Кассиан

Воронцовск жил своей обычной, но стремительно меняющейся жизнью.

Я шёл по центральной улице и наблюдал за городом, который всего за пару месяцев перестал быть пыльным захолустным райцентром. Здания нового типа, возведенные с помощью био-полимеров, блестели стеклом на солнце, бесшумные электро-трамваи скользили по обновленным рельсам, люди спешили по своим делам.

Но кое-что кардинально изменилось. Город стал теснее и громче.

Среди привычных вывесок появились десятки новых. Кофейня на углу, которой неделю назад ещё не было. Ателье с претенциозным названием «Столичный шик». Консультационное бюро с табличкой, обещающей юридические услуги. Беженцы из Империи обустраивались, находили своё место, открывали дело, вливая в экономику Эдема свежую кровь.

Их было много. Не двенадцать тысяч, как в первый день после моего обращения, а в разы больше. Поток не прекращался всю неделю, и людей распределяли по всему Эдему. Кто-то оседал в Северном, кто-то в Котовске, кого-то направляли в новые промышленные посёлки рядом с заводами Алины. Воронцовску досталась солидная доля этого человеческого капитала.

Мимо нас с тяжелым, надсадным ревом проехал старый имперский грузовик, выбросив из выхлопной трубы облако сизого, вонючего дизельного дыма.

«Пчхи! Хозяин, это невыносимо!» — голос Мурзифеля в моей голове был полон искреннего возмущения. Кот брезгливо дёрнул ухом и попытался лапой отмахнуться от дыма. — «Эти железные повозки оскорбляют моё обоняние! Как вы, люди, вообще живёте в этой вони? Я требую запретить всё, что коптит небо и перебивает мне запахи мышей и свежего мяса!»

«Впервые в жизни соглашусь с этим блохастым недоразумением», — Фея устроилась на моём плече, скрестив маленькие светящиеся ручки. — «Хозяин, КПД двигателей внутреннего сгорания на имперской технике — смешные тридцать процентов. Остальное уходит в тепло и ядовитый выхлоп. Нам нужно переводить транспортную инфраструктуру города на мана-ячейки Алины. Бесшумно, экологично и полностью автономно».

Я мысленно кивнул, провожая взглядом чадящий грузовик.

«Мы займёмся этим, как только стабилизируем логистику беженцев. Алина уже проектирует модульные электродвигатели, которые можно будет ставить на старые шасси. Построим сеть зарядных станций, запитаем их от Корневой сети, и через год в Эдеме не останется ни капли бензина».

«Вот! Слышал, пушистый?» — самодовольно заявила Фея. — «Прогресс. А ты так и будешь жрать сырых мышей, пока мы строим будущее».

«Молчи, бездушная голограмма. Мои инстинкты идеальны, в отличие от твоих алгоритмов», — фыркнул кот, прижимаясь к земле и работая носом как радаром. Его интересовали только две вещи в жизни — еда и сон. И сейчас явно был черёд первой.

«Тебя кормили два часа назад парной телятиной», — напомнила Фея.

«Два часа — это вечность для магического организма моего уровня! Ты бы понимала, если бы была способна испытывать истинный голод, а не только изображать бурную деятельность».

Я шёл по улице, игнорируя их привычную телепатическую перепалку. Прохожие расступались передо мной, освобождая дорогу. Шёпот катился по улице волной, опережая мои шаги. Я ловил обрывки фраз, косые взгляды, выражения лиц. Благоговение, робкое любопытство, иногда суеверный страх. Люди ещё не привыкли к тому, что могут встретить меня просто так, на улице, без взвода закованных в броню телохранителей и перекрытых проспектов.

Мурзифель резко затормозил, смешно разъехавшись лапами по плитке, и свернул в узкий переулок.

«Туда, Хозяин. Там пахнет чем-то божественным!».

Я последовал за котом, который уже несся вперёд с целеустремлённостью самонаводящейся торпеды. В конце переулка обнаружилось небольшое заведение, втиснутое между строительным магазином и прачечной.

Вывеска ещё не была готова. Над входом висела временная картонка с надписью от руки: «Кухня Ямамото. Открытие скоро». Но дверь была приоткрыта, и изнутри доносились запахи теплого риса, уксуса и рыбного бульона, от которых Мурзифель едва не потерял рассудок, начав тереться мордой о косяк.

«Рыба, рис и что-то острое и пряное! Хозяин, мы обязаны войти. Это вопрос жизни и смерти!».

«Вопрос твоего патологического обжорства», — вздохнула Фея.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри царил контролируемый творческий беспорядок. Половина столов из светлого дерева была накрыта плёнкой, в углу высились нераспакованные коробки с посудой, стены ещё ждали финальной бамбуковой отделки. Но кухонная зона, отделенная низкой стойкой, уже сверкала чистотой и работала.

За стойкой стоял человек в белоснежном кителе и сосредоточенно нарезал что-то длинным, узким ножом, лезвие которого блестело как зеркало.

Он поднял голову на звук дверного колокольчика и замер.

Дорогой нож едва не выпал из его пальцев, со стуком опустившись на толстую деревянную доску. Лицо повара побледнело так резко, будто из него разом выкачали всю кровь. Он был явно восточной наружности, лет пятидесяти, с аккуратно зачёсанными седеющими волосами и мозолистыми руками человека, который десятилетиями работал со сталью и продуктами.

— Господин… господин Воронов…

Он выскочил из-за стойки, на ходу вытирая руки о полотенце, и поклонился так низко, что едва не коснулся лбом пола.

— Какая честь… я не ожидал… моё заведение ещё не готово к приёму таких гостей, тысяча извинений за этот хаос…

— Как вас зовут? — спокойно спросил я, присаживаясь на один из высоких барных стульев прямо перед кухонной зоной.

— Такеши Ямамото, господин Воронов. Бывший шеф-повар ресторана «Император» в Столице. Три звезды путеводителя, личные заказы двора…

Он осёкся, внезапно осознав, что хвастаться связями с имперским двором перед человеком, который неделю назад разгромил имперский легион и унизил Совет Кланов — не самая блестящая идея.

«Хозяин, скажи этому лысеющему человеку, чтобы он перестал дрожать и начал метать еду на стол», — нетерпеливо потребовал Мурзифель, запрыгивая на соседний стул и гипнотизируя повара немигающим желтым взглядом.

— Покажите, что умеете, Ямамото-сан, — сказал я. — Удивите меня.

Слова сработали как заклинание. Страх в глазах азиата мгновенно сменился жгучим профессиональным азартом мастера, которому бросили вызов.

Он коротко поклонился, вернулся за стойку, и его движения неуловимо изменились. Ушла суета. Появилась грация хищника.

Ямамото достал из деревянной кадки горсть теплого риса и начал лепить основу — шари. Его пальцы двигались с гипнотической скоростью, едва касаясь зерен, сжимая их ровно настолько, чтобы они держали форму, но оставляли внутри воздух. Затем в его руке сверкнул нож янагиба. Он взял кусок филе форели и отсёк от него тончайший, полупрозрачный ломтик одним слитным, текучим движением, не повредив ни единого волокна рыбы. Легкий мазок зеленой пасты, мгновенное соединение рыбы и риса — и идеальное нигири легло на деревянную доску-гету.

Повар работал в абсолютной тишине. Он играл с пресноводной рыбой так, словно это были драгоценные камни. Слегка обжёг газовой горелкой спинку судака, чтобы вытащить наружу жир и аромат дымка. Свернул филигранный ролл, украсив его тончайшей стружкой копченого угря.

Через десять минут передо мной стоял сет из двенадцати произведений кулинарного искусства. Мурзифель получил свою отдельную, внушительную порцию сашими в глубокой миске и уже урчал так громко, что вибрировала барная стойка.

«Хозяин… Это. Просто. Восторг!», — промычал кот с набитой пастью. — «Я готов лично защищать этого человека от любых врагов Империи!».

Я взял деревянными палочками первый кусок — нигири с обожженным судаком — и отправил его в рот.

Это было великолепно. Рис был идеальным: температура человеческого тела, упругая текстура каждого зернышка, тонкий баланс сладости и мягкой кислотности уксуса. Рыба таяла на языке, оставляя послевкусие дыма, а крошечная капля соуса подчеркивала вкус. Ямамото был гением.

Но все-таки мои вкусовые рецепторы уловили фальшь.

Я взял второй кусок, слегка коснулся им налитого в блюдце соуса и попробовал снова. Вкус был отличным. Большинство аристократов Империи не заметили бы разницы и аплодировали бы стоя, но я понял — это не то, что хотел показать мастер. Инструменты подвели творца.

Ямамото стоял по ту сторону стойки, нервно сжимая краешек полотенца. Он смотрел на меня с напряжением висельника, ожидающего удара по табуретке.

— Превосходная техника, но… — медленно произнес я, откладывая палочки. — … вы и сами знаете, что вкус не идеален.

Плечи повара мгновенно поникли. Он тяжело выдохнул, словно сбросив груз, и виновато опустил голову.

— Прошу прощения за свою дерзость, господин Воронов. Вы невероятно проницательны. Это действительно не тот уровень, который я показывал в Столице. Мое мастерство ограничено материалом.

Он горько усмехнулся и указал на пиалу с соусом.

— Соевый соус. То, что сейчас можно достать на рынках Эдема — это дешевая химическая синтетика. Ускоренная имитация вкуса. Она подходит для заводских столовых, но для высокой кухни это яд. Правильный соус требует отборных соевых бобов, чистой воды и месяцев естественной ферментации в кедровых бочках. Здесь никто этим не занимается.

«Мне вообще норм», — сообщил Мурзифель, вылизывая миску до блеска. — «Хозяин, скажи ему, что он молодец, и пусть несет добавку».

Я проигнорировал кота и посмотрел на шефа.

— Что ещё? Вы мастер. Расскажите мне, какие блюда вы могли бы готовить, будь у вас доступ ко всему? И как это было устроено там, в Столице?

Ямамото поднял на меня удивленный взгляд. Он явно ждал, что я оскорблюсь его жалобами на мой город, но увидел лишь холодный, расчетливый интерес.

— В Столице… — повар сглотнул, в его глазах загорелся фанатичный блеск настоящего творца. — О, господин Воронов, в Столице я мог творить чудеса. Но всё это держалось на чудовищно-хрупкой логистике. Свежего океанского голубого тунца нам доставляли военными транспортниками с дальних восточных островов дважды в неделю. Представьте себе: огромное, жирное брюшко о-торо, тающее во рту как сливочное масло. Мраморная говядина для татаки, которую везли из северных провинций. Настоящие водоросли нори, свежий, жгучий корень васаби, который нужно натирать на акульей коже прямо перед подачей…

Он махнул рукой на свою кухню.

— А здесь… Империя перекрыла границы. Эдем в торговой блокаде, и хоть контрабандисты иногда провозят морепродукты, но их хватает разве что на пару мелких ресторанов, и качество ужасное. Я вынужден работать с местной пресноводной рыбой: форель, судак, карп. Да, из них можно делать хорошие вещи, но это совершенно другая текстура. Я чувствую себя художником, у которого отобрали все краски, кроме серой и коричневой. И настоящий рисовый уксус здесь делают кустарно, кислотность плавает от партии к партии…

Повар резко замолчал и снова испуганно поклонился.

— Простите меня. Вы оказали мне немыслимую честь своим визитом, а я жалуюсь вам как сварливый старик.

Он не понимал, что прямо сейчас делает мне огромный стратегический подарок.

Каждая его жалоба была ценнейшей информацией, а каждая логистическая проблема имперской Столицы — возможностью для Эдема стать абсолютно независимым.

«Хозяин думает», — телепатически прокомментировал Мурзифель, умываясь лапой. — «Я знаю этот взгляд. У него в голове сейчас крутятся шестеренки. Сейчас кто-то будет пахать».

«Или он просто ждёт, пока этот нытик закончит прибедняться», — парировала Фея.

Я действительно думал. В голове со щелчком сходились разрозненные куски огромной экономической головоломки.

Столица жрала деликатесы, завися от цепочек поставок длиной в тысячи километров. Любая война или блокада — и их элита остается без тунца и соевого соуса.

Но в нашем случае все иначе. Ведь мы находимся в Эдеме.

Соевые бобы? Правильные сорта? Это требует земли и идеального климата. Аквафермы для морской рыбы? Эдем имеет выход к мощным речным артериям и подземным озерам, где можно создать контролируемую соленую среду.

Земля у меня была. После вчерашнего расширения периметра Стены Леса свободных, плодородных гектаров хватило бы на сотню таких агропромышленных проектов. Биореакторы, способные генерировать идеальную почву, и системы фильтрации воды Алина соберет из имперских трофеев за пару недель.

Оставался только вопрос рабочих рук. Тех самых рук, которых мне вчера щедро подарил генерал Брусилов. Двадцать две тысячи пленных имперских солдат, сидящих в фильтрационных лагерях, прямо сейчас умирали от безделья и ждали своей участи.

Ямамото переминался с ноги на ногу, исчерпав список своих печалей. Он стоял передо мной с видом человека, который сболтнул лишнего и теперь ждёт расстрела.

— Сколько сои нужно для производства правильного соуса в промышленных масштабах? — внезапно перебил я повисшую тишину.

Повар моргнул.

— Простите?

— Соевый соус. Настоящий. Сколько гектаров бобов и чанов потребуется, чтобы залить им весь Эдем и еще отправлять на экспорт?

Ямамото открыл рот и закрыл. Вопрос выбил его из колеи, но мозг опытного управленца уже автоматически считал объемы.

— Это… зависит от срока ферментации, господин Воронов. Для обеспечения региона такого размера нужны сотни гектаров идеальных посевов. Огромные ферментационные цеха с климат-контролем и десятки специалистов. Это проект, который обычно строят годами.

— А если я прямо сейчас дам вам землю? — я смотрел на него, не мигая. — Идеальную землю. Дам биореакторы для мгновенного роста любых культур. Дам системы водоочистки для соленых акваферм. И дам вам рабочую силу. Очень много бесплатной рабочей силы.

Ямамото побледнел снова, но на этот раз от благоговейного ужаса перед масштабом.

— Вы… вы серьёзно, господин Воронов? Вы предлагаете построить пищевую империю ради соуса и рыбы?

— Я никогда не шучу о продовольственной безопасности и независимости моего региона.

«Подтверждаю», — сыто рыгнул Мурзифель. — «Хозяин относится к жратве с должным уважением».

Ямамото смотрел на меня так, словно перед ним разверзлись врата рая.

— Аквафермы… — благоговейно выдохнул он. — Если создать закрытые бассейны с морской водой, мы сможем выращивать премиального лосося, угря, даже голубого тунца! Никакой зависимости от имперской логистики, никакой контрабанды. Только идеальный, контролируемый продукт…

— Вы сможете взять на себя руководство полным циклом? — жестко спросил я, возвращая его с небес на землю. — От проектирования цехов и контроля посевов до выпуска готового продукта? Вы станете главным пищевым технологом Эдема.

Повар выпрямился. Дрожь в его руках исчезла, сутулые плечи расправились. Передо мной стоял уже не испуганный, потерявший всё беженец, а могущественный мастер, которому только что вручили ключи от дела всей его жизни.

— Да, господин Воронов. Я смогу. Я клянусь вам своей честью, что сделаю это!

Я кивнул, положил на стойку несколько купюр за обед и вышел из заведения на залитую солнцем улицу.

«Хозяин явно доволен», — констатировал Мурзифель, семеня рядом. Его живот забавно перекатывался после дегустации. — «Я тоже доволен. Хороший был день, рыбный».

«День ещё даже не начался, мохнатый», — заметила Фея, усаживаясь мне на плечо. — «Судя по тому, как у Хозяина блестят глаза, кому-то из наших сейчас придётся очень много и плотно работать».

Я достал коммуникатор и набрал номер Захарова. Старый генерал ответил после первого же гудка.

— Слушаю, господин Воронов!

— Платон, — произнес я. — Бери карту новых территорий. Выдели мне тысячу гектаров земли у восточных рек. Затем свяжись с Лилит и выпиши из фильтрационных лагерей пять тысяч военнопленных. Пусть выдадут им лопаты.

— Готовимся строить линию обороны, господин? — по-военному подобрался Захаров.

— Нет, Платон. Мы будем сажать сою и копать бассейны для тунца. Эдем переходит на самообеспечение.