Илья

Экран погас, и Илья ещё несколько секунд смотрел на своё отражение в тёмном стекле.

Тридцать пять лет. Кандидатская степень по материаловедению. Ведущий специалист Имперского бюро перспективных разработок. Квартира в элитном районе Столицы, жена, двое детей, ипотека на пятнадцать лет вперёд. Вся жизнь, выстроенная кирпичик за кирпичиком, по правилам, которые казались незыблемыми.

Всё это только что перестало иметь значение.

Илья откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Его мозг работал на автомате, по привычке раскладывая увиденное на составляющие. Профессиональная деформация материаловеда — смотреть на вещи через призму физики и химии.

Боевая машина тридцати метров в высоту, если верить масштабу на записи. Корпус из чего-то похожего на углеродный композит, но с характеристиками, которые не укладывались в известные модели. Подвижные живые элементы конструкции в виде древесины, регенерация повреждений в реальном времени. Также Илья видел, как Стена затягивала пролом после удара Великого Искупления, и его разум отказывался принимать цифры, которые он получал.

Он прикинул, сколько нужно мегаджоулей, чтобы разогнать снаряд рельсотрона до скорости, при которой он испаряет пятерых магов S-класса вместе с защитными контурами. Получалось что-то сопоставимое с годовым выходом небольшой электростанции. И этот выстрел был произведён из переносного орудия, встроенного в руку шагохода.

Регенерация Стены. Сотни кубометров биомассы, выращенных за минуты. Энергия для такого процесса должна откуда-то браться. Запасённая в корневой системе? Выкачанная из почвы? Синтезированная из воздуха?

Илья достал телефон и набрал номер.

Гудок. Второй. Третий. На четвёртом трубку сняли.

— Алло? — голос Виктора звучал хрипло, как будто тот только что кричал или плакал.

— Витя, это Илья. Ты видел?

Пауза.

— Видел, — Виктор работал в соседнем отделе, занимался энергетическими системами. Один из лучших умов Империи в своей области. — Илья, я… я не понимаю, как это возможно. Рельсотрон такой мощности… у нас даже теоретических моделей нет для таких параметров.

— Я знаю.

— И эта регенерация… Стена восстановилась после удара, который должен был превратить её в плазму. Как? Откуда энергия? Откуда материал?

Илья слышал в его голосе то же самое, что чувствовал сам. Страх учёного, который столкнулся с чем-то, выходящим за рамки всего, что он знал.

— Витя, — сказал он медленно. — Ты понимаешь, что это значит?

Молчание.

— Понимаю, — голос Виктора упал до шёпота. — Мы проиграли. Даже если соберём все ресурсы Империи, все заводы и магов… мы отстаём на десятилетия. Может, даже на столетие. Такой разрыв не закрыть ничем!

Илья кивнул, хотя собеседник не мог его видеть.

— Империя математически мертва, — сказал он вслух то, что оба уже поняли. — Завтра рухнут биржи. Послезавтра начнётся паника. Через неделю будут голодные бунты и репрессии.

— Что ты собираешься делать?

Илья посмотрел в сторону спальни, где спали его жена и дети. Маша, Артём, маленькая Соня. Всё, ради чего стоило жить.

— А ты сам как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос.

Виктор помолчал.

— Он сказал, что принимает инженеров и учёных, — его голос звучал неуверенно, как будто он пытался убедить сам себя. — Ты думаешь, он серьёзно?

— Человек, который построил такое, — Илья снова посмотрел на погасший экран, — не бросает слов на ветер. Ему точно нужны специалисты. Много специалистов. Те технологии, что мы видели, требуют армии инженеров для обслуживания.

— Значит…

— Значит, у нас есть окно. Но очень маленькое окно пока дороги не перекрыли и не объявили военное положение.

Снова молчание. Потом Виктор выдохнул.

— Я звоню Андрею и Косте. Они тоже должны были это видеть.

— Действуй быстро. У нас может быть несколько часов, не больше.

Илья отключился и положил телефон на стол. Посидел ещё минуту, глядя в темноту за окном. Огни Столицы мерцали внизу, как всегда. Миллионы людей в миллионах квартир, которые ещё не поняли, что их мир закончился.

Он встал и пошёл в спальню.

Маша спала, отвернувшись к стене.

Илья постоял у кровати, глядя на её силуэт в темноте. Десять лет брака. Они познакомились на конференции по композитным материалам, она была аспиранткой, он — молодым специалистом. Смеялись над одними и теми же шутками, спорили о кристаллических решётках, пили дешёвое вино в съёмной квартире на окраине.

Теперь у них была квартира в центре, двое детей и ипотека, которую выплачивать ещё половину жизни.

Илья присел на край кровати и тронул её за плечо.

— Маша.

Она вздрогнула и повернулась, щурясь от света, который пробивался из коридора.

— Что? Который час?

— Собирай детей.

Голос Ильи звучал очень спокойно. Так он говорил, когда объяснял коллегам результаты эксперимента. Факты, только факты.

Маша села в кровати, откидывая волосы с лица.

— Что случилось? Илья, ты меня пугаешь.

— Тёплые вещи, документы, фамильное золото и еду в дорогу. Нужно взять всё необходимое. У нас есть полчаса.

Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или сошёл с ума. Потом её взгляд скользнул к дверному проёму, к гостиной, где остался работать телевизор.

— Ты видел трансляцию? — спросила она медленно.

— Видел.

— И?

Илья взял её руку в свою. Ладонь была тёплой, чуть влажной от сна.

— Маша, послезавтра здесь будет ад. Может быть, уже завтра. Экономика рухнет, начнётся паника и военное положение. Нам нужно уехать, пока дороги ещё открыты.

— Уехать? Куда? — в её голосе звучал страх. — На ночь глядя, с детьми? Илья, ты соображаешь, что говоришь⁈

Он молча посмотрел ей в глаза тем самым взглядом, который она видела, когда он принимал решения, которые потом оказывались правильными. Когда-то он отказался от престижной должности в Северном филиале за месяц до того, как там произошла авария. Когда он продал акции «Демидов-Стали» за неделю до обвала.

Маша замолчала.

— Так ты серьёзно, — это был уже не вопрос.

— Абсолютно.

Она смотрела на него ещё несколько секунд, и Илья видел, как в её глазах страх сменяется пониманием. Маша была умной женщиной. Просто её мозгу нужно было чуть больше времени, чтобы сложить картинку.

— Полчаса? — спросила она тихо.

— Лучше двадцать минут.

Маша откинула одеяло и встала, без лишних слов, истерики или попыток оспорить. Она открыла шкаф и начала вытаскивать вещи.

Илья пошёл в детскую.

Артём спал на верхнем ярусе кровати, раскинув руки. Семь лет, первый класс гимназии, медаль за олимпиаду по математике на стене. Соня сопела внизу, прижимая к себе плюшевого кота. Четыре года, через месяц должна пойти в детский сад.

Илья остановился рядом с сыном и осторожно потряс его за плечо.

— Артём. Просыпайся, сынок. Мы едем в путешествие.

* * *

Лифт остановился на минус втором этаже, и двери разъехались.

Илья ожидал увидеть пустую парковку. Ряды машин в тишине, эхо шагов, может быть, одинокого охранника у ворот. Они бежали посреди ночи, как преступники, и ему казалось, что весь мир ещё спит.

Он ошибся.

Парковка была оживлённой как никогда. Десятки людей метались между машинами, хлопали багажники, переговаривались приглушёнными голосами. Свет фар резал темноту, моторы работали на холостом ходу, выбрасывая облачка выхлопа в бетонный потолок.

Илья застыл на пороге лифта, держа на руках сонную Соню. Маша стояла рядом с двумя чемоданами, Артём жался к её ноге.

— Илья? — голос жены звучал растерянно. — Что происходит?

Он узнавал лица. Вон Сергей Андреевич, главврач столичной клиники кардиохирургии, запихивает коробки в багажник своего внедорожника. Его жена усаживает на заднее сиденье двух дочерей, укутывая их пледами. Рядом Михаил из соседнего подъезда, архитектор, спроектировавший половину новых зданий в деловом центре. Он грузит в машину ноутбуки и папки с чертежами дрожащими руками.

У дальней стены Илья заметил Костю Ермолаева, одного из лучших программистов Империи. Они пересекались на конференциях, обменивались статьями, однажды вместе работали над проектом интеграции магических контуров в промышленные системы. Костя сидел за рулём своей машины, уставившись в одну точку, пока его жена укладывала вещи.

Илья двинулся к своему месту, лавируя между людьми и машинами.

Сергей Андреевич поднял голову и встретился с ним взглядом. Всего на секунду. Они знали друг друга пятый год, здоровались в лифте, обсуждали погоду и цены на бензин. Сейчас главврач отвёл глаза и вернулся к своим коробкам.

Никто не смотрел друг на друга. Все всё понимали.

Илья открыл багажник и начал загружать чемоданы. Маша усадила Артёма на заднее сиденье рядом с детским креслом для Сони.

— Эдем, — раздался голос справа.

Илья обернулся. Михаил-архитектор стоял рядом, засовывая в карман ключи от квартиры. Его лицо было серым, под глазами залегли тени.

— Вы тоже туда? — спросил он негромко.

Илья кивнул.

— Туда.

— Главное до пробок на выезде успеть, — Михаил невесело усмехнулся. — Думаю, мы не последние, кто подорвался.

Он пошёл к своей машине, и Илья смотрел ему вслед. Элита Столицы: врачи, инженеры, архитекторы, программисты — люди, которые строили Империю своими руками и мозгами. Сейчас они бежали, бросая квартиры и карьеры, бросая всё, во что верили.

Бежали к человеку, который час назад одним выстрелом уничтожил то, что они считали несокрушимым.

Илья сел за руль и повернул ключ в замке зажигания.

Они выехали из подземной парковки и свернули на проспект.

Илья ожидал пустых улиц. Все-таки три часа ночи, рабочий день завтра, нормальные люди спят. Но проспект был забит машинами, которые ползли в одном направлении, к выезду из города.

— Илья… — голос Маши дрогнул.

Он не ответил. Вывернул на соседнюю улицу, надеясь срезать через дворы. Там было то же самое. Поток машин, который двигался в одном направлении. Все они были загружены скарбом.

Через полчаса петляния они все-таки выбрались на главное шоссе.

И тогда Илья понял, что ошибся в своих расчётах. Он думал, что они одни из немногих, кто додумался бежать так быстро. Он думал, что большинству потребуется время, чтобы осознать происходящее. Но…

…шоссе было забито намертво.

Четыре полосы в одном направлении превратились в сплошную реку красных огней, которая уходила за горизонт. Машины ползли со скоростью пешехода, иногда останавливаясь полностью на несколько минут. Старые развалюхи с облупившейся краской, бронированные лимузины с затемнёнными стёклами, грузовики с наспех привязанным скарбом в кузовах.

По обочине шли люди. Пешком, с тележками и рюкзаками, с детьми на руках. Некоторые катили велосипеды, нагруженные сумками.

— Боже мой, — прошептала Маша. — Сколько их…

Илья вглядывался в лица за стёклами соседних машин. Усталые, напуганные, и решительные. Молодые и старые. Богатые и бедные. Все они ехали в одну сторону.

В Эдем.

Справа мелькнула патрульная машина. Она стояла на обочине с выключенными мигалками, и двое полицейских курили рядом, прислонившись к капоту. Они смотрели на поток машин с выражением людей, которые наблюдают за стихийным бедствием. Попыток остановить, развернуть или проверять документы они даже не предпринимали.

Чуть дальше Илья увидел ещё одну патрульную машину. Она стояла с открытыми дверями, и полицейские рядом с ней снимали форму. Один из них бросил жетон на асфальт, сел в личный автомобиль, припаркованный рядом, и влился в общий поток.

— Папа, — голос Артёма раздался с заднего сиденья. — А куда все едут?

Илья посмотрел в зеркало заднего вида. Сын прижимался лицом к стеклу, разглядывая бесконечную вереницу машин.

— Туда же, куда и мы, — ответил он. — В новое место.

— А почему так много людей?

Илья не знал, что ответить. Как объяснить семилетнему мальчику, что Империя, в которой он родился, умирает прямо сейчас? Что мир, который казался вечным, рассыпается как карточный домик?

— Потому что там лучше, — сказал он наконец. — Все хотят туда, где лучше.

Артём задумался над этим ответом и снова прижался к стеклу.

Машина ползла вперёд, метр за метром. Впереди лежали километры дороги и новая жизнь. Позади оставалась Столица, которая пустела с каждой минутой.

Соня заснула через час, убаюканная монотонным движением машины.

Артём продержался дольше, но в конце концов тоже сдался, привалившись к сестре. Маша сидела между ними, обнимая обоих руками, и смотрела в окно на бесконечный поток машин.

Они проехали километров шестьдесят за два часа. Шоссе по-прежнему было забито, и просвета не предвиделось. Илья давно перестал считать машины вокруг. Их были сотни.

— Илья, — голос Маши звучал тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить детей. — Столица же… она пустеет.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Река огней тянулась до самого горизонта, сливаясь с чернотой ночного неба. Где-то там, за этой рекой, оставался город, в котором он прожил всю жизнь. Город, который считал вечным.

— Да, — ответил он просто.

— Но как же… работа? Заводы? Больницы? Кто будет…

Она не договорила. Ответ был очевиден.

Никто.

Илья снова посмотрел в зеркало. Поток машин позади был таким же плотным, как и впереди. Люди продолжали выезжать из Столицы, присоединяясь к этому исходу. Сколько их уже уехало? Сколько уедет к утру?

Он думал об этом как материаловед. Цифры, статистика и причинно-следственные связи.

Все те, кто заставлял Империю работать, кто строил её заводы и лечил её людей, кто писал код для её систем и проектировал её здания. Все они сейчас ехали в одном направлении.

И тогда Илья понял то, что Власти, наверное, ещё не осознали.

Воронову не нужно посылать своего Титана разрушать Столицу. Ему не нужно вести армии через границу или бомбить города. Достаточно было просто показать, что есть место, где лучше, где технологии работают на людей и где можно жить без страха перед завтрашним днём. Это было достаточно.

Империя не проиграла войну. Империю отменил её собственный народ.

За одну ночь государство лишалось своих лучших умов и рабочих рук. Без единого выстрела. Просто потому, что люди выбирали будущее вместо прошлого.

Илья посмотрел на жену, на спящих детей. Через пару дней они будут у границы Эдема. Он не знал, что их там ждёт. Не знал, примут ли их, дадут ли работу, найдётся ли место для жизни.

Но он знал одно. Там, впереди, будущее.

А позади, в пустеющей Столице, оставалось только прошлое.

Машина ползла вперёд, и Илья крепче сжал руль. Впереди занимался рассвет.