Я поспешно вытерла глаза и подняла голову. Передо мной стоял молодой мужчина, завсегдатай этого заведения. Аккуратно одетый, дружелюбный и симпатичный, скорее даже красивый. Он буквально излучал тактичность и чуткость, что не могло меня не тронуть. Не могу сказать, что было тому причиной — звук его голоса, сочувственный взгляд или особое изящество в движениях, — но, так или иначе, я сразу же почувствовала к нему расположение.

— Мадам, извините за мое вторжение в вашу частную жизнь, но вы мне кажетесь такой одинокой. Вы из Алжира? Мне показалось, что я узнал ваше произношение, когда вы говорили с детьми по-арабски. Обычно я воздерживаюсь от общения, но не мог не подойти к вам. Мне кажется, вам необходимо с кем-то поговорить. Позвольте мне присесть рядом и помочь вам.

Присутствие этого человека успокаивающе действовало на меня. Мне было так необходимо выговориться, что я пригласила его за столик.

— Почему вы плачете? — мягко спросил он.

Эти слова словно прорвали дамбу, удерживающую мои слезы. Успокоившись, я рассказала ему как свою историю, так и нынешние трудности и опасения.

— Вы по-прежнему живете в гостинице?

— Да, вот уже почти год. У детей там нет места, чтобы поиграть, поэтому я и прихожу сюда чаше, чем следовало бы. Я и правда чувствую, что узурпировала это заведение, и не удивлюсь, если когда-нибудь меня отсюда выгонят, — с улыбкой добавила я.

— Ситуация, в которой вы находитесь, совершенно недопустима… Неужели власти не знают, что вам приходится выносить?

— Те, кто этим занимаются, в курсе дела: каждые два дня я вместе с детьми прихожу в мэрию. Но ничего не меняется. Всякий раз мне говорят, что нужно подождать. А сколько еще ждать? Этого они и сами не знают…

— Хочу вам кое-что посоветовать, — произнес мой собеседник очень серьезным тоном.

— Пожалуйста, говорите. Я больше не вижу никакого решения своих проблем.

— Вам надо уехать из Франции. Поезжайте в страну с более высоким уровнем жизни, где вас защитят и помогут устроить свою жизнь.

— У меня больше нет сил начинать все сначала на новом месте.

— Здесь у вас никогда не будет жилья, а если и будет, вам и дальше придется постоянно прятаться, а вас все равно будут отыскивать и угрожать.

— Где же я могла бы жить спокойно? Как найти силы, чтобы уехать и начать все заново?

— Почему бы вам не уехать очень далеко? Дальше Европы?

— Самое важное для меня — не устраивать детям нового потрясения. Мы сможем жить только в стране, где говорят по-французски, — это непременное условие.

— В таком случае я бы посоветовал вам ехать в Канаду, а точнее, в Квебек, где говорят по-французски. Это очень далеко, но страна там гостеприимная. Многие из моих знакомых уехали туда жить, и ни один об этом не пожалел. Мне известно, что жить там гораздо легче.

— Канада… Это так далеко… А зима там такая холодная… И потом, вряд ли я смогу получить визу для себя и детей.

— Кто ничем не рискует, ничего не добивается. Забудьте о холоде. Жить в холоде четыре месяца в году в сто раз легче, чем жить в атмосфере постоянных угроз по гостиницам и ночлежкам для бездомных.

— Кто ничем не рискует, ничего не добивается — здесь я с вами согласна. Вот уже несколько лет я следую этому правилу и достигла большой внутренней свободы. Ваше предложение кажется мне интересным, и я обязательно над ним подумаю.

Моего нового друга звали Редван, и он тоже был алжирцем. Он дал мне номер своего мобильника и сказал, что в случае необходимости я могу ему позвонить и всегда могу рассчитывать на его поддержку — безо всяких условий.

В гостиницу я с детьми вернулась в состоянии, близком к эйфории. Я снова обрела надежду. В подходящий момент Всевышний отправил мне своего посланца. Даже еще ничего не решив, я чувствовала, что время освобождения приближается.

Это было 10 сентября 2001 года, за день до нападения террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке.

Тем же вечером в разговоре со старшими девочками я предложила обсудить идею насчет эмиграции.

Мелисса отреагировала довольно резко. По ее словам, я не думаю ни о ее благе, ни о стабильности ее жизни. Более того: я ставлю ее перед проблемами, неизвестными до недавнего времени. Я поняла, что причина такой реакции — неуверенность в себе и страх перед переменами, которые я ей предлагала.

Нора же, напротив, сочла эту идею гениальной.

— Вау! Я так давно мечтала поехать в Канаду! — воскликнула она. — Я готова на все, лишь бы это удалось. Может быть, там мы заживем лучше, чем здесь? Это будет нелегко, но, возможно, имеет смысл попробовать.

— Не будем радоваться раньше времени. Мне нужно разузнать насчет виз в канадском посольстве. А сейчас идем спать и дадим нашему проекту дозреть. Завтра будет новый день.

Кто бы мог подумать, насколько пророческими окажутся мои слова. На следующий день — 11 сентября 2001 года — Мелисса с близнецами были в школе, Захария — в детских яслях, а мы с Норой — в маленьком ресторанчике при гостинице, где за чашкой кофе обсуждали получение виз и что нужно для этого сделать. Мы очень надеялись, что в Канаде нас хорошо примут.

Вдруг Нора едва не уронила чашку. Расширенными глазами она неотрывно смотрела на экран телевизора, стоящий в углу ресторана. Удивление на ее лице сменилось ужасом. В свою очередь я тоже посмотрела на экран.

Как и большинству присутствующих, мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать: реальность превосходит всякий вымысел. Обе башни Всемирного торгового центра Нью-Йорка рушились на глазах… Жизнь вдруг стала непонятной и страшной.

— Мама, это ужасно! Но за что?! — воскликнула Нора, громко высказав то, что думали все остальные.

Поняв, что экстремизм и терроризм подняли голову, как никогда раньше, я была ошеломлена и потрясена. Как далеко может зайти человеческое безумие? Невинные люди умирали прямо у нас на глазах, и никто не мог прийти им на помощь!

Внезапно я подумала, что этот ужас сейчас снова закроет едва приоткрывшуюся дверь к свободе, нашей свободе. Теперь получить канадскую визу будет невозможно. До этого ужасного события что-то предпринять тоже было бы трудно, но теперь это станет практически неосуществимо. Неужели Всевышний снова против нас?

Все еще не успокоившиеся от потрясения и, увы, разочарованные, мы с Норой вернулись в гостиницу к детям. Жизнь продолжалась, но теперь мы не знали, как улучшить свое положение.

Нора устроилась на другую работу. В гостинице ей было скучно, к тому же она хотела вносить свой вклад в семейный бюджет. Мне же врач предписал еще несколько недель отдыха до полного выздоровления.

Как-то вечером в «Макдоналдсе» я заметила молодого человека, который подал мне идею насчет переезда в Канаду. Редван подошел ко мне, и я с удовольствием пригласила его присесть за свой столик: мне было необходимо поговорить с ним о своих разбитых надеждах.

— Теперь в Канаду не попасть. В посольстве на доске с информацией появилось объявление, что с 11 сентября иностранным гражданам визы не выдаются, особенно лицам арабского происхождения и мусульманам.

— Ты все еще хочешь туда поехать?

— Да, я все так же хочу туда эмигрировать, но как? У нас алжирские паспорта. Чтобы получить французские, придется ждать не один месяц…

— Я знаю способ открыть двери, так сказать, закрытые для иностранцев. Но ты должна хранить это в строгом секрете: говорить об этом ты можешь только с дочерьми. Пообещай мне это, и я с тобой поделюсь.

— Обещаю, что никто, кроме моих дочерей, ничего не узнает. Я настроена решительно, как никогда, и хочу сделать все возможное, чтобы переехать в Канаду. Разумеется, при этом не причиняя никому зла.

— Хорошо. Ну так вот. У тебя остается возможность путешествовать с поддельными французскими паспортами. Я знаю человека, который мог бы тебя ими снабдить за определенную сумму. Что ты об этом думаешь?

Перед тем как ответить, мне требовалось узнать об этом побольше.

— Ты знаком с кем-нибудь, кому удалось покинуть Францию с фальшивыми документами и не попасться?

— Я сам так путешествовал два раза и попался. В первый раз ездил в Лондон. Нас таких — с фальшивыми документами — было трое. Двум девушкам передо мной удалось пройти, а меня задержали. Второй раз я хотел поехать в Швецию через Нидерланды; меня арестовали и отправили в тюрьму. Буду с тобой честен: это крайне рискованное предприятие, и никаких гарантий я тебе дать не могу.

— Благодарю за откровенность. Я готова рискнуть, а то, что ты мне сказал, позволяет лучше понять ситуацию. Я посоветуюсь с дочерьми и, если мы решим совершить этот «большой прыжок», свяжусь с тобой.

И снова этот человек очень помог мне. Даже считая опасной идею с фальшивыми документами, я с удовольствием обдумывала ее. Когда тебя преследует страшная опасность и ты приближаешься к краю пропасти, об опасности, связанной с прыжком в пустоту, не особенно и думается. Единственное, что у тебя в голове: как бы убежать!

Забрав Захарию из яслей, где он находился несколько дней в неделю, я отправилась в школу за близнецами.

Вернувшись в гостиницу, я столкнулась с хозяином. Тот гневно потрясал какой-то бумагой, требуя от меня немедленных объяснений.

Прочтя отданное мне письмо, я поняла, что в текущем месяце социальная служба заплатила только половину обещанной суммы, а в дальнейшем платить не собиралась.

Мой страх оказался таким же сильным, как гнев хозяина гостиницы, который надвигался на меня, вынуждая отступить в угол вестибюля.

— Если социальные службы не выплатят мне полную стоимость вашего проживания, мне придется выставить вас отсюда вместе с детьми! — громогласно пригрозил он. — Вам это понятно? И договоритесь там, чтобы они немедленно выплатили мне все, что было оговорено! Сразу предупреждаю: у меня ни к кому никакой жалости нет, и мне безразлично, что вы долго здесь живете. Ясно?

Перепуганные видом разгневанного мужчины, который нападает на маму, дети расплакались горькими слезами.

— Да, месье, я хорошо поняла. А сейчас, пожалуйста, позвольте мне подняться в номер и успокоить детей.

— Идите! Даю вам время до завтрашнего полудня, чтобы уладить эту проблему, — ответил он, провожая меня взглядом.

Продолжая рыдать, дети цеплялись за мои ноги. Когда мы выходили из лифта, Элиас уверенно заявил:

— Не беспокойся, мама. Когда я вырасту, я сразу вернусь сюда и поколочу этого дядьку. Обещаю, что заставлю его плакать так же, как он заставил тебя!

Храбрость маленького мальчика и его решимость защитить маму утешили меня. По очереди приласкав мальчишек, я неожиданно для самой себя добавила:

— Не беспокойтесь, мои хорошие. Начнем с того, что у меня еще есть драгоценности, которые можно продать и оплатить все, что нужно, а потом мы очень скоро покинем и эту протухшую гостиницу, и этого мерзкого господина…

— Да!!! — закричал Райан. — Мама, а куда мы уедем?

— Далеко, очень далеко. Туда, где, я уверена, нам будет лучше, чем здесь.

— А почему нам не поехать туда прямо сейчас? — вступил в разговор Элиас.

— Чтобы поехать в новое место, нам нужны документы, а чтобы их подготовить, потребуется некоторое время.

— Значит, мы поедем завтра?

— Нет, не завтра, мой хороший, но все равно очень скоро. Нам нужно быть терпеливыми и подождать благоприятного момента.

Довольные таким ответом, близнецы принялись играть на большой кровати. Но Зах все еще не оправился от испуга, поэтому я возилась с ним, чтобы отвлечь. Когда он наконец успокоился, я позвонила Редвану и спросила, как скоро я смогу получить поддельные паспорта. Обсуждать такое по телефону было рискованно, поэтому мы договорились встретиться тем же вечером в кафе.

Едва девочки показались на пороге номера, как близнецы стали рассказывать им о недавних событиях, подробно изображая все в лицах. Немного скорректировав их версию произошедшего, я сообщила дочкам о возможности покинуть страну с поддельными документами. Я не скрывала, что предприятие более чем рискованное.

Верная себе, Мелисса сразу же впала в панику:

— Мама, ты не можешь этого сделать! Только представь себе, вдруг нас арестуют на таможне? Нас же заподозрят в терроризме! И что тогда будет?

— Я не знаю, что будет на таможне, но зато хорошо знаю, что с нами будет, если социальные службы откажутся выплатить хозяину гостиницы необходимую сумму: нас вышвырнут на улицу как собак. Но даже если они заплатят, ты же не считаешь, что существование, которое мы ведем уже больше года, может нас устраивать и отвечать потребностям твоих младших братьев? Каждый день питаться в забегаловках и не иметь места, где встретиться с друзьями! Терпеть одну угрозу задругой! По-твоему, это нормальная жизнь для семьи? Моя хорошая, хуже, чем мы живем уже несколько лет, и представить себе невозможно. Пора положить конец этому кошмару. Другого решения я не вижу.

— Я согласна с тобой, мама, — произнесла Нора, немного поразмышляв. — Иногда, чтобы выбраться, надо отважиться броситься в омут с головой.

В итоге обе дочери поддержали меня.

Я прикинула, какой суммой мы можем располагать. Покидая Алжир, каждая из нас, чтобы быть готовой к разным непредвиденным обстоятельствам, взяла с собой драгоценности — ожерелья, серьги, браслеты и кольца. К тому же Норе удалось кое-что накопить.

Выкупав малышей и уложив их спать, мы с Норой отправились на условленную встречу с Редваном. Он ждал нас в глубине зала. Я представила их с Норой друг другу.

— Готовы к большому приключению? — спросил он нас.

— Вполне. Здесь наше положение только ухудшается. Надеемся, что в другом месте нам повезет больше.

— Тогда — к делу! Я уже переговорил с человеком, который изготовляет поддельные документы. Он не хочет себя афишировать и поэтому настаивает, чтобы все делалось через меня. Мне он доверяет. Таким образом, я выступлю посредником между ним и вами. Вас это устраивает?

— Не имею ничего против. Когда-то я дала себе слово больше не доверять незнакомым людям… Но твое сострадание ко мне и то, как ты ведешь себя с моими детьми, убеждают меня, что ты очень хороший человек. К тому же мне необходима твоя помощь, поэтому мой выбор — довериться тебе.

— Послушай, Самия. Я живу во Франции, но без документов. В любую минуту меня могут арестовать; к счастью, я выгляжу так, что полицейские легко могут принять меня если не за француза, то, по крайней мере, за европейца. Если я не оправдаю вашего доверия, вы сможете донести на меня в полицию…

— Твои слова еще больше убеждают меня в том, что тебе можно доверять. А теперь я хочу знать, что сказал твой знакомый.

— Каждый паспорт обойдется тебе в четыре тысячи франков; каждая детская фотография, добавленная в паспорт, — пятьсот франков. Сколько паспортов тебе потребуется и сколько детей ты хочешь внести в каждый из них?

— Мне нужны два паспорта. В мой будет вписана моя четырнадцатилетняя дочь и близнецы, которым по четыре года. Захария будет в паспорте Норы под видом ее сына.

— Итак, два паспорта и четыре фотографии. Это составит десять тысяч французских франков. Согласны с такой суммой?

Хорошая ли это цена? На этот счет у меня не было ни малейшего представления. С другой стороны, я знала, что других вариантов у меня нет.

— Может ли ваш знакомый сделать скидку? — вмешалась Нора, как всегда прагматичная.

— Сейчас я ему позвоню! — с улыбкой ответил Редван.

Во время его краткого отсутствия дочь воспользовалась возможностью преподать мне урок:

— Мама, никогда не нужно сразу соглашаться. Торговаться с такими людьми — в порядке вещей. Я видела это в кино.

Вскоре вернулся Редван.

— Он сказал, что для соотечественников это будет стоить не десять, а девять тысяч франков.

Вспомнив о замечании Норы, я бросила взгляд в ее сторону. Нора утвердительно кивнула. Я дала согласие.

— Хорошо. Значит, договорились. Мне нужны ваши имена и приблизительный возраст каждого из вашей замечательной компании, а также фотографии.

Я передала ему наши фотографии «на документы» и записала на листочке поддельные имена, которые решила дать детям.

Мы вернулись в гостиницу, практически не сомневаясь в том, что действуем правильно. По крайней мере, некоторого прогресса в делах удалось добиться. Я крепко уснула, чего со мной не случалось очень давно.

На следующий день мне предстояло уладить все так, чтобы нас не выкинули на улицу. Отводя детей в школу, я прошла мимо хозяина гостиницы; мальчики буквально прилипли ко мне, пытаясь защититься от возможной опасности в его лице. Воспользовавшись этим, хозяин гостиницы напомнил мне о своем ультиматуме.

— Именно сейчас, месье, я принимаю меры, чтобы прояснить ситуацию. Сразу же после возвращения я предоставлю вам подробный отчет.

Отведя близнецов в подготовительный класс, я с Захарией на руках отправилась к мэрии, чтобы встретиться с подругой, работавшей в благотворительной организации. Подруга сразу же вызвалась сопровождать меня.

Лично зная мэра, она попросила секретаршу срочно доложить о нас. Несмотря на то что мэр находился на заседании городского совета, он передал сообщение, касающееся нашего вопроса: за этот месяц расходы за наше проживание будут полностью возмещены. Секретарша взялась известить об этом хозяина гостиницы.

Уф, все! До конца октября оставалось десять дней. Десять дней на то, чтобы продолжить наши дела, как можно выгоднее продать драгоценности и подготовиться без лишней спешки…

Подруга сказала, что попытается получить деньги на оплату еще одного месяца и рассмотрит другие возможности касательно последующих месяцев. Я почувствовала себя лучше. Мы выиграли время.

Хозяин гостиницы встретил нас широкой улыбкой. Какие разительные перемены в настроении!

— Самия, мне очень жаль, что вчера вечером я так вышел из себя, — извинился он слащавым голосом. — Поставьте себя на мое место! Каждый день по несколько хитрюг-клиентов съезжает, не заплатив положенной суммы. Поймите меня! Увидев извещение из мэрии, я предположил, что вы поступите так же. Секретарь мэра сообщила мне, что муниципалитет оплачивает все расходы до конца месяца. Я за вас очень рад и еще раз прошу извинить меня.

Этот человек буквально источал лицемерие. Я с удовольствием прошла мимо него и отправилась на встречу с Редваном.

* * *

Я шла легкой походкой: тяжесть, которую я уже несколько дней несла на плечах, немного уменьшилась.

— Сегодня ты кажешься не такой напряженной! У тебя в жизни произошло какое-то приятное событие? Или уже догадываешься, что у меня для тебя хорошая новость?

— О какой новости ты говоришь? — Я не могла сдержать любопытства.

— Мой знакомый показал мне документы, приготовленные для вас. Твой паспорт выписан на женщину тридцати пяти лет, француженку марокканского происхождения. У нее смуглая кожа, глаза и волосы, как у тебя. Просто как по заказу. Уверен, таможенники ничего не заподозрят.

— А паспорт Норы?

— Да, я и его тоже видел. Тот же рост, тот же цвет волос, но глаза голубые и возраст — двадцать три года. Нора должна будет надеть цветные линзы.

Сейчас Норе было девятнадцать, и она выглядела немного моложе своих лет. Ей придется изменить прическу, чтобы выглядеть постарше. В общем и целом паспорт годился.

Итак, относительно дальнейшего развития событий я была настроена оптимистично, тем более что мне удалось сбыть большую часть наших драгоценностей по хорошей цене.

В тот день Редван подсказал мне, что нужно уже сейчас приучать детей, особенно близнецов, к новым именам. Захарию в расчет не брали: он только начал произносить первые слова. Мне предстояло разучить с Элиасом и Райаном их новые имена и роли. Как объяснить им, что это необходимо? Они были еще слишком малы, чтобы понять, насколько важна эта мера предосторожности. Сменить страну для них означало всего-навсего собрать вещи и сесть в самолет.

Еще раз поблагодарив Редвана, я попросила его ускорить процесс. Я только и думала о том, как бы покинуть гостиницу. А если вдуматься, не только гостиницу; я спешила покинуть всё! Я досыта наелась той жизнью, которую мы вели во Франции, и чувствовала, что не могу так больше продолжать, без толку расходуя свои жизненные силы.

Вечером я усадила детей рядом с собой и попросила внимательно выслушать меня. Чтобы поехать в Канаду, нам всем нужно будет участвовать в игре. Увлеченные мыслью о предстоящей забаве, они с нетерпением ждали, что будет дальше.

— Дети, начиная с сегодняшнего дня, у вас будут другие имена. Вас больше не зовут Элиас, Райан и Захария. Ты, Элиас, будешь Сэмми, тебя, Райан, теперь зовут Сильван. Захарию будут звать Валентин. Итак, дети, по очереди повторите мне свои имена.

— Меня зовут Сэмми! — первым выкрикнул Элиас.

— Меня зовут Сильван, а его Валентин, — сказал Райан, указывая на младшего брата.

Я объяснила им, что в игру с новыми именами играем мы все. Мелисса теперь Мириам, а меня зовут Сабина Дюпон. Старшая сестра Нора им больше не сестра, а тетя Карина, она же мама Валентина.

Близнецы обеспокоенно посмотрели на меня: игра становилась слишком сложной.

Все вместе мы постоянно повторяли свои новые имена. Захария настаивал, что его зовут Зах, а не Валентин. Бедный малыш, он только научился выговаривать свое имя…

После двух дней постоянных напоминаний дети выучили новые роли, а также правило: наша игра должна оставаться в секрете от посторонних. О том, что мы собираемся уехать отсюда в Канаду, никому говорить нельзя.

Они не понимали, с какой целью затеяна эта игра, но зато полностью мне доверяли.

Двое суток спустя документы были готовы. Редван должен был передать их мне в обмен на оговоренную сумму. На этот раз я приняла меры предосторожности: мне не хотелось оказаться обманутой во второй раз.

Я так переживала перед встречей, что Нора предложила сопроводить меня. Редван ждал нас за столиком, стоявшим чуть поодаль от остальных.

— Здравствуйте. Вам, конечно, не терпится увидеть свои новые паспорта? Вот они, ваши долгожданные документы! Они еще пахнут клеем, поэтому я советую вам в течение ночи проветрить их.

Взяв паспорта, я стала их тщательно разглядывать. Первым оказался мой: от настоящего не отличить. Все личные данные совпадали с моими, а фотографии детей придавали документу еще больше подлинности. Следующий — паспорт Норы. Все, как говорил Редван, а цвет глаз всегда можно изменить с помощью контактных линз.

Я поняла: это настоящие паспорта, принадлежавшие реальным людям. В них только заменили фотографии и добавили фото детей.

И вдруг я заметила в паспорте Норы ужасную ошибку. Господи боже! Возраст Валентина не соответствовал: моему малышу не исполнилось и двух лет, а в паспорт был вписан шестилетний.

— Каким образом это можно исправить?

— Никаким. Все записи были сделаны до того, как туда вклеили фотографию Валентина. Исправления невозможны. Придется как-то приспособиться…

— Мама, не волнуйся, я кое-что придумала. Скажем, что у Валентина редкая болезнь, которая мешает ему нормально расти. — Нора улыбалась, гордая своей выдумкой.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Посмотрим, как ты будешь улыбаться, проходя таможню, — сказала я, поддразнивая ее.

Мы втроем рассмеялись как ненормальные, что доставило нам огромное облегчение.

Самым трудным было убедить близнецов принять возраст Валентина. Их так называемый двоюродный брат, которого они всегда считали младенцем, вдруг сделался старше их на целых два года. Я слишком хорошо знала своих сыновей: гордость не позволит им смириться с таким ударом, как перемена старшинства.

Мои опасения подтвердились. Райан со свойственным ему упрямством отказывался признать старшинство младшего братика. Он настаивал:

— Это мне должно быть шесть лет, а он — малявка!

Мне пришлось прибегнуть к тонкостям дипломатии. Как можно доходчивей я объяснила им, что так нужно для того, чтобы достичь цели нашей игры — жить в Канаде, где у каждого будет по своей комнате. Кроме того, как только мы прибудем на место, я куплю им много новых игрушек. В конце концов близнецам даже понравилось, что младший братик превращается в старшего, а они стали младше его.

Сейчас, когда я пишу эти строки, я и сама понимаю, насколько неправдоподобной была наша легенда.

Много раз отрепетировав и отработав разные ситуации, дети выучили свои роли, которые им предстояло разыгрывать перед таможенниками. Не слишком ли многого я от них требую? Справятся ли они? Близнецы восхищали меня своей отвагой. В четырехлетием возрасте они понимали, насколько важна эта игра. Они относились к ней очень серьезно, чувствуя, что на самом деле это совсем не игра.

После того как мы заплатили за паспорта девять тысяч франков, оставшихся денег хватило только на билеты на самолет. Почти все наши драгоценности были проданы, чтобы выручить некоторую сумму на дорожные расходы.

Мы уже заканчивали паковать вещи, когда позвонил Редван и сказал, что ему необходимо срочно встретиться со мной на нашем обычном месте. Опасаясь неприятных новостей, я попросила Нору пойти вместе со мной.

— Что случилось, Редван? — Я не могла сдержать своего волнения.

— Мой знакомый советует вам эмигрировать в Канаду через другую европейскую страну. Французские таможенники привыкли просматривать паспорта французов и могут распознать подделку легче, чем таможенники другой страны. Поверьте, к его мнению имеет смысл прислушаться.

— В таком случае через какую страну нам уехать?

— Поезжайте через Испанию. Барселона, почему бы и нет? Оттуда вы сможете сесть на самолет до Монреаля.

— Я с трудом собрала деньги на билеты до Монреаля, и как же мне теперь купить билеты еще и до Барселоны?

— Поезжайте на поезде, так дешевле. Что-то мне подсказывает, что у вас все получится. Используйте все шансы, какие у вас есть. И еще раз пообещайте мне не называть мое имя, если, к несчастью, вас задержат.

— Клянусь тебе, Редван! Будь спокоен, я никогда тебя не выдам. Ты нам так помог! И еще раз спасибо.

— Если тебе потребуется помощь, чтобы добраться до вокзала, не стесняйся, я охотно помогу.

Редван ушел, а мы с Норой в задумчивости сидели напротив друг друга. Мы были так близки к цели, и вот теперь все усложняется… Совет казался мне очень разумным, но я не представляла себе, как справлюсь с непредвиденными расходами.

Вынырнув из своих мыслей, Нора привлекла мое внимание к бедно и неряшливо одетому старику, судя по всему — попрошайке. Он пристально смотрел на нас сквозь витрину.

— Что он хочет? — спросила Нора с нотками беспокойства в голосе.

— Не знаю, может быть, он голоден?

— Мама, он входит в кафе и направляется к нам, — испуганно прошептала она.

Приблизившись, мужчина долго смотрел на нас. Его взгляд был преисполнен доброты и безмятежности. Этот нищий не просто казался странным — он производил впечатление человека из другого мира. Казалось, он приостановил временной поток, чтобы привести нас в новое измерение. По тому, как беспокойно ерзала Нора на своем стуле, я поняла, что она тоже ощущает волшебство этого мгновения.

Наконец мужчина решился заговорить.

— Пожалуйста, не могли бы вы дать мне двадцать франков, чтобы я смог поесть? — попросил он, протягивая руку.

Сочувствуя его участи, я дала ему пятьдесят франков. Теперь я знала, что такое бедность. В качестве благодарности нищий взял меня за руку обеими руками и на некоторое время замер, глядя мне в глаза. Происходило что-то торжественное: время будто остановилось по команде этого человека.

— Благодарю тебя, дорогое дитя. Догадываюсь: ты готовишься сделать что-то опасное.

Услышав эти слова, Нора подскочила на месте.

— Этот шаг изменит всю твою жизнь. То, что ты боишься, это вполне нормально, но смелее иди вперед! Господь заботится о тебе и твоих детях. Благодаря его милосердию ты достигнешь своей цели. Верь мне. — Отпустив мою руку и помахав на прощание, он отправился своей дорогой, словно не произошло ничего необычного.

Несколько долгих минут мы молча сидели, пытаясь осознать, что же только что произошло. Откуда этот бедняга мог знать о наших планах? Откуда он мог знать, что меня постоянно мучит тревога и что я нахожусь в безвыходной ситуации? Я понимала, что на эти вопросы не существует ответов и что здесь бесполезно искать рациональное объяснение. Эта встреча, которая произошла в нужное время в нужном месте, была словно благословение, данное нам высшими силами. Она утешила меня, придав больше уверенности и внутреннего спокойствия.

Даже сейчас, когда мне на краткий миг случается потерять надежду, я вспоминаю слова нищего, и мне становится легче…

— Нора, я думаю, что этот человек был послан, чтобы приободрить нас. Не знаю почему, но теперь мне намного спокойнее…

— Я чувствую то же самое! Без сомнения, это знак судьбы, посланный нам Всевышним.

Мы отправились в гостиницу с таким ощущением, будто ступаем по облакам. И тут Нора вернула меня к реальности:

— Мама, но откуда мы возьмем деньги на эти замечательные билеты на поезд? У тебя есть какие-нибудь мысли?

— Может быть, придется где-нибудь позаимствовать…

Я остановилась в замешательстве, настолько нелепой показалась мне самой эта идея.

* * *

Я уснула, не переставая думать о проблеме, которую было необходимо решить в первую очередь. Не найдя ее решения, мы вряд ли сможем осуществить свой план.

Посреди ночи я проснулась, ясно видя перед собой средство к спасению. Будто наяву предо мной предстало роскошное кольцо, когда-то подаренное бабушкой. Перед своим отъездом во Францию я старательно спрятала его под подкладкой сумки, чтобы оно вдруг не попалось на глаза моей матери, которая забрала у меня бо́льшую часть самых ценных украшений.

Поспешно вскочив с кровати, я отыскала старую сумку в дорожном чемодане. Тщательно ощупав каждый сантиметр, я обнаружила кольцо там, где оно и было спрятано.

Кольцо с большим бриллиантом, окруженным другими, более мелкими, было прекрасно. Когда я надела его на палец, слезы выступили у меня на глазах. Эта драгоценная вещица напомнила мне о бабушке — гостеприимной и душевной женщине, рядом с которой я всегда чувствовала себя в безопасности. Ощутив, будто бабушка сейчас рядом со мной, я моментально уснула.

Оценить эту драгоценную вещь я решила у ювелира, находившегося неподалеку от гостиницы. Однако, когда отдавала ключи на ресепшен, жена хозяина гостиницы заметила кольцо, которое так и осталось у меня на пальце. Кольцо невозможно было не заметить из-за блеска камней и необычного дизайна.

— Какое прекрасное кольцо! Настоящие бриллианты? — спросила она, чуть притронувшись к драгоценным камням.

— Безусловно! Это кольцо принадлежало моей бабушке, семейная ценность, — с гордостью ответила я.

— Я готова дать за эту прелесть хорошую цену. — Жена хозяина гостиницы продолжала пристально смотреть на мой палец.

— Зайдете ли вы так далеко, чтобы дать мне двадцать тысяч франков?

— Двадцать тысяч — это много!

— Хорошо! Тогда я предложу его ювелиру на углу. Возможно, там мне больше повезет.

— Я работала в ювелирной мастерской и знаю, что это очень ценная вещь. И я готова дать за него пятнадцать тысяч франков. Вас это устроит?

— Восемнадцать тысяч — и кольцо ваше.

Я дала ей время подумать в надежде, что она согласится; тогда мне не придется больше хлопотать.

— Договорились! Я прямо сейчас выписываю вам чек, — радостно сказала она.

— Нет, не чек. Пожалуйста, мне срочно нужны наличные.

— Тогда я бегу в банк. Подождите, сейчас я принесу вам деньги.

Предложив мне присесть на стул, она ушла, продолжая улыбаться. Проблема была решена. Благодарю Тебя, Всевышний, и пусть на этом удача не заканчивается.

Через полчаса жена хозяина гостиницы вернулась с оговоренной суммой. Я отдала ей кольцо и забрала деньги.

— Если выяснится, что кольцо поддельное, я потребую деньги назад, — улыбнулась она.

— Не беспокойтесь. Сделайте экспертизу и в любом случае приходите рассказать мне о ее результате. Где меня искать, вы знаете.

Я снова поднялась в номер к детям.

— Наша проблема улажена. У меня есть деньги, чтобы купить билеты на поезд, и даже еще останется. Сегодня мы идем за билетами. И вперед — в Монреаль!

Каждый из троих издал крик радости, но наш впечатляющий хор запросто мог нарушить покой в соседних комнатах.

— Тише, дети! Ведите себя сдержанно. Нора, мне бы хотелось, чтобы ты осталась с младшими, а мы с Мелиссой пойдем на вокзал. В наше отсутствие повтори с ними в последний раз имена и все остальное. Завтра мы покидаем гостиницу и уезжаем в Барселону.

Я сообщила Редвану, что нашла деньги для покупки билетов на поезд. Редван хотел нас проводить, поэтому мы договорились встретиться на станции метро.

Сама покупка билетов вызвала у меня сильнейшее волнение, ведь они открывали дверь к свободе! Когда билеты были уже у меня в руках, я успокоилась, но все равно мне казалось, что мое сердце увеличилось вдвое, настолько меня волновали предстоящие события.

Отъезд был назначен на завтрашнее утро, в дороге нам предстояло провести примерно двенадцать часов. Для детей довольно утомительное путешествие, но оно того стоило!

Вернувшись в гостиницу, я заметила, что женщина на ресепшен гордо демонстрирует купленное у меня кольцо. На мгновение у меня сжалось сердце, но, заметив довольную улыбку новой хозяйки кольца, я утешилась. Жена хозяина ни капли не жалела о своей покупке. Конечно, я бы предпочла, чтобы когда-нибудь это кольцо носила одна из моих дочерей, но жизнь распорядилась иначе. Спасибо, бабушка.

Закончив упаковывать багаж, мы всей семьей пошли в хороший ресторан отмечать свой отъезд; к нам присоединился и Редван, что нас очень обрадовало. Та встреча с ним в «Макдоналдсе» помогла нам окончательно решиться на выезд из Франции. В течение всего ужина Редван экзаменовал детей относительно их новых имен и остального. Мальчики хорошо выучили свой урок.

— Давайте постучим по дереву, чтобы на таможне они отвечали так же хорошо, — тихонько произнес Редван. И со слезами на глазах добавил: — Я вам завидую и чувствую, что у вас все получится.

— Если получится, то лишь благодаря тебе. Я никогда не забуду всего, что ты для нас сделал. Если нет, мы никогда не назовем твоего имени. Обещаю, брат.

С переполненными желудками и горячими сердцами мы вернулись в гостиницу. Девочкам я поручила уложить малышей, мне же надо было кое-что уладить с хозяином гостиницы.

— Что я могу сделать для вас? — дружелюбно поинтересовался он из-за стойки.

— Завтра утром мы выезжаем из гостиницы, и я хочу попросить вас об одной услуге. Сохраните за нами оба номера на двое суток на случай, если нам придется вернуться или если дети вернутся одни.

— Как же так? Сейчас, когда с мэрией все улажено? Или там все-таки изменили решение и отказались за вас платить? — с подозрением в голосе спросил он.

— Об этом не может быть и речи, месье! С вашей оплатой все будет в порядке. Мы уезжаем в другую страну. Если все пройдет как задумано, оба номера, даже пустующие, будут оплачены еще на неделю. Если захотите, вы сможете их сдать еще раз. Если в течение двух суток мы вернемся, то снова их займем.

— Хорошо, Самия. Желаю вам удачи на новом месте — там, куда вы хотите уехать.

Ему очень хотелось узнать подробности нашего отъезда, но я сочла за лучшее держать все в секрете. Поэтому ограничилась тем, что пожелала ему спокойной ночи.

Ну и денек! В тот вечер мы волновались еще больше, чем накануне отъезда из Алжира во Францию. Но сейчас это было уже не бегство, а сознательный выбор новой жизни — свободной и безопасной.

Той ночью хорошо спали только трое младших детей; они были не в состоянии оценить величину ожидающих нас перемен.

На следующее утро, спустив наши вещи в вестибюль, я нашла время, чтобы по-доброму попрощаться с хозяевами гостиницы. Близнецы же — наоборот, все так же опасались его и хотели лишь одного: как можно скорее оказаться подальше от человека, угрожавшего их маме.

Я вышла из гостиницы, надеясь, что возвращаться сюда больше не придется.

На двух такси мы добрались до вокзала, где нас ждал Редван. Он проводил нас до самого перрона. Когда пришло время прощаться, плакали все. Меня растрогали его слова:

— Вначале я почувствовал с вами общность: и вы и я — иностранцы, живущие во Франции. Но постепенно вы стали мне такими же близкими, как моя собственная семья. Мне будет вас очень не хватать. Я буду молиться, чтобы у вас все прошло хорошо. Обещайте позвонить мне, как только приедете в Монреаль…

Конечно, я собиралась ему позвонить. Дай бог, чтобы нам сопутствовала удача.

Покидая Францию, мы вспоминали все, что пережили здесь за год с небольшим, — хорошее и плохое. Нам хотелось забыть о невзгодах и сохранить в памяти отзывчивых людей, которые поддержали нас: Рашида, месье Водека и Редвана.

Для детей время тянулось долго. От безделья между ними вспыхивали мелкие ссоры, для большинства ничего не значащие, но то мне, то дочкам всякий раз приходилось вмешиваться, чтобы их успокоить.

Чем больше проходило времени, тем труднее сыновьям было усидеть на месте. Они ходили по вагону и разговаривали с другими пассажирами. Когда кто-то из них спрашивал, как их зовут и сколько им лет, мальчики предпочитали ничего не говорить и возвращались ко мне.

— Мама, а что им говорить, настоящее имя или другое? — спросил Райан.

— Здесь можешь говорить настоящее, мой хороший. Ничего не бойся, я скажу тебе и твоим братьям, когда надо будет начать игру.

На Испанию опускалась ночь, мы приближались к Барселоне. На испанской границе нам пришлось пересесть в старый пригородный поезд, который двигался с черепашьей скоростью. Когда мы прибыли на место назначения, дети только недавно уснули. Настроение у мальчиков было крайне мрачное: им хотелось спать в настоящей кровати. Нам требовалась гостиница.

Первый раз в жизни наша семья ступила на испанскую землю. Мелисса без конца находила повсюду сходство с Алжиром: архитектура и цвета домов, теплый климат…