Орлов

Вертолёт нёс его над горами Эдема, и Орлов думал о человеке, к которому летел.

Он уже встречался с Вороновым. Еще в самом начале, когда всё это ещё казалось локальной проблемой захолустного региона. Орлов пришёл в тот кабинет как Железный Канцлер. Человек, чей взгляд заставлял генералов бледнеть, а вышел с ощущением, что всю жизнь играл в песочнице, пока рядом кто-то строил небоскрёб.

Воронов назвал его тогда управляющим ресурсами — обычным завхозом. И это было больнее любого оскорбления, потому что… это была правда. Орлов всю карьеру распределял чужие деньги, координировал чужие интересы, балансировал между кланами и Короной. Он был функцией. Но не Воронов… тот был настоящим создателем.

За окном проплывали склоны, покрытые лесом. Где-то там внизу работали технологии, которые Воронов отдал даром, просто потому что считал неэффективным скрывать решение общих проблем. Любой политик продал бы такой козырь за триллионы, но Воронов пожал плечами и сказал, что деньги — мусор.

Орлов помнил его глаза. Холодные, равнодушные глаза человека, который смотрит на тебя как на предмет мебели. Впервые за двадцать лет карьеры Орлов тогда почувствовал, что его могут убить. Просто так, без злости и мести, а просто как убирают помеху с дороги.

И вот теперь Император посылал его с предложением, от которого Воронов должен был прийти в «восторг». Титул Великого Клана, место Первого Советника — власть и признание.

Орлов представил, как будет излагать эти условия и внутри все сворачивалось в узел.

Александр мыслил категориями власти и статуса. Но Воронов мыслил категориями времени и эффективности. Они говорили на разных языках, и никакой переводчик тут не поможет.

Вертолёт начал снижаться. В иллюминаторе показались скалы и клубы пара, поднимающиеся от земли — дикие горячие источники. Фея велела лететь сюда, когда Орлов связался с ней перед вылетом. Он до сих пор не мог привыкнуть к этому сказочному существу — тридцатисантиметровой куколке в деловом костюме, которая вела личное расписание Воронова и раздавала визитки.

Он не знал, что думаь. Мир сошёл с ума или всегда был безумным. А Орлов почему-то раньше этого не замечал.

Шасси коснулись земли. Орлов поправил галстук, взял планшет с документами и поднялся. Он знал, что везёт бессмысленное предложение человеку, который в нём не нуждается, но…

…он должен был это сделать.

Потому что был верен престолу. И потому что надеялся хотя бы поговорить — от себя, а не от имени слепого монарха.

Может быть, из этого выйдет что-то полезное.

Дверь вертолёта открылась, и в салон ворвался запах хвои и серы.

У вертолёта его ждал Захаров.

Орлов узнал его сразу, хотя они не виделись много лет. Бывший генерал имперской армии, ушедший в отставку после скандала с командованием. Тогда ходили слухи о конфликте с кем-то из патриархов, о принципах, которые Захаров отказался нарушить. Орлов не вникал в детали — у него хватало своих забот.

Теперь Захаров стоял перед ним в лёгкой рубашке и шортах, загорелый и расслабленный. Протез руки блестел на солнце. Он выглядел моложе, чем в тот раз, словно сбросил с плеч невидимый груз.

— Виктор Петрович, — Захаров кивнул. — Давно не виделись.

— Давно, — Орлов пожал протянутую руку. Живую, не протез. — Вижу, вам здесь неплохо живется.

Захаров усмехнулся.

— Лучше, чем в Столице. Здесь хотя бы приказы выполняются.

Орлов промолчал. Захаров всегда был прямолинеен до грубости. В Империи это считалось недостатком. Здесь, видимо, ценилось.

— Идёмте, — Захаров махнул рукой в сторону тропы. — Господин Воронов ждёт вас у источников.

Они двинулись по каменистой дорожке, петляющей между скал. Пар поднимался от земли, смешиваясь с запахом хвои. Где-то журчала вода.

— Как там Столица? — спросил Захаров, не оборачиваясь.

— Стоит.

— Долго не простоит.

Орлов не нашёл, что возразить. Захаров прекрасно знал армию изнутри. Он наверняка понимал, что происходит внутри этой системы.

Тропа вывела их к каменным чашам, наполненным дымящейся водой. Орлов остановился и моргнул.

Он ожидал увидеть что угодно: военный совет, штабные карты, охрану по периметру и жёсткие лица людей, готовых торговаться за каждую уступку. Но вместо этого…

…перед ним открылась картина, от которой его мозг на секунду завис.

Воронов сидел в одной из каменных чаш по грудь в воде, откинув голову на валун. Рядом с ним расположилась Лилит Мефистова в чёрном купальнике, потягивая что-то из высокого стакана. Чуть дальше были две женщины, которых Орлов не знал, и которые о чём-то тихо разговаривали. На краю бассейна развалился огромный чёрный кот и вылизывал лапу. Степан Васильевич, мэр Воронцовска, которого Орлов помнил по каким-то отчётам, сидел по шею в воде с блаженным выражением лица.

Фея порхала над поверхностью, оставляя за собой лёгкий след искр.

— Гость прибыл, Хозяин, — объявила она.

Воронов открыл глаза и посмотрел на Орлова. У него был тот же равнодушный взгляд, что и при первой встрече.

— Виктор Петрович, — он произнёс это без удивления, будто визит премьер-министра Империи был чем-то обыденным. — Выглядишь паршиво. Когда последний раз спал?

Орлов открыл рот, чтобы ответить что-то официальное, но слова застряли в горле. Он действительно не помнил, когда спал больше трёх часов подряд.

— Выдыхай, — Воронов кивнул на свободную чашу рядом. — Твой начальник никуда не денется. Раздевайся и лезь в воду, а то у тебя сейчас сердце встанет.

Лилит рассмеялась.

— Господин премьер-министр, вы же не собираетесь вести переговоры в этом душном костюме? В Эдеме так не принято.

Орлов стоял посреди этого сюрреализма и чувствовал, как трещит его картина мира. Он прилетел сюда с миссией невероятной важности, с документами, с речью, которую репетировал в вертолёте.

А ему предлагали залезть в горячую воду и расслабиться.

Захаров прошёл мимо него, стянул рубашку и спустился в один из бассейнов.

— Вода отличная, Виктор Петрович. Рекомендую.

Орлов посмотрел на планшет в своей руке. На костюм, который стоил как месячная зарплата среднего чиновника. На галстук, который он поправлял всю дорогу.

Потом посмотрел на Воронова, который уже закрыл глаза и снова откинул голову на камень. И понял, что…

…ему действительно захотелось послать к чёрту протокол!

Орлов положил планшет на сухой валун, снял пиджак, галстук, рубашку. Стянул брюки, оставшись в белье, которое сойдёт за плавки. И медленно опустился в горячую воду.

Жар обнял его тело словно бархат. Одеревеневшие мышцы, вдруг напомнили о себе, расслабляясь одна за другой. Боль в спине, которая преследовала его последние месяцы, отступила. Напряжение в висках растворилось в пару.

Орлов сам не заметил, как выдохнул и закрыл глаза.

Будто впервые за много лет он почувствовал себя… просто человеком. Усталым, измотанным стариком, который сидит в горячей воде и ни о чём не думает.

— Вот так, — голос Воронова донёсся как сквозь вату. — Полчаса тишины. Потом поговорим.

Полчаса растянулись в вечность.

Орлов сидел в горячей воде и чувствовал, как уходит напряжение, копившееся годами. Никто его не трогал, не задавал вопросов и не требовал решений. Пар поднимался над поверхностью, птицы пели где-то в кронах деревьев, а вода журчала между камнями.

Запах жарящегося мяса донёсся откуда-то сбоку. Орлов приоткрыл глаза и увидел мужчину в поварском фартуке, который колдовал над переносным грилем. Рядом с ним суетился Степан Васильевич, подавая какие-то специи.

— Анатолий, — пояснила Лилит, заметив его взгляд. — Личный повар господина Воронова.

Через несколько минут одна из женщин, вроде ее звали Дарина, поднялась из воды и направилась к грилю. Вернулась она с подносом, на котором дымились стейки, нарезанные аккуратными ломтями.

— Поешьте, Виктор Петрович, — она протянула ему тарелку. — Вы выглядите так, будто питались одним кофе последний месяц.

Орлов взял тарелку и попробовал кусочек. Мясо растаяло во рту, корочка хрустела, сок растекался по языку. Он не помнил, когда ел что-то настолько вкусное.

— Превосходно, — признал он.

— Мраморная говядина, — Захаров взял себе порцию. — Местные фермы. Скот пасётся на очищенных лугах, трава здесь другая.

Орлов жевал и думал. Фермы, повара, источники. Всё это требовало ресурсов, людей, организации. И всё это работало, пока… Империя разваливалась на части.

— Я слышал, Брусилов у вас, — сказал он между укусами.

— Генерал-агроном Брусилов, — уточнила Фея, порхая над водой. — Курирует сельскохозяйственный сектор «Восток».

Орлов замер с вилкой в руке.

— Сельскохозяйственный?

— Аквафермы и соевые плантации, — Захаров усмехнулся. — Через полгода будем делать собственный соус и суши из свежей рыбы. Шеф-повар Ямамото уже потирает руки.

— Солдаты Брусилова показывают отличные результаты, — добавила Лилит с улыбкой. — Дисциплина, знаете ли. Военная выучка.

Орлов посмотрел на стейк в своей тарелке. Потом на Воронова, который по-прежнему сидел с закрытыми глазами.

— Вы заставили элиту имперской армии выращивать сою?

— Заставили? — Воронов приоткрыл один глаз. — Они повредили мою стену. Кто-то должен отработать ущерб.

Мурзифель поднял голову и посмотрел на Орлова.

«Стейки тоже хорошие», — раздался в голове премьера чужой голос. — «Но я жду суши. Ямамото обещал, что через полгода будет идеальный соус».

Орлов вздрогнул и вытаращился на кота.

Лилит рассмеялась, заметив его реакцию.

— Привыкайте, Виктор Петрович. В Эдеме много необычного.

Орлов медленно опустил вилку. Он сидел в горячем источнике посреди гор, ел стейки и слушал о пленном генерале, который выращивает сою для соуса.

Мир действительно сошёл с ума.

К вечеру они переместились за деревянный стол под навесом.

Анатолий расстарался на славу. На столе стояли блюда, от которых у Орлова урчало в животе, несмотря на съеденный стейк. Запечённые овощи с травами, свежий хлеб с хрустящей корочкой, сыры, фрукты, какие-то паштеты и соусы в маленьких плошках. Бутылки с местным вином и графины с чем-то прохладным.

Орлов сидел в халате, который ему выдал Степан Васильевич. Волосы ещё были влажными после источников. Он чувствовал себя странно — расслабленным и почти умиротворённым. Это пугало.

— Здесь хорошее место, — Воронов обвёл взглядом скалы и клубящийся пар. — Думаю построить термы. Настоящие, как в древности. С бассейнами, банями и зонами отдыха.

— Онсэны, — добавила Лилит, отщипывая виноградину. — Восточный стиль. Ямамото уже набросал проект.

— Курорт? — спросил Орлов.

— Место силы, — Воронов пожал плечами. — Людям нужен отдых. Горячая вода лечит тело, тишина лечит голову. Производительность труда вырастет.

Орлов слушал и понимал то, что не хотел понимать. Ведь здесь фактически строили жизнь: курорты, фермы, рестораны и детские сады. Пока Империя тратила ресурсы на армию и интриги, Эдем возводил цивилизацию.

Мурзифель запрыгнул на стол и начал обнюхивать тарелку с рыбой. Никто его не прогнал.

— Виктор Петрович, — Фея опустилась на край графина. — Вы ведь прилетели не просто отдохнуть?

Орлов вздохнул. Момент настал.

Он потянулся к планшету, который лежал на краю стола, и активировал защищённый канал связи. Голографический экран развернулся над тарелками с едой.

Несколько секунд ожидания. Потом появилось изображение.

Кабинет Императора. Гербы на стене, знамёна и портьеры. Александр сидел за столом в парадном мундире, при всех регалиях. Лицо монарха было торжественным, а поза величественной. Он явно готовился к историческому моменту.

Потом он увидел картинку с другой стороны.

Его премьер-министр в халате, с чашкой чая в руке, волосы мокрые. Рядом Воронов, который невозмутимо намазывал себе паштет на хлеб. Лилит с бокалом вина и какие-то люди вокруг стола, заставленного едой. И огромный чёрный кот, который чавкал рыбой прямо посреди этого безобразия.

Орлов увидел, как дрогнула бровь Императора.

— Виктор, — голос Александра прозвучал спокойно, но Орлов заметил, как напряглась его челюсть. — Я вижу, переговоры проходят в… неформальной обстановке.

— Д-добрый вечер, Ваше Величество, — Орлов поставил чашку на стол. — Господин Воронов готов выслушать ваше предложение.

Воронов поднял глаза от бутерброда и посмотрел на голограмму. Его лицо не выражало ничего.

Александр выдержал паузу, явно собираясь с мыслями.

Орлов наблюдал за ним через голограмму и видел то, чего Император старался не показывать. Лёгкое подёргивание века, пальцы, слишком крепко сжимающие подлокотник кресла и напряжённая линия плеч под парадным мундиром. Молодой монарх был явно в ярости от увиденного, но держал себя в руках.

Хорошо держал, признал Орлов про себя. Годы тренировок не прошли даром.

— Мятежник Калев Воронов, — Александр заговорил размеренно, с достоинством истинного суверена. — События последних недель показали, что старая система прогнила насквозь, а кланы оказались трусами. Теперь же их власть над Империей закончилась.

Он чуть подался вперёд.

— Вы воистину поработали на славу! Вы помогли мне очистить страну от этой гнили, и ваша сила сломала хребет тем, кто столетиями паразитировал на теле государства. Теперь власть едина и я наконец могу строить новую Империю!

Воронов слушал, все еще намазывая паштет на хлеб. Его лицо оставалось непроницаемым.

— И теперь я предлагаю вам законное место в этом новом мире, — продолжал Александр. — Я жалую вам титул Великого Князя, а вашему роду статус Великого Клана! Род Вороновых будет возвышен над всеми остальными. Вы станете моим Первым Советником с беспрецедентными полномочиями!

Голос Императора гордо звенел от убеждённости в собственном величии.

— Вместе мы объединим ваши технологии и мою армию. Ваш гений и мою легитимность. Вместе мы построим государство, какого ещё не видел мир! Честное, справедливое, сильное — вы получите всё, о чём мечтали, Воронов. Всё, ради чего затеяли этот бунт!

Наконец он откинулся на спинку кресла убежденный в щедрости и исключительности собственного предложения.

Орлову было больно от одного взгляда на эту картину.

Он перевёл взгляд на Воронова.

Тот откусил кусок бутерброда и начал жевать. Рядом Лилит закатила глаза и отпила вина. Захаров усмехнулся в кулак. Женщины Дарина и Алина переглянулись с одинаковыми улыбками.

Мурзифель поднял голову от тарелки с рыбой и посмотрел на голограмму Императора. Потом фыркнул и вернулся к еде. И…

…это все. Никто даже не перестал жевать.

Орлов увидел, как дрогнул уголок рта Александра. Император явно заметил эту реакцию. Или скорее её отсутствие.

Воронов наконец дожевал бутерброд и отложил вилку.

Он посмотрел на голограмму Императора тем самым взглядом, который Орлов помнил по их первой встрече. Холодным, оценивающим и абсолютно равнодушным. Так смотрят на предмет мебели, решая, стоит ли его передвинуть или оставить на месте.

— Статус Великого Клана и титул Великого Князя, говоришь?

Произнёс Воронов ровным голосом.

— Скажи, Александр, а почему ты считаешь, что… мне нужна твоя бумага?

Император недоуменно моргнул.

— Потому что это признание. Легитимность. Место в системе! И…

— … и при этом половина твоих «Великих Кланов» сегодня днём переписала пятьдесят один процент своих активов на Лилит. — перебил его Воронов.

Орлов увидел, как дёрнулся глаз Александра. Очевидно, Монарх не знал. Строганов и Шуйский провернули сделку за его спиной, и никто ему не доложил.

Лилит помахала рукой в сторону голограммы и отпила ещё вина.

— Добрый вечер, Ваше Величество. Да, всё верно. Подписи получены, документы оформлены!

Александр открыл рот, но Воронов продолжил, не дав ему вставить слово.

— Александр, ты говоришь, что предлагаешь мне армию. Но скажи… а какую армию? Мой Титан раздавил недавно твою элиту за минуту. А пять магов S-класса, лучшие боевые части Империи — тепепрь лишь пепел и воспоминания.

Захаров усмехнулся и потянулся за хлебом. Дарина налила себе ещё вина. Алина что-то тихо сказала Степану Васильевичу, и тот хмыкнул.

Они продолжали есть. Будто на голограмме был не Император великой державы, а надоедливый торговец, пытающийся всучить ненужный товар.

— И далее ты предлагаешь мне власть над экономикой, — Воронов взял бокал с водой. — Но твои лучшие инженеры и рабочие прямо сейчас строят мне новые города. И они сами пришли, Александр. Сели в свои машины и приехали. Я лишь приоткрыл для них двери.

Мурзифель поднял чёрную голову от тарелки и уставился на голограмму жёлтыми глазами.

Воронов смотрел Императору прямо в глаза. Орлов видел оба лица одновременно — молодого монарха в парадном мундире, цепляющегося за остатки величия, и человека в простой рубашке, но от которого исходило ощущение абсолютной, подавляющей силы.

— Давай я переведу твоё щедрое предложение на язык цифр, Александр.

Голос Воронова звучал ровно, но с убийственной, ледяной прагматичностью. Без капли эмоций.

— Ты в курсе, что твоя экономика уже в коме? Заводы стоят, логистика парализована твоими же кланами, а рабочие бунтуют. Сейчас твоя Империя — это обанкротившийся актив с колоссальными долгами. И ты предлагаешь мне взять мои автономные энергосети, мои биореакторы, мой технологии… и заткнуть ими эти дыры. То есть починить твой тонущий корабль за мой личный счёт.

Он сделал короткую паузу, глядя на побледневшего монарха.

— И в качестве великой награды за это «достижение» ты предлагаешь мне… бумажку с гербовой печатью и должность твоего подчинённого.

Тишина повисла над столом. Орлов слышал, как потрескивают угли в гриле и журчит вода в источниках. Никто не двигался. Даже Мурзифель перестал жевать и замер, глядя на голограмму немигающими жёлтыми глазами.

— Поэтому я хочу, чтобы ты задал себе один простой вопрос, Александр, — Воронов наклонился чуть ближе к проекции, словно заглядывая Императору в душу. — А что ты можешь мне дать такого, чего я не могу взять сам?

Император открыл рот. Потом закрыл. Снова открыл, но… не проронил ни звука.

Очевидно, он искал слова, искал аргументы в рамках своего привычного политического мира, но этот мир… только что разбили вдребезги.

— Ничего, верно? — ответил за него Воронов. — Я хочу, чтобы ты понял. Ты ведь, надеюсь, не глупый человек. Твои титулы сейчас не стоят даже той бумаги, на которой напечатаны, а твоя умирающая Империя — это пассив, который потянет на дно всех, кто за него цепляется.

Воронов взял вилку и спокойно наколол кусок мяса с тарелки.

— Но знаешь, кое-что ты можешь сделать, чтобы облегчить свою участь. — сказал он, уже не глядя на голограмму. — Убери резервные дивизии от моих границ, Александр, иначе… мне придётся пустить их на удобрения. Генерал Брусилов как раз жаловался, что ему не хватает рабочих рук на соевых плантациях.

Он отправил мясо в рот и начал жевать.

— Доброй ночи.

Император смотрел на него с каменным выражением лица до самого конца. Лишь под конец трансляции отчаянный взгляд метнулся в сторону Орлова. И то, что Орлов там увидел… едва не разбило ему сердце.

После чего трансляция прервалась.

Кабинет Императора исчез, остались только горы, пар над источниками и стол с хорошей едой.

Лилит с лёгким звоном подняла свой бокал.

— За дипломатию, — сказала она с широкой улыбкой.

Захаров хмыкнул. Дарина покачала головой. Алина и Степан Васильевич переглянулись.

Орлов сидел неподвижно и смотрел на погасший экран планшета.

Он знал, что так будет. Знал с самого начала. Но одно дело предполагать, и совсем другое — видеть своими глазами, как рушится последняя иллюзия Трона.

— Виктор Петрович, — голос Воронова вырвал его из оцепенения. — Ешь. Стейки остывают.

Он ничего не ответил. Он лишь… взял вилку и начал есть.

Ведь больше ему ничего не оставалось.