Над пригородом мегаполиса Хайсаф всегда висела одна и та же мутная пелена, скорее даже серо зеленое марево, в котором тонули остовы давно умерших башен и почерневшие скелеты промышленных комплексов. Воздух был отравлен настолько, что даже ветер, казалось, шёл здесь не по своей воле, а подгоняемый невидимой рукой умирающего мира. Я смотрел на эту юдоль медленного тления и понимал, именно отсюда мне предстоит вырвать жизнь обратно, словно вырвать из глотки нежити последний хриплый стон.

Контроль за восстановлением промышленного комплекса лёг на мои плечи тяжелее, чем любая из прежних битв. Здесь не было яростных схваток, не было яркого блеска клинков и дикого упоения властью над чужой смертью, здесь была кропотливая, местами однообразная, въедающаяся под кожу работа. Я следил за логистикой доставки топлива для резервного, чудом уцелевшего энергореактора, с трудом обнаруженного в глубинах подземного бункера под слоями свинца и обугленного бетона. Я лично доставил уцелевший энергоблок из соседней провинции, за тысячи верст от города Хайсаф, заключив его в кокон из ледяной паутины. Двигаясь по воздуху с, по сути, огромным зданием.

Работы шли медленно. Специалистов, почти не осталось в живых. Из тех почти ста тысяч гнолов, что мне удалось разыскать на пепелищах планеты Артхол и переправить в возрождаемый город с помощью шкатулки Тризиастра, лишь жалкая горсть помнила, как пробуждать сложные механизмы прежней эпохи. Большинство уже родились в этом губительном пламени погибели, под небом цвета зеленой крови, среди руин и радиоактивной пыли, среди костров, в которых жгли кости предков, чтобы хоть немного согреться. Их деды некогда строили даже пустотные корабли и возносили молитвы технике; их отцы умирали в туннелях, оплавленных огнём чужих орудий, они же выросли окончательно среди руин. Благо как раз лечение стариков помогало решить эту проблему, и как раз они становились самыми ярыми последователями вернувшегося Бога.

Конечно, городом это можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, часть промышленного комплекса и прилегающие к нему жилые башни по сорок этажей каждая, мрачные шпили, чьи окна некогда сияли тёплым светом, а теперь смотрели в небо пустыми глазницами. Защитный купол, искрящийся истинным светом в сумерках, опоясывал территорию в пять верст диаметром, словно перевёрнутая чаша, прикрывшая последний очаг тепла среди океана яда и радиации, как назвала его Джун. Из-за обилия магов в моём подчинении, даже учитывая чудовищно скудный магический фон этого мёртвого мира, созданный мной круг пентаграммы, они могли насыщать без моего личного вмешательства, бдительно следя за количеством энергии света в защитном конструкте купола.

Так что если не считать двух дней непрерывной работы, когда я сам выкладывал руны и переплетал нити заклятий, дальнейшее поддержание всей структуры, защищающей от радиации и химикатов в воздухе, легло целиком на моих старших офицеров.

Находясь в теле ложного аватара, в теле демонического Бога, с развитым до четвёртой ступени Великим ядром истинного света, я мог пробуждать за одну ночь сотни магических источников у моих подчинённых, даже заменяя их нейтральный статус на ядра света. Ночь становилась купелью преображения: я шёл между рядами спящих, и от каждого прикосновения моего, по жилам смертных растекался дар истинного света.

И это не только делало их более устойчивыми к враждебной энергии, более твёрдыми в характере и непреклонными в воле, но и позволяло мне собирать чистейшую эссенцию истинного света, по капле, по искре, приближая момент, когда в горниле света будет отлит меч из тетрата звёздной маны.

Большую часть работ по монтажу и ремонту энергостанции, равно как и самого перерабатывающего и производственного комплексов, мне приходилось либо выполнять собственными руками, точнее манипулируя энергией и ледяными нитями, либо лично руководить процессом. Гнолы трудились ревностно, но их умения было недостаточно. Слишком многое было утрачено. Слишком многие знания практически были забыты, а многие чертежи утрачены. И всё же моё присутствие оставалось необходимым. Некоторые недостающие части приходилось создавать с нуля, на моём портативном производственном комплексе Трикарт-С23, чьё мерное гудение стало для гнолов звуком надежды, почти священным. Когда из его недр выходила созданная деталь, ещё горячая после печати.

Не сказать, чтобы процесс шёл быстро. Дни сливались в недели, а недели, в долгое, тягучее «еще не готово», как любила насмешливо говорить Алия. Но потенциал, на мой взгляд, определённо стоил этих затрат. Времени у меня теперь было не то чтобы неограниченно, но и спешки я не ощущал. Это была свобода. Еще не абсолютная, дымная, пахнущая ржавчиной и железом, но свобода. И мне это нравилось.

С самими гнолами и очень редкими волколаками договориться оказалось куда проще, чем я даже предполагал. Не все из их числа обезумели в десятилетиях лишений; не у всех разъела душу едкая кислота забвения. Память о предках в них теплилась, пусть и слабым угольком в золе, но теплилась. Так что с помощью области иллюзии убедить их, будто перед ними возродившийся верховный Бог Реалишас, было не так уж и трудно. Особенно учитывая мои усилия по восстановлению прежней жизни, той самой, которой многие из молодых гнолов никогда не видели, лишь могли слышать о ней в полузабытых рассказах стариков, в утлых норах руин.

Их убеждал вид золотого купола, мерцающего над крышами домов, словно сам свет их звезды вернулся к ним после долгой разлуки. Их убеждал тот простой и неопровержимый факт, что я спас десятки тысяч жизней, буквально вырвал их из пасти медленной смерти. И, конечно же, их убеждало то, что я всегда летал, не касаясь, как они её называли, грешной земли, из-за её радиоактивности. Для них это был знак свыше: божество, чьи стопы не оскверняются прахом павшего мира. Они кланялись, когда я пролетал над улицами, и поднимали к небу лица, изуродованные язвами и временем, и в их глазах горело то, чего я не видел уже давно, вера. Слепая и всепоглощающая. Ну и свет в их сердцах и душах конечно же помогал этому процессу.

К тому же лечение, проводимое мной лично, многим помогало исправлять изъяны тел. Особенно тяжёлые стадии радиоактивного облучения у тех бездарей, кому довелось долгое время находиться вблизи эпицентра излучений. Их кожа пузырилась и слезала пластами, как кора с гниющего дерева. Их кости истончались, словно стекло; в их крови плавали невидимые черви распада. Я касался их, и мрак отступал. Я прикасался и плоть восстанавливалась. Но в скором времени, я даже скажу, всего через два дня, мне стало жаль своего личного времени. Слишком многих требовалось исцелить, слишком велика была очередь страждущих, тянувшаяся вдоль стен моего пока еще временного дворца, словно бесконечная процессия мёртвых, ещё не понявших, что они мертвы.

И тогда в производственном комплексе Трикарт-С23 я создал лечебную колыбель, как назвала ее Лея Фрет, с нанесёнными на неё рунами заклинания лечения С ранга. Да, повозиться с адаптацией всё же пришлось несколько часов я провёл, рядом с панелью управления мобильного производственного комплекса, подготавливая чертеж, чтобы комплекс вывел плетение тончайшим узором. Пришлось для этой цели также выделить один из накопителей маны на 5000 единиц, что было ощутимой потерей, ну или мне просто было его жаль. Но результат превзошёл все ожидания: сами подчинённые накачивали колыбель энергией и под надзором Леи Фрет проходили процедуру по очереди, ложась в чашу, словно покойники в саркофаг, и поднимаясь из неё уже обновлёнными.

Эта хитрая тёмная полуэльфийка, та самая, которая в скором времени, как я подозревал, первая из спасшихся в мире Теселия-7 переродится в чистокровную дроу, как минимум её уровня уже для этого было достаточно, в отличие от её соотечественников. Очень уж ловко она пригрелась рядом с Тхагаси. Сам же мериот, впрочем, не слишком меня радовал. Демон, он и есть демон, даже такой умный, как Тхагаси. Но его своеволие мне не нравилось. И влиянию на разум он не сопротивлялся вовсе, полностью двигаясь вслед за Себией, словно тень за пламенем свечи. Это было нехорошо. Это было опасно. Демоны, как и пламя, не прощают тех, кто оставляет их без присмотра.

Так что Лея стала главой лечебного отделения восстанавливаемого города Хайсаф, и тем заслужила огромное уважение местных гнолов, которые пусть и с трудом, но всё же адаптировались к новой жизни. Им было невероятно сложно поверить, что голод и постоянные болезни закончились, после десятилетий прозябания, после поколений, рождённых в страданиях и умиравших в страданиях. Многие из них первые недели не могли есть досыта, желудок отвергал избыток пищи. Многие плакали по ночам, не понимая, отчего. Тело привыкло к боли, и боль, уходя, оставляла странную, гулкую пустоту, которую нечем было заполнить, кроме как новой верой в нового бога.

На этом фоне максимально экипированные бойцы моей армии, в количестве до пяти сотен воинов, под предводительством волколака Мериозода и нескольких моих старших офицеров, периодически отправлялись на охоту в мир Ссшорс. Туда, где шуршат хитиновые лапы и где небо увидеть невозможно. Я отправлялся вместе с ними, потерять Мериазода было недопустимо ни в коем случае. Он был ключевой фигурой в возможности пересекать радугу миров, живым ключом, чьё сердце билось в такт с тонкими перешейками между измерениями. Так что я не надеялся ни на его повышенный уровень, ни на продвинутую реплику доспеха Крушителя Зертос которую доработал. Я сопровождал его сам, оберегая от любых опасностей мира Ссшорс.

Мы не только собирали ОС, но и я лично, энергию Силы души находясь в мире инсектоидов в призрачной форме Арзула. Однако в отличие от ведьмы Алатеи нам не нужно было живьём переправлять трутней инсектоидов. Загружая их жирные туши в бездонные сумки, которых у ведьмы, к слову, было довольно мало, в отличие от меня. В итоге я переправлял их в шкатулку Тризиастра. Тем самым запасы для пищевых экстракторов накапливались огромными объёмами, теперь даже несмотря на серьёзно возросшее население моего города, о голоде не могло быть и речи. Дети гнолов впервые в жизни ели до отвала; старики плакали, держа в дрожащих лапах куски мяса, какие в их юности были редкостью на праздниках.

К тому же мы двигались не таясь, я даже не собирался сдерживать свои силы. Пусть я находился в состоянии теневой проекции, но в любой момент я был готов дать отпор любой твари С ранга инсектоидов. Хотя я и не желал этого, дабы не привлекать внимание Сионшо, словно опасаясь, что оно само из звука превратится в призыв. Но и погибать невесть за что я тоже не собирался. К тому же в любой опасной ситуации мы уходили с помощью псионического маяка волколака Мериазода в мир Артхол. Энергетический импульс, и мы уже покинули мир Ссшорс. Щёлчок, и хитиновая лавина высокоранговых тварей накатывает на пустое место.

Была у меня мысль наказать провинившуюся Себию, приказав ей удерживать постоянный лагерь в мире Ссшорс как наш опорный пункт. Пусть бы она там в одиночестве, вспоминала, что значит, оказаться без покровительства господина. Но как бы я ни был разочарован в ней, терять её точно ни желания у меня не было, ни утратить ее я себе позволить не мог по многим причинам. Правда злость и разочарование все равно тлели в моей душе. Так что с наказанием я все-таки решил повременить. Ведь одно дело, когда я не мог повлиять на происходящее, и совсем другое — когда ошибка будет совершена по моей вине.

Но это было не столь важно. Основной целью изначально было найти выживших потомков, способных активировать два уцелевших портала в иные миры. Вот только из этой затеи, как не жаль, ничего не вышло. Ни в руинах столицы, ни в подземных бункерах, ни в забытых горных приютах, нигде не нашлось ни единого носителя нужной крови. Род оборвался. Линии угасли. Последние из тех, кому могла быть открыта эта тайна, давно обратились в пыль, и пыль их разнёс ветер по тысяче верст радиоактивных пустошей.

Однако во время поисков и обследования всей планеты Артхол, а это было особенно интересно, ведь я поднимался на орбиту и двигался уже в пустоте, часто разгоняясь до скорости более чем десятки тысяч верст в час, в безвоздушном пространстве это было особенно легко. При том что мой уровень восприятия позволял рассматривать на поверхности мельчайшие детали. Я скользил над мёртвым миром, как верховные преаты над юдолью обреченных миров, и видел всё. Разрушенные города, занесённые песком; ржавые остовы пустотных кораблей, лежащих на боку, словно древние чудовища, выброшенные на берег; обугленные кратеры, в чьих недрах ещё мерцало нечто живое, или, скорее, противоположное живому. Остатки последствий радиоактивных ударов.

Действовал я не случайным образом, исследовал руины, запускал уцелевшие терминалы и изучал с безумной скоростью все данные, которые только находил. Не скажу, что этот мир удивил меня. Десятилетия после массового разграбления привели к тому, что большая часть редких и уникальных навыков просто была бездарно потеряна. Захватчики ахорты собрали урожай знаний, бессистемно, торопливо, ломая больше, чем уносят. Уцелевшие крохи являлись скорее исключением, чем правилом, и в них больше виделся прах, нежели зерно.

Однако найденное сокровище в одной из гигантских воронок меня определённо и порадовало, и поразило. А именно, мёртвое тело истинного дракона В ранга, точнее его останки. Я опустился туда медленно, и, пролетая над дном кратера, не сразу понял, на что смотрю. Огромные дуги, подобно сводам сгоревшего собора, оказались рёбрами чудовища. Длинные, изогнутые, отполированные ветром и песком балки, костями крыла. А то, что я поначалу принял за разрушенную стену городской застройки, было гигантским черепом, в котором мог бы разместиться целый отряд моих штурмовиков, и ещё осталось бы место для пиршественного зала.

Сердце подобного существа, как и все внутренности, стоящие невероятно дорого, конечно же, найти не удалось. Такую редкость и думаю, даже кровь забрали ещё во времена вторжения, выкачали досуха, унесли в иные миры, где, должно быть, до сих пор ею торгуют на чёрных рынках, продавая по капле. Но частично скелет и шкуру растащить так и не смогли, особенно в местах где они пострадали от мощнейших воздействий энергии. И это было любопытно. Шкура местами сохранилась, мерцающая в слабом свете умирающего светила тусклым внутренним огнём. Кости же стояли, как монумент чему-то великому, что было убито, но так и не смогло окончательно умереть.

Размеры твари божественного ранга были просто циклопические. Если судить по длине одного из крыльев и частично сохранившимся рёбрам истинного дракона, то его общая длина могла достигать двух верст от морды до конца хвоста. Но опять же это были примерные размеры, учитывая разрушительные повреждения, оставшиеся на прилегающей территории. Может, конечно, не открытие врат Вестиала, но и не мой навык С ранга Туман ярости стихий. Масштабы разрушений были куда серьёзнее. Земля вокруг кратера была не просто выжжена, она была изменена на молекулярном уровне, как потом назвала этот процесс Лея Фрет. Словно сама материя на миг забыла свои законы, а потом, опомнившись, попыталась вспомнить, но получилось у неё уже не вполне правильно.

Впрочем, как и зачем и главное, почему, существо В ранга не смогло сбежать, было уже не важно, пусть и интересно. Как минимум потому, что доподлинно это выяснить не получится: навыка чтения путей астрала, позволяющего заглянуть в прошлое, у меня не было. О нём мне довелось лишь прочесть в местных каталогах этого не самого молодого мира Системы. Хотя если разобраться, датировалось пришествие, как гнолы его называли, Благости, чуть меньше двух тысяч лет назад. И это с учётом почти столетия после падения их мира, если данные не были искажены.

Однако меня скорее интересовало, как можно использовать подвернувшиеся ресурсы. Ведь первородный холод проклятого божественного копья не смог повредить ни толстую шкуру дракона, ни сами кости. Я попробовал, ради эксперимента ткнул копьём в один из позвонков, и копьё лишь скользнуло, оставив на матовой кости тончайший белый след. Из этого у меня возникло множество идей.

Но отсутствие подходящего навыка, например, того, что я видел у хумана, любителя варить каши, меня несколько огорчало. Тот же клинок света лишь разрушал материал кости истинного дракона, когда я повышал концентрацию эссенции света до критических значений. Что-то создать таким образом, конечно, не получилось бы, из этих оплавленных, шипящих кусков выходило лишь уродливое подобие, годное разве что для могильника. Тогда как о навыке ковки воли или специализированной способности артефакторики можно было только мечтать, как и о целом списке необходимых мне навыков. В горниле же света ничего подобного я тоже не обнаружил, ни одной руны, ни малейшей подсказки.

Так что, перетащив останки истинного дракона ближе к моему восстанавливающемуся городу, это была отдельная эпопея, потребовавшая немалой затраты сил, ибо даже частично сохранившийся скелет весил невероятно много. И для транспортировки пришлось все же разделять останки великого дракона на части, а уже после перенести в шкатулку Тризиастра. При этом, я принял решение отложить вопрос создания артефактов на неопределённое время. Пусть ждут. Великие сокровища умеют ждать своего часа лучше всех живущих.

Сконцентрировавшись же на постепенном накоплении ресурсов и развитии армии, я наконец запустил работу энергетической установки. И тогда, впервые за десятилетия в городе Хайсаф, и считай в мире Артхол в целом, появился свет и тепло. Эти вездесущие костры, чадящие, дымные, отравляющие лёгкие гнолам и без того изнурённым, пропали, казалось, в один миг. Свет вспыхнул в окнах башен, текучий, золотой, ровный. И я видел, как тысячи лиц были наполнены радостью, и как многие из старейших гнолов плачут, не стыдясь слёз. И этому, на мой взгляд, были рады не столько десятки тысяч гнолов, сколько горстка моих тёмных полуэльфов, для которых отсутствие нормального света и привычного комфорта было невыносимо больше, чем для кого-либо другого. Их утончённая плоть нуждалась в комфорте, и теперь, обретя его были готовы свернуть горы по моему приказу.

Но это было скорее дополнительным эффектом которого я добивался. Ведь, что самое главное, энергия позволила активировать очистку воды и воздуха, более не требуя от меня затрат сил на это. Не говоря о полноценно заработавших перерабатывающих установках биологической массы и синтезаторах пищи. Всё же, пройдя путь от чужака до того, кто проникся историей целого мира и понимает технологии этой цивилизации так, словно жил здесь не одну сотню лет, а для меня с уровнем Интеллекта в 250 пунктов это было не сложно, я вполне мог наладить быт и подготовить к большой работе население целого города.

Главное, что спешить мне было уже некуда. Походы в мир Ссшорс приносили доход, и в виде ресурсов, и в виде очков Системы. Развернувшееся производство доспехов, улучшенной модификации реплики экзокостюмов Крушителя Зертос, на мощностях настоящего производственного комплекса шло очень бойко: более сотни экземпляров в сутки. Я ходил по цехам, и под низкими сводами слышался ритмичный лязг, шипение и треск магических разрядов, звуки отливаемого металла. Это была музыка для моих ушей, звуки будущего величия моей армии.

Из-за избытка редких материалов я мог себе позволить делать эти доспехи из прочнейшего сплава, из которого местные гнолы когда-то предполагали строить пустотные станции и корабли, точнее их бронеплиты. Так что моя армия будет иметь огромное преимущество. Не говоря о том, что уровень фильтрации воздуха и экранирования от враждебных воздействий мне тоже удалось довести в новой схеме до очень высокого уровня. В итоге показатели для рядовых воинов были невероятные. Ни разряд молнии, ни даже плазменный выстрел не мог не то что убить моих солдат, но и даже серьёзно повредить сам доспех. Конечно, об абсолютной защите речи не шло, таковой не существует ни в одном из миров, что я знал. Но местное оружие гнолов, те же кинетические орудия или редкие плазменные образцы, разве что крупных калибров могли быть опасны для них.

Впрочем, я пользовался именно уже добытыми ресурсами, находя их на не до конца разграбленных складах или перерабатывая готовые изделия. Тогда как о глубинной добыче не могло быть и речи, как минимум пока. Восстанавливать целые комплексы было слишком накладно и долго, не говоря о том, что несмотря на прекрасные доспехи, влияние внешней агрессивной радиоактивной среды всё равно оставалось слишком сильным.

На этом фоне была у меня мысль заставить гнолов изучить особенность Хитиновый покров. Идея казалась заманчивой: их собственная плоть стала бы бронёй, и не было бы нужды тратить лишние материалы. Но, рассчитав вероятности такого приказа, я пришёл к выводу, что негативных последствий будет куда больше, чем плюсов. Гнолы и без того подспудно боялись стать чем-то иным, память о мутациях вгрызлась в их память. Превращение в нечто, отдалённо напоминающее инсектоидов, могло пошатнуть их веру в меня. А вера, слишком ценный ресурс, чтобы рисковать им ради экономии и удобства.

Да и в целом, учитывая, что гнолы имели несколько иное строение ног, доспехи в любом случае приходилось производить отдельно для них. Дополнительные сочленения, удлинённые голени, особое устройство стопы. Всё это требовало отдельной линии производства. Хотя эти мохнатые твари, конечно, в плане развития и повышения уровней получали их по остаточному принципу, ведь в большей мере их силы мне были необходимы для развёртывания сложной производственной цепочки.

Хотя, учитывая, что производство ни крупных орудий, ни транспорта наладить так и не удалось, остановившись на экзокостюмах и магических винтовках, потому, как и этот перечень в нужных объёмах произвести было не так уж и просто.

К тому же постоянно шёл ремонт новых цехов и ресурсов на все не хватало. Так ко всему прочему, дело было даже не в сложности переплавки ресурсов и материалов, а в тонком литье. В том самом точном производстве, где счёт идёт на сотые доли миллиметра, где малейший пузырёк в металле превращает деталь в хлам. Так что даже их сложную технику требующую для работы тонкую электронику воспроизвести в полной мере на имеющихся мощностях так и не удалось.

Так же учитывая, что уровень технологий гнолов из мира Артхол всё же оставлял желать лучшего, и большого смысла создавать их не самое мощное оружие я не видел. Ведь оно требовало энергоячейки, для создания которых нужна была отдельная производственная линия. Лучше уж магические винтовки создавать, те, что питаются маной и не зависят от хрупких аккумуляторов.

Из-за нехватки Тальтира я был вынужден найти замену этому материалу, пусть не такому долговечному, но сплав золота и иридия оказался ненамного хуже. К тому же, доработав плетение, использовав знания, полученные от Журека и его навыков, я смог добавить в экзокостюмы способность активировать защитный полог, не требующий наличия кровавого камня. Эффективность такого энергетического полога была невелика, но из-за того что небольшой кокон энергии света имел стабильную форму и опирался на магические фигуры на самом доспехе, а также все двести единиц маны единовременно впитывались в сам барьер, поддерживать его дополнительно было не нужно. Прока от него будет не слишком много, но это всё равно, по моим подсчётам, значительно повысит выживаемость рядового воина. Особенно во время дистанционного боя, процентов на сорок точно.

Но это всё были скорее второстепенные задачи. Как и повышение уровней подчинённых и ложного аватара, ведь они уже не давали такого взрывного роста силы, лишь позволяя незначительно прогрессировать. Потому как, чтобы дойти до 217 уровня, пришлось потратить 274050 ОС. При том, что к возможности улучшать навыки С ранга за ОС я так ближе и не стал. Количество свободных ОС на этом уровне равнялось всего лишь 10850 единицам.

(0/10850)

(217860/435 000)

Тогда как энергию Силы души я тратить не спешил. Собирать её было не так просто, особенно в форме теневой проекции. В ней у меня не было навыка создания кристаллов душ, и перенести их в Пустое чрево миров или Горнило проклятой крови преатов я не мог. Не мог я и охотиться в мире Ссшорс в своей могучей ипостаси ложного аватара. Пришлось бы обнаружить себя, и тогда вся моя кропотливая маскировка пошла бы прахом. Живьём же доставить трутней инсектоидов в мир Артхол было не столько сложно, сколько малоэффективно, слишком велик расход времени и слишком мала прибыль, учитывая низкие ранги тварей. Да и чтобы брать их под контроль нужно было тратить ману, привлекая излишнее внимание инсектоидов, что тоже было плохо. Да и учитывая что построить технологию проклятой ведьмы Алатеи и с ее эмиттерами не получилось, то затея с переносом живых трутней была не выгодной экономически. Ведь так в лучшем случае удалось бы голов пятьсот в шкатулку Тризиастра запихнуть, влияя на их разум, какой бы он ни был. Тогда как не привлекая внимания жуков всплесками магической энергии, счет шел на тысячи инсектоидов, и забранных тушек в бездонные сумки моих штурмовиков.

Тогда как, находясь в теле ложного аватара, я мог не поглощать души тех же демонов, а создавать кристаллы душ, а уже после насыщать ими Средний сосуд душ Арзула, тем самым постепенно приближаясь к снятию проклятия Тхазара. Ведь, несмотря на восстановление моей силы благодаря ложному аватару и даже наличию призрачной проекции, дешевле всего было развивать именно основное тело гоблина. И этого я никогда не забывал. Особенно сомневаясь, что ложный аватар даже на 250 уровне получит предложение от Системы пройти перерождение. Хотя тут, конечно, спорный вопрос, не приведёт ли это к критической потере его уровня характеристик? Не превратится ли могучий демонический Бог в нечто куда менее полезное для меня и моих планов? Подобные риски стоило просчитывать многократно.

Что же касалось самой армии и населения, многие функции я отдал на откуп моим старшим офицерам, из числа тех воинов, кто шёл вместе со мной по дороге к могуществу уже очень давно. Тех, чьи лица я знал, как знают собственное отражение, чьи души я взвесил и не нашел в них гнили. Я даже не вздумал дать хоть толику власти самим гнолам. Всё же они в массе своей не отличались умными мыслями, и это я мог считать доподлинно. Преданные, трудолюбивые, благоговеющие, но не способные на самостоятельное управление сложной системой. Они были паствой, не пастырями.

Хотя их поклонение мне как новому, точнее, возродившемуся Богу мира Артхол Реалишасу, позволяло ощутить какие-то новые вибрации энергий. Я чувствовал их, когда они молились. Тонкие, дрожащие нити, тянущиеся от тысяч сердец и сходящиеся ко мне, как ручьи сходятся к реке. Учитывая, что параметр Восприятие я довёл до второго божественного предела в 250 пунктов, прорыва качественного, конечно, не произошло. Но и скорость потока времени, и чёткость энергетических колебаний теперь были видны мне гораздо лучше.

Я даже мог слышать, как стучит кровь в висках спящих гнолов в соседних зданиях и не только это. Ведь за всем этим многоголосым, бесконечным шёпотом мира, мне всё чаще слышалось нечто иное. Нечто древнее. Нечто, чего я ещё не мог распознать, но что уже тянулось ко мне.

И я знал, рано или поздно эти вибрации сложатся в слова. И тогда мне предстоит решить: ответить или промолчать. Войти в эту тьму или отступить. Но это будет потом. А пока, пока в моём городе горел свет, гудели реакторы, производились доспехи, исцелялись раненые, искаженные радиацией и мутациями мои подданные. Пока тысячи гнолов произносили моё имя как молитву.