редкое сочетание, которое стоит беречь как самую драгоценную карту навыка.

В остальном же благодатью света не был обделён никто, позволяя мне стать Богом света для них. Напутствуя их в самые сложные моменты их жизни, склоняясь над ними незримой тенью с распростёртыми крыльями. Пусть я делал это не часто, но во время молебен уделял этому немного времени, от чего не только ощущал исходящую от них энергию света, но и что-то ещё, что-то новое, тонкое, едва уловимое. Хотя я себя и не обманывал, ведь Божественной энергией это быть не могло. Что-то другое, что-то более тонкое и хрупкое, вера в меня, их надежда. Дрожащие огоньки в тёмных глубинах их душ, что тянулись ко мне, как пламя свечей тянется к ладони того, кто стоит над ними.

Так вот возвращаясь к моей ошибке. Самое неприятное, что даже, нет, не Себия, которая, улучшив параметр Интуиция, словно бы стала хуже чувствовать будущее, что было в какой-то мере даже понятно, порой обострённое чутьё начинает ловить столько шёпотов из грядущего, что глохнет от их какофонии. Так вот, даже Алия, моя уникальная представительница расы Урукхай, тоже не ощутила угрозы, и это меня расстраивало до глухой, тлеющей где-то в груди досады.

Хотя чего ещё ожидать, если они по-прежнему были в полной безопасности? Как минимум пока я находился в этом мире, мало кто мог реально навредить им. Не тогда, когда в моих руках было проклятое божественное копьё, способное открывать Врата Вестиала. Конечно, как бы я не был зол, но даже такой вариант событий был мной предусмотрен и к нему было все готово, но тот факт, что часть планов в итоге приходится отменить, не вызывало во мне ни единой положительной эмоции. Ведь крушение мира Артхол с высокой точность предсказать было попросту невозможно, и от того наихудший сценарий все равно вызывал во мне жгучую ярость.

Ведь за эти полгода, мне удалось повысить уровень ложного аватара всего до 384. Потратив на это на данный момент астрономические, как назвала их Лея, 2 505 000 очков Системы. Причём это принесло мне всего 234 очка характеристик.

И сейчас, стоя у широкого окна своей твердыни, глядя на тусклое алое светило, что заходило за изломанные горы мира Артхол, я ощущал, и это ощущение было сродни горькому послевкусию ядовитого вина, что все мои планы превратились в дым. И впереди меня ждала спешка, которой я так не любил. И решения, которые предстояло принимать на лезвии ножа. Глядя же на характеристики моего демонического тела, я понимал что они недостаточны для моих планов, но и поделать с этим уже ничего не получится.

Истинное имя: Ирчин

Статус: Вольный игрок

Ранг С+

Возраст — 7985 лет

Раса — Высший преат Света Тхазар (100 %)

Пол — мужской

Уровень — 384 (0/19200 очков Системы или 960 единицы Силы души)

Характеристики:

Сила 250/250

Ловкость 250/250

Интеллект 250/250

Живучесть 245/250

Выносливость 200/250

Восприятие 250/250

Удача 100/100

Мудрость 233/250

Плоть 201/250

Интуиция 50/75

Сила души 37891,8/-

Внутренний резерв 25000 ед. энергии истинного Света.

Рост: 4 локтя и 3 ладони. Вес: примерно 811 мер.

В тишине свой башни, где даже мысли обретали вес, я взирал на собственное отражение в зеркале Системы, на эти бесстрастные строки. В особенности на параметр Удачи, который был долгое время камнем преткновения моего дальнейшего роста. Я снял с неё барьер, доведя до сотни пунктов. Однако, чтобы прорвать в этой характеристике первый божественный барьер, требовалось тридцать две тысячи свободных очков Системы. Цифра, от которой настроение становилось только хуже, ибо за ней скрывался иной уровень, шестьсот сорок первый, и сумма вложений, разверзающаяся, словно сама Бездна под ногами, шесть миллионов пятьсот семьдесят девять тысяч двести ОС.

Именно это я и намеревался сделать. Именно к этому шёл. Ибо за этим барьером, за первым божественным пределом на параметре Удачи, передо мною раскрывались перспективы, а именно, попытки прорвать второй божественный предел на остальных параметрах. А пока, пока шанс на снятие предела с характеристики Интеллект выглядел жалким, как огарок свечи в склепе, всего тридцать семь процентов. И рисковать с таким низким шансом я не желал. Не сейчас. Когда вечность бессмертия была так близка.

При том что этот процент я получил, уже доведя параметр Живучесть до двухсот сорока пяти пунктов. И теперь, обладая телом, что носило силу божественности, я мог прожить как минимум три тысячи лет. Минимум. На деле же, учитывая все особенности моей искажённой природы тела демонического Бога, пять, а быть может, и десять тысяч лет уже сейчас были достижимы, и эта мысль грела мою старую, изъеденную тяготами и лишениями душу. Правда шанс удачного прорыва второго предела божественных характеристик даже от такого повышения столь важной характеристики не стал значительно выше, увеличившись всего на семь процентов. Там и увеличившаяся Выносливость внесла свой вклад, но словно бы на столь высоком уровне важна была для Системы только Удача.

Что до прочих параметров, достигших второго божественного предела, я не сказал бы, что был восхищён их прогрессом. Сила, к примеру, кардинально не изменила моих боевых возможностей, ведь удар и до двухсот пятидесяти пунктов был разрушительным, и преодолевал скорость звука. Разве что рывок исключительно за счет физической силы, конечно, был интересен; в бою подобное могло пригодиться, потому как для существ с восприятием до тридцати пунктов, что мой рывок, что тот же блинк выглядел неотличимо. Но и негативный аспект присутствовал. Ведь несмотря на то что размер моего тела по большому счёту не изменился, я лишь незначительно стал выше, вес возрос изрядно, прибавив едва ли не полтысячи мер. Земля под ногами стала глуше, шаги увесистее, и даже воздух, казалось, расступался передо мною неохотно. Зато подвижность моя наконец-то перестала отставать в связи с увеличением параметра Ловкость. Прежде, разгоняя восприятие до самого края, я ощущал, как мир замедляется, тогда как тело продолжает двигаться в прежнем, мучительно вязком ритме. Не ловкости мне недоставало, не выверенности движений, а именно скорости, чистой линейной скорости, которая достигалась как раз и за счет параметра Силы, что превращает удар в молнию. Ныне же я обрёл некий баланс. И это особенно радовало, когда я ощущал, насколько крепко моё тело демонического Бога, как играючи воспринимает оно все эти нагрузки. В нём чувствовался запас прочности, и даже простые рывки порождали такое трение с воздухом, что тот воспламенялся вокруг меня бледными языками, не причиняя, разумеется, мне ни малейшего вреда. Двигаться в скоплении подчинённых отныне следовало с особой осторожностью, ведь от меня расходились ударные волны воздуха. И ладно бы Тхагаси перенёс их без особых проблем, но не простой гнол, который, пусть даже укрытый бронёй экзокостюма, мог попросту не выдержать запреградного поражения, и внутренности его обратились бы в багровое месиво закованное в холодный металл.

Что же до Интуиции, этого неведомого мне шёпота, я всё-таки решил выделить и на этот параметр немного очков характеристик и проследить эффект. Пусть и тратиться было изрядно жаль.

При этом, в общем-то, моего восприятия и накопленных знаний должно было хватить, чтобы уловить любое изменение, любое колебание в понимании ткани мироздания. Но жадность моя, остановила меня на пятидесяти пунктах, бездарно вложенных в эту как выяснилось бесполезную для меня характеристику. Никаких потоков эфира, никаких видений будущего, никаких пророческих озарений я не ощутил. И даже сейчас, в один из самых сложных моментов моей нынешней жизни, когда с каждым днём проколы в полотне реальности мира Артхол раскрывались всё чаще, никаких дополнительных потоков, даже жалких всплесков энергии или подсказок я обнаружить не смог, хотя выделил на это отдельный поток сознания. Это было особенно неприятно признавать. Без специализированных навыков от этого параметра не было толку, ни малейшего. Куда более развитый Интеллект позволял просчитывать вероятности с куда более реальными шансами. И, может быть, в будущем я всё же рискну прорвать первый божественный предел в этой второстепенной характеристике, но явно не скоро. Слишком уж досадны были эти бессмысленные траты, слишком горьким казался привкус впустую сожжённой силы.

Конечно, это были терзания и старческое брюзжание только одно из сознаний, которое поддерживало в моем бессметном теле демонического Бога подобие былых эмоций, слишком уж не нравилась та прагматическая отстраненность, которая приходила с этой силой и могуществом.

В целом же, нет, я не стал серьёзно могущественнее. Главным моим оружием по-прежнему оставался Интеллект, а он давным-давно упёрся во второй божественный предел. И теперь общее количество очков параметров в теле ложного аватара достигло двух тысяч двадцати девяти пунктов. Цифра, от которой иной владыка плана зашёлся бы хохотом или скрежетом зубовным.

На фоне всех этих трат я успел улучшить несколько навыков. Хотя Крылья изменчивости Бездны Тзинча до их первого использования я пока решил не трогать, не то чтобы мне было жалко двух тысяч единиц энергии Силы души. Нет, вовсе не жадность тут во мне говорила. Просто не хотелось испортить то, в чём не уверен до конца, ведь переменить выбор улучшения уже не получится. А любая ошибка в делах Тзинча, одного из немногих Богов Бездны стократ страшнее ошибки в любых иных делах.

Тогда как сила заклинания Яростный туман зова стихий уже сейчас выглядела достаточно могущественной. Улучшение этого навыка не сделает его ровней способности Врата Вестиала, поэтому я намеревался начать его совершенствовать в будущем, используя относительно легко добываемые очки Системы.

А вот способность Создание Кристаллов душ я счёл стоящей вложений и потратился на неё в первые же дни пребывания в умирающем мире Артхол.

Внимание! Вы хотите улучшить навык Создание Кристаллов душ (⅖) (4000 ОС)

Да/Нет

Ранг повышен. Сила навыка увеличена. Скорость создание кристалла души увеличена, как и максимальный их объём.

…

Вариантов улучшения Система не предложила, но я и не ожидал этого, довольствуясь знаниями, полученными от неё. Всё же некоторые нюансы мне открывались с другой стороны. Точно зеркала поворачивались под иным углом, отражая ту же истину в новом свете, и скорость создания росла по мере понимания самой структуры душ, по мере того как мой контроль над ними становился всё крепче, всё вернее.

Я помню, как впервые ощутил это новое понимание, словно палец, пробежавший по натянутой струне, что соединяла все души, когда-либо пойманные мной. Они звенели в унисон, и в этом тёмном хоре я слышал ноты их прежних жизней, их страхов, их вины. И руки мои, привыкшие к крови и к рукоятям клинков, обрели новую, тонкую ловкость, ловкость удильщика душ. Чувствуя их по иному.

Внимание! Вы хотите улучшить навык Создание Кристаллов душ (⅘) (8000 ОС) Да/Нет

Ранг повышен. Сила навыка увеличена. Скорость создание кристалла души значительно увеличена, как и максимальный объём каждого отдельного кристалла.

«Внимание! Ваш навык Создание Кристаллов душ D ранга эволюционирует до Безграничных…»

Я, конечно, хотел увидеть подобное сообщение, как же я хотел его увидеть! Но ничего схожего так и не произошло. Навык остался на D ранге. И тот факт, что я значительно больше стал понимать о движениях душ, что теперь мог создавать огромные кристаллы объёмом даже в сотню единиц энергии Силы души, а ведь они были редкостью, необходимой для особенных ритуалов. Но все это было лишь слабым утешением. Как и кровавые камни, теперь я мог создавать их огромной силы, вплоть до мистических даров С ранга, заключая в них колоссальную мощь, оставляя их в псевдо живом состоянии. Но тот факт, что навык так и не перешёл на следующий ранг, меня, конечно, расстроил.

Но все эти изменения были скорее итогом хорошо проделанной работы. Потому как с каждым днём закрывать проколы становилось всё сложнее, несмотря на мои возросшие параметры. Тысячи тварей ломились в этот умирающий мир, и я даже понимал, зачем они это делают. Когда мир расколется и начнёт дрейфовать в самой Бездне, это усилит тварей, как очки Системы делают сильнее её адептов; так и Бездна благословляет своих детей, омывая их тёмными водами своего всепоглощающего лона. Опять же, блуждающие осколки сталкиваются друг с другом, с миллионами подобных, и там очень часто обитают ещё живые души и существа, последние крупицы тепла в океане ледяного небытия. В итоге эти осколки всё равно прибьются к одному из бесчисленного количества слоёв Бездны, так что твари лишь хотят собрать самые сладкие души раньше других, действуя по большей части инстинктивно, бросаясь в стихийно появляющиеся прорывы в ткани мироздания. Они походили на голодных адских гончих, грызущихся у трупа, ещё не остывшего, и в этой грызне была своя древняя, страшная логика.

При этом я понимал, что в какой-то момент наступит критическая масса. Проколов и тварей Бездны станет так много, что с ними уже не получится справиться. Точнее, либо они захлестнут мир Артхол миллиардами полчищ, либо, что для меня куда хуже. Появится кто-то, с кем даже мне придётся повозиться, если не хуже того. Ведь уже сейчас на мой город Хайсав происходят нападения каждый день. И защитный купол света, не столько защищает, сколько, наоборот, привлекает тварей со всей округи, чуть ли не со всего континента. Свет всегда манит тьму, как костёр манит мотыльков, но эти мотыльки имеют когти и зубы.

Способные же скрываться под пологом теней демоны и твари преисподни умудряются убивать простых жителей, наводя панику в только-только начинающую налаживаться жизнь.

Была у меня мысль, пусть и мимолётная, призвать Ларикша Иора. Но в этом не было пользы никакой. В пустом, мёртвом мире, распадающемся на осколки, для него не могло быть ничего полезного, это я знал точно. Тогда как противостоять другим владыкам легионов он мог и на любом другом плане Бездны, где воины идут безостановочно, где сталь звенит о сталь, где кровь течёт реками и не успевает свернуться. Так что призыв его сюда лишь подорвал бы его отношение ко мне, ко мне как к одному из воплощений Лорда Афета. И такой козырь ради незначительных привилегий я терять не собирался. Ведь его можно разыграть гораздо более грамотно, в нужный час, в нужном месте, когда ставки будут стоить такого жертвоприношения.

Наверное, единственное, что хоть как-то меня смиряло с происходящим, это постепенно собирающийся объём энергии Силы души, который я намеревался потратить на создание меча света из тетрата звёздной маны. И не только это. Чем дальше, тем сильнее наполнялось проклятие Тхазара душами демонов.

Жаль только, что не все отродья подходили для этого, иные были слишком слабы, иные, слишком чужды, и их сущность отторгалась проклятием. Но пока количество проколов было ещё в разумных пределах, как минимум в первый месяц, я, используя шкатулку Тризиастра и крылья высшего преата, мог со своей армией реагировать и зачищать прорывы. Правда, видя слишком большую активность с той стороны, я всё же обрушивал эссенцию стихии света в больших объёмах и закрывал прокол Бездны навсегда. Всё же перерыв, а именно необходимость защищать мой город, требовал закрывать бесконтрольно появляющиеся проколы. Каждый такой акт обходился мне дорого, но дешевле, чем потеря моего города Хайсав, которую я допустить не мог.

В итоге же за месяц ожесточенных боев, когда время для меня двигалось невероятно тягуче, вторжения тварей Бездны мне удалось накопить в пустом чреве миров 37891,8 единиц энергии Силы души. А в проклятии Тхазара зачлось уже 3716,3 СД из необходимых пятидесяти тысяч.

…

Внимание! Поглощенные души насыщают Великое проклятие Тхазара на 1,1 единицы СД (3716,3/50000)

И в этом тихом, почти ласковом сообщении Системы было больше угрозы для моих врагов, чем во всех воплях легионов Бездны, вместе взятых. Ибо то, что копилось во мне капля за каплей, душа за душой, однажды должно было обрушиться, и обрушиться так, что сама Бездна вздрогнет, услышав имя своего нового жнеца. Именно так звучала одна из летаний Себии во время очередной службы в моем храме, и это прозвучало особенно интересно, так как она придумывала их сама.