Подвал завода в Котовске давно перестал быть просто подвалом. Теперь это было бьющееся сердце нового мира.

В центре возвышался Росток. Хотя называть «ростком» этот исполинский ствол, уходящий корнями в самые недра планеты, было уже смешно.

Стоило мне подойти ближе, как Древо радостно дрогнуло. Оно почувствовало своего Творца. Десятки тонких, светящихся золотом лоз метнулись ко мне, ластясь, словно преданный зверь. Они заскользили по моим рукам, мягко обвивая запястья и предплечья. Я сел у основания ствола, прислонившись спиной к теплой, живой коре. Микроскопические иглы лоз проникли под кожу лишь с легким, будоражащим покалыванием, замыкая мою нервную систему на растительную нейросеть Эдема.

И в этот момент подвал исчез. Я перестал быть просто человеком. Я стал Эдемом.

Лей-линии развернулись в моем сознании объемной, пылающей кровеносной системой. Золотистые артерии пронизывали землю на сотни метров вглубь, гудя от переизбытка чистой энергии. Пара недель работы моей сети превратили мутные, забитые мусором русла в сияющие реки силы. Энергия яростно текла по ним, напитывая каждый корень, травинку и каждое живое существо на поверхности.

Я перевел мысленный взор к границам моего царства и с удовольствием подметил изменения.

Очищение выплеснулось за пределы Стены. Мои артерии вскрывали гнилые каналы соседних земель. Чистая мана, сгенерированная Эдемом, безжалостно выжигала грязь на километры вперед. Это было похоже на то, как свежая, горячая кровь вливается в больной, отмирающий орган, заставляя его снова биться.

Разница на поверхности была колоссальной. Внутри моего купола природа торжествовала: деревья налились от переполняющей их мощи, трава стояла по колено. А там, за старой границей, земля всё ещё спала тусклым, болезненным сном. Она была истощена столетиями потребительского отношения и ждала меня.

Я проследил за светящимися нитями очищенных лей-линий, уходящих во внешний мир. Пять километров. Десять. В некоторых местах — двадцать.

Пора.

Я сосредоточился и направил свою волю вниз, прямо в сердце Древа, отправив мощнейший импульс. Росток подо мной отозвался дрожью, от которой завибрировало всё вокруг. Миллионы корней по всему периметру Эдема одновременно получили искру.

Стена Леса ожила.

Километры колоссальной живой преграды пришли в движение. Я физически ощущал этот тектонический сдвиг. На севере мои корни с хрустом крошили каменистую породу, перетирая камни в песок. На востоке гигантские древесные змеи ныряли под русла рек, меняя ландшафт. На юге они лавиной расползались по бывшим имперским угодьям.

Земля вспарывалась изнутри. Новые побеги выстреливали вслед за корнями, переплетаясь в непробиваемые бастионы, срастаясь, взмывая в небеса. Стена Леса шагала вперед, пожирая пространство и расширяя идеальный круг Эдема с неумолимостью цунами.

Я открыл глаза и медленно выдохнул, позволяя реальности вновь дать о себе знать.

Фея сидела на массивном выступе корня прямо напротив меня, беззаботно болтая ножками.

— Двадцать три километра вглубь Империи по всему периметру, Хозяин, — звонко отчеканила она, сверкая глазками. — Новая чистая площадь — около восемнадцати тысяч квадратных километров. Мы сожрали немалый кусок карты!

— Сколько людей сейчас стоит на наших новых границах? — спросил я, глядя, как лозы неохотно, словно прощаясь, выскальзывают из-под моей кожи и втягиваются обратно в ствол. Следы на запястьях затянутся через пару минут.

— Двенадцать тысяч ожидают у временно развернутых контрольно-пропускных пунктов. И поток беженцев только нарастает. Они бегут к нам со всей Империи.

Двенадцать тысяч. Свежие умы и рабочие руки, которые будут строить мой новый мир на этих очищенных землях.

Я поднялся на ноги, стряхивая с одежды изумрудные споры мха. Пора подниматься наверх. Нас ждала большая планёрка по перевариванию захваченного региона.

* * *

Зал совещаний располагался этажом выше, в бывшем кабинете директора завода.

От старой обстановки не осталось ничего. Стены покрывала тонкая сеть лоз, которая служила одновременно декором и частью коммуникационной системы. Вместо пыльных портретов передовиков производства висели голографические экраны. Длинный стол из полированного дерева вмещал дюжину человек.

Сейчас за ним сидел мой ближний круг.

Захаров занял место справа от меня, прямой как штык, с лицом, которое светилось сдержанным торжеством. Старый генерал до сих пор не отошёл от вчерашней победы. Напротив него расположилась Лилит, перебирая на планшете агентурные сводки, и её губы то и дело изгибались в довольной улыбке. Рядом с ней Алина что-то обсуждала вполголоса с двумя инженерами, которых приобщила к работе и сделала своими заместителями месяц назад. Игорь Семёнов, специалист по энергосистемам, бывший главный конструктор имперского оборонного бюро. Марина Вельская, эксперт по материалам, переманенная из лаборатории клана Демидовых. Оба смотрели на голографический экран с выражением детей в кондитерской.

Дарина сидела чуть в стороне, держа на коленях папку с медицинскими отчётами. Рядом с ней устроился Даниил, который постоянно косился на свой коммуникатор, где мелькали цифры аудитории вчерашней трансляции. Антон, глава Стражей, занимал угол стола и молча крутил в пальцах охотничий амулет. Глеб стоял у двери, хмурый и молчаливый как всегда. Аудитор сидел в тени у окна, и его присутствие можно было заметить только по случайному блику очков.

Мурзифель развалился прямо посреди стола и лениво жевал кусок колбасы. Его хвост мерно покачивался, выражая полное довольство жизнью.

Фея порхала над моим плечом, готовая в любой момент вывести нужные данные на экран.

Я обвёл взглядом собравшихся и активировал голограмму.

Над столом развернулась карта региона. Новые границы Эдема светились зелёным, захваченные территории мигали жёлтым, но главным были не границы. Главными были цифры в углу экрана.

Двенадцать тысяч триста сорок два человека. И эта цифра росла каждую минуту.

— Война окончена, — сказал я без предисловий. — По крайней мере, её активная фаза. Империя ещё не знает об этом, но мы уже победили.

Лилит подняла глаза от планшета. Захаров чуть подался вперёд. Даже Мурзифель перестал жевать и повернул ко мне усатую морду.

— У нас на пороге тысячи людей, — я указал на цифры. — Инженеры, врачи, рабочие и учёные. Лучшие умы Империи бегут к нам, потому что вчера мы показали им будущее. Эти люди сейчас важнее любых танков и магов.

Я сделал паузу.

— С этого дня мы переходим в режим тотальной стройки и ассимиляции. Мы не будем предпринимать никаких маршей на Столицу, так как в этом нет смысла. Мы будем расти изнутри, пока Империя сама не рассыплется от зависти и голода за нашими стенами.

Я развернул карту шире, выделив новые территории.

— Алина, начнём с тебя. Двадцать три километра свежей земли по всему периметру. Лей-линии там уже очищены, почва готова принять наши системы. Что тебе нужно для развёртывания агрокомплексов?

Алина встала и вывела на экран свои расчёты.

— Базовую инфраструктуру можем запустить за две недели, господин Воронов. Биореакторы, ирригация, первичные посевы. Но для полноценных комплексов нужны люди. Много людей.

— Люди стоят на границе, — я кивнул в сторону цифр беженцев. — Распредели заявки по специальностям. Агрономы, техники, операторы оборудования — сама направь кого куда надо. Мне нужно, чтобы к концу месяца новые территории производили нашу продукцию. Никто в Эдеме не должен голодать.

Алина кивнула и сделала очередную пометку в своём планшете.

— Также перенастрой часть гражданских производственных линий, — я перевёл взгляд на своего главного инженера. — Мне нужна массовая бытовая техника. Холодильники, стиральные машины, кухонное оборудование. Всё, что быстро и наглядно облегчит жизнь обычного беженца на новом месте.

Алина задумчиво почесала кончик носа стилусом, прикидывая логистику.

— Мощностей хватит, господин, мы как раз запустили новые цеха из трофейного металла. Но что ставим в абсолютный приоритет? Выдавать пайками микроволновки или стиралки?

— Коммуникаторы и инфо-терминалы. В каждый новый дом, в каждую квартиру должен попасть экран с прямым доступом к нашей внутренней сети.

Алина удивленно подняла бровь, оторвавшись от планшета.

— Экраны важнее холодильников?

— Телевизоры сейчас важнее танков, — я позволил себе лёгкую, жесткую улыбку. — Эти беженцы приезжают к нам с головами, доверху забитыми имперской пропагандой. Они всю жизнь слышали, что кланы — это защита, что маги — это высшая сила, и этот порядок вещей незыблем. Даниилу нужны эти экраны в каждом доме, чтобы вычистить это дерьмо из их голов. Нам нужно перепрошить их мышление раньше, чем они успеют проголодаться.

Я вывел на экран схему образовательной сети.

— Даниил, это твоя часть. Помимо новостей и развлекательного контента нам нужна единая образовательная платформа. Курсы переквалификации, обучение нашим стандартам и технологиям, базовые правила жизни в Эдеме. Через эти экраны мы будем учить людей думать по-новому.

Даниил кивнул, быстро записывая.

— Формат? Лекции, интерактивные программы?

— Всё вместе. Сделай так, чтобы человек мог включить терминал и сразу начать осваивать новую профессию. Подключи к разработе педагогов и профессоров, которые к нам едут. Беженцы должны забыть Империю как страшный сон. И чем быстрее они станут полноценными гражданами Эдема, тем лучше для всех.

Дарина подняла руку.

— Медицинские протоколы? Двенадцать тысяч человек, у многих наверняка проблемы со здоровьем.

— Разворачивай мобильные клиники на всех пропускных пунктах. Полное обследование каждого прибывшего. Нужно составить медицинские карты для этого. Далее необходимо поставить их на учет и обследовать каждый несколько месяцев для фиксации изменений.

Я обвёл взглядом стол. Захаров молчал всё это время.

Его лицо менялось по мере того, как я раздавал задания. Восторг от вчерашней победы постепенно уступал место напряжению. Генерал нахмурил брови, сжал губы и нервно постукивал пальцами по столешнице.

Когда я закончил с Дариной, генерал не выдержал.

— Господин Воронов, — его голос звучал ровно, но я слышал в нём напряжение. — Разрешите вопрос.

— Слушаю.

Захаров встал, опираясь на стол протезированной рукой.

— У нас есть Титан и сотни Центурионов. Также есть трофейная техника, которую мы переделаем под наши стандарты. Армия Империи разбита, лучшие их маги мертвы, власти в панике. Дайте приказ, и мы за сутки дойдём до дворца Императора.

Он обвёл взглядом присутствующих, ища поддержки.

— Столица сейчас лежит перед нами как на ладони. Один бросок, и война окончена навсегда. Корона будет вашей. Так почему вы говорите, что в этом нет смысла? Почему мы вместо этого возимся с какими-то телевизионными программами и грядками?

Даже Мурзифель в этот момент перестал жевать и уставился на Захарова. В жёлтых глазах кота читалось выражение, которое я хорошо знал. Так он смотрел на людей, которые говорили очевидные глупости.

Лилит спрятала улыбку за планшетом. Алина опустила глаза. Даниил замер с коммуникатором в руке.

Все они смотрели на меня и ждали ответа.

Я посмотрел на Захарова.

Старый генерал выдержал мой взгляд, хотя я видел, как напряглись мышцы на его шее. Храбрый человек. Верный человек. Но он всё ещё думал категориями войны, которую вёл всю жизнь.

— Корону, генерал? — я с лёгкой улыбкой взглянул на Платона. — А зачем мне этот кусок металла?

Захаров моргнул, недоуменно смотря на меня.

— Вы можете стать Императором. Вся Империя будет вашей!

— И что я получу вместе с ней?

Я поднялся и подошёл к голографической карте. Провёл рукой, и изображение сменилось. Вместо Эдема появилась Столица и окружающие её территории. Красные зоны, жёлтые зоны, мигающие индикаторы проблем. Потом масштаб вырос еще сильнее, показывая и другие города.

— А получу я лишь гнилые трубы, которые не меняли пятьдесят лет. Дороги, рассыпающиеся в пыль. Заводы, работающие на оборудовании прошлого века. Чиновников, которые воруют больше, чем зарабатывают. И долги, которые невозможно выплатить.

Я обернулся к Захарову, который всё ещё мыслил исключительно категориями военных побед.

— Если я просто возьму и захвачу Столицу завтра утром, мне тут же придётся всё это разгребать. Кормить их воров, чинить их развалины, платить по их счетам. Потребуются годы, а то и десятилетия каторжной работы, чтобы вытащить эту страну из огромного болота, в которое она сама себя загнала.

Мурзифель, вальяжно развалившийся на столе, издал звук, похожий на презрительное фырканье. Пухлый кот смотрел на боевого генерала с выражением высшего существа, которое искренне не понимает, как можно задавать настолько глупые вопросы.

Я усмехнулся смотряя на его реакцию.

— Ты вояка, Платон. Так что твои сомнения понятны, ведь так ты действовал всегда: въехал на танке, проломил ворота, воткнул наш флаг в крышу Дворца — ура, победа, всем медали. А дальше что? А дальше разгребать весь этот инфраструктурный хаос придётся Алине и её технарям. А объяснять миллионам истерящих горожан как теперь жить по-новому — Даниилу.

Я заглянул Захарову глубже в глаза:

— И знаешь, я могу прямо сейчас дать тебе отмашку. Бери Центурионов и иди захватывай Столицу. Хочешь? Забирай. Но с одним условием: ты сам становишься там мэром, главным завхозом, сантехником и министром финансов. Ну как, по рукам?

Захаров поперхнулся. Вся его полководческая стать куда-то разом испарилась, и генерал резко сдал назад, подняв руки в защитном жесте.

— Никак нет, господин Воронов. Я уж лучше по старинке… на полигоне.

В повисшей тишине прозвучал мученический стон Алины.

— Платон, ну ты с ума сходишь! — зашипела главный инженер, устало потирая переносицу. — Только не провоцируй господина! У меня итак нехватка рабочих рук. Мне только гнилой Столицы сейчас не хватало для полного счастья!

— Полностью поддерживаю, — мрачно отозвался Даниил. — Генерал, воюйте пока в рамках выделенных территорий, умоляю. Нам Столицу сейчас тупо не потянуть по бюджету.

— Мне не нужен трон, чтобы потешить своё эго, — продолжил я. — Я не собираю коллекцию корон. Все, что мне надо — построить свой собственный ареал.

Я вернулся к столу и указал на цифры беженцев, которые продолжали расти.

— Посмотри на это, генерал. Двенадцать тысяч человек. Через неделю будет пятьдесят тысяч. Через месяц — сотни тысяч. Инженеры, врачи, учёные и рабочие — лучшие умы и руки Империи бегут к нам сами, без единого выстрела.

Захаров нахмурился, начиная понимать.

— Империя сама отдаёт мне своё самое ценное, — я сел обратно в кресло. — Мозги, таланты и рабочие руки. Мы примем их, дадим им лучший быт, чем они могли мечтать, и они построят для нас всё, что нужно. Своими руками, с благодарностью и энтузиазмом.

Я посмотрел на карту Столицы, всё ещё висящую в воздухе.

— А что останется там? Воры, бездельники и те, кто слишком глуп, чтобы понять, куда дует ветер. Пусть варятся в своём соку, да смотрят, как мы растём и процветаем за нашими стенами. Империя переварит сама себя.

Захаров опустился обратно в кресло. На его лице отражалась работа мысли, ломка старых привычек.

— Так что мы не будем тратить энергию на этот бесполезный марш-бросок, — я подвёл итог. — Мы будем расти изнутри. И когда Империя наконец рухнет под собственным весом, нам останется только подобрать то, что стоит подбирать.

Мурзифель удовлетворённо мяукнул и вернулся к своей колбасе. Для него вопрос был закрыт.