Прошел месяц. Тщательно обдумав все способы побега, я приняла решение. Пришло время на что-нибудь отважиться. Когда я поделилась своим планом с девочками, те разинули рты от удивления. Мелисса, еще более ослабленная жестокостями, свидетелем и жертвой которых была, первой выразила опасение.

— Но, мама, мы постоянно заперты и за нами все время следят. Твои братья и Амир сильнее нас и не дадут нам уйти. Даже если нам удастся выбраться за дверь, они нас сразу же поймают, и тогда последствия будут ужасными. Уверена, бабушка заставит нас дорого заплатить за побег. — Проговорив все это, она задрожала и расплакалась.

Нежно погладив ее по спине, чтобы успокоить, я перешла к деталям своего плана.

— Твои замечания совершенно правильные, моя дорогая. Мы поступим так: дождемся, когда твоя бабушка будет одна, и попросимся в туалет. Чтобы навсегда выйти из этой проклятой комнаты, нам потребуется объединить свои силы, а затем бежать со всех ног. Что ты на это скажешь, красавица Мелисса?

— Мне все еще страшно, но я доверяю тебе. Я пойду за вами и знаю, что могу бежать очень быстро.

— А ты, Нора, как считаешь? Ты не проронила ни слова.

— Я потрясена твоим планом. Раньше мне казалось, что бежать невозможно. Но в твоем голосе столько уверенности, что… — После минутного размышления она заговорила снова: — Нам нечего терять, и то, что ты предлагаешь, кажется мне вполне реальным, поэтому можешь рассчитывать на меня.

Приняв решение любой ценой вырваться на свободу, я сразу почувствовала, как мои силы многократно возросли. Силы, необходимые мне, чтобы воплотить свой план в жизнь и подготовить к этому дочерей.

— Сначала соберите школьные рюкзаки. Мелисса, не забудь свой талисман — медвежонка. Он был тебе верным другом в заключении. А теперь давайте проработаем детали побега.

Наше лихорадочное возбуждение было настолько ощутимым, что, казалось, при желании к нему можно притронуться. Многократно отрепетировав свой побег, мы были готовы перейти к его осуществлению, несмотря на страх, вызывавший спазмы в желудке.

И вот судьбоносный момент настал. Я в последний раз напомнила дочерям:

— Держитесь рядом и будьте готовы следовать за мной!

Мы были грязными и утомленными, короче говоря, в плачевном состоянии. Девочки не меняли одежду целый месяц, а я со своей лысиной и измученным лицом выглядела, по словам дочерей, вообще как покойник. К счастью, у меня оставался хиджаб, чтобы спрятаться.

Я закуталась в покрывало, а затем мы втроем встали перед дверью. Я постучала, давая сигнал, что хочу в туалет. Едва мать появилась в дверях, как я изо всех сил толкнула ее. Схватив Мелиссу за руку, я метнулась из кладовки, перед этим убедившись, что Нора, вырвавшись из рук бабушки, следует за нами. Как можно быстрее спустившись по лестнице, мы выскочили на улицу. Будто трое беглых заключенных, ослепленных солнечным светом и уличной пылью, мы неслись вперед. В какой-то момент Мелисса пожаловалась, что не чувствует под собой ног, и хотела сбавить темп.

— Это не страшно, Мелисса! — поддержала ее я. — Все нормально: ноги у нас ослабли, потому что мы ими долго не пользовались. Не беспокойся и продолжай бежать! Нам нужно как можно быстрее оказаться подальше отсюда.

На нас смотрели так, словно мы были инопланетянками, появившимися невесть откуда. Но взгляды окружающих не имели никакого значения: единственное, что было важно, — с каждым шагом увеличивать расстояние, отделявшее нас от ужасной тюрьмы, от этого невыносимого кошмара.

— Куда мы? — спросила Нора, продолжая бежать.

— К Лейле. Она единственная, кому я могу доверять. Еще немного мужества, и у нас все получится!

Лейла была матерью школьной подружки Мелиссы. С ней я познакомилась в школе, и когда-то давно она сказала, что в случае необходимости готова помочь. Хвала Всевышнему, всегда остаются милосердные люди, на которых можно рассчитывать! Лейла была моей последней надеждой. О ней мои родственники ничего не знали, поэтому у нее мы будем в безопасности. Боже, сделай так, чтобы она была дома! Уф! Дверь открылась!

— Самия, какой сюрприз! — воскликнула Лейла, узнав нас. — Где вы были? Боже! Почему вы в таком состоянии? — с ужасом продолжила она.

— Позже я все расскажу, это долгая история. Лейла, позволь нам войти. Никто не должен нас видеть, — ответила я, оглядываясь по сторонам.

Поняв всю серьезность ситуации, Лейла впустила нас в дом.

— Присаживайтесь и передохните. Мелисса, подойди ко мне, пожалуйста.

Мелисса была рада снова увидеться с матерью своей подруги. К тому же дочери было приятно чувствовать себя желанной гостьей.

— Лейла, могу я посмотреться в зеркало? — спросила я.

— Что с тобой произошло, Самия? Расскажи мне. Я заметила, что твой дом стоит пустой, а Мелисса не ходит в школу. Тогда я пошла к твоим родителям, чтобы узнать о тебе. Твоя мать сказала, что вы уехали к твоему мужу за границу. Я была разочарована тем, что ты уехала не попрощавшись, и мне было очень грустно, что от тебя нет никаких вестей, — произнесла она со слезами на глазах.

Я обняла ее и расплакалась, растроганная таким вниманием.

— Если бы ты знала, Лейла, что нам пришлось пережить! Но прежде всего мне хочется узнать, как я выгляжу.

Лейла проводила меня в ванную комнату. В зеркале я увидела нечто неузнаваемое с лысой головой и будто приклеенными бровями. Дочки оказались правы: я была бледной, грязной и походила на покойника. Долго же мне придется носить этот платочек, прежде чем я стану выглядеть более-менее сносно! Лейла понимала мое отчаяние. Она сочувственно погладила меня по щеке; у нее самой глаза были на мокром месте.

— Давай же, Самия, рассказывай, что с вами произошло. Я хочу все знать.

— А мне так нужно выговориться… — И я принялась рассказывать.

Лейла слушала с сочувствием, поэтому слова легко приходили ко мне, хотя я плакала не переставая. Под конец моего рассказа плакали мы все четверо.

— Твоя физическая и духовная сила вызывает у меня восхищение, — ободряюще произнесла моя подруга. — На твоем месте я бы точно сошла с ума. Сейчас самое главное — это подать заявление в полицию. Ты должна вернуть себе дом, чтобы иметь крышу над головой. Не оставаться же вам на улице!

— Мне страшно подавать жалобу на родственников. Ты их не знаешь, Лейла. Это могущественные и влиятельные люди.

— Не беспокойся, Самия. Я тоже обладаю некоторым влиянием, а комиссар полиции — один из моих друзей. Я пойду с тобой, а твои девочки останутся здесь с моими детьми. Они будут в безопасности и на этот раз не окажутся замешанными в непростые разбирательства взрослых. Идем туда прямо сейчас, — продолжала настаивать Лейла, беря меня за руку.

Стараясь не слишком их разволновать, я сообщила дочкам о том, что собираюсь сделать. Возмущенная тем, что со мной творили, Лейла была полна решимости помогать мне до самого конца. До победы, как заявила она.

* * *

В комиссариате, куда мы прибыли, уже находился мой старший брат Фарид.

— Вот она — та шлюха, которая напала на мою мать! — с ненавистью воскликнул он. — Помогите мне задержать ее.

Моя подруга вмешалась, изо всех сил оттолкнув его.

— Ага, потаскухи помогают друг дружке! — снова заговорил он так же грубо.

— Хватит! — будто гром, прогремел голос комиссара, который все слышал из своего кабинета.

Окинув меня взглядом, он повернулся к моему брату.

— Заходите ко мне в кабинет. Вдвоем.

Мне было неспокойно: в Алжире мужчины поддерживают друг друга и считают себя господами. Мысленно я уже видела, как брат хватает меня.

— Садитесь! Изложите свою версию событий. Сначала вы, — обратился комиссар к Фариду, — а затем я выслушаю вашу сестру.

— Господин комиссар, моя сестра — шлюха, которая живет так, как привыкла во Франции.

— Достаточно! Проявите немного уважения! Если вы не уважаете сестру, я требую, чтобы вы уважали меня и вели себя как положено. Ваша сестра ни капли не похожа на женщину легкого поведения; поверьте, таких я узнаю, стоит им только войти!

— Господин комиссар, эта женщина развелась с мужем и выставила его из дома. Она толкнула мать так, что та упала на пол. И все это только для того, чтобы вместе с дочерьми сбежать из дома! Ну и как, по-вашему, можно назвать женщину, которая стала такой неуправляемой, господин комиссар?

— Прежде чем высказаться по этому вопросу, мне необходимо подробно узнать обо всех обстоятельствах дела. Прошу вас выйти, месье. Я изменил решение: сначала я выслушаю мадам, а затем настанет ваша очередь.

Мой брат недовольно поморщился:

— Господин комиссар, моя сестра — искусная лгунья. Чтобы выкрутиться, она способна продать обеих дочерей за кусок хлеба. Мы заперли ее в доме для того, чтобы помешать стать на путь разврата. Она сбежала с дочерьми, которых увлечет за собой в пучину порока. Мадам хочет жить как француженка! — закончил он, с отвращением глядя на меня.

Воспользовавшись тем, что комиссар искал авторучку и на минуту выпустил его из поля зрения, Фарид жестом показал, как мне перережут горло.

Комиссар внимательно выслушал меня, уделяя внимание малейшим подробностям этой истории. Он осмотрел мою выбритую и обожженную голову. Меня приятно удивило подобное сострадание со стороны алжирского полицейского.

— В моей власти помочь вам вернуть себе дом и вступиться за вас перед вашим отцом. Вы с дочерьми нуждаетесь в надежном пристанище: нынешняя ситуация очень опасна для молодых женщин. Вам лучше не выходить из дома, но в то же время необходимо, чтобы ваши девочки посещали школу.

— Боюсь, братья смогут добраться до меня. Они способны на все.

— Не бойтесь, мадам. Я задержу вашего брата, чтобы вы успели вернуться в дом подруги. Позвоните мне оттуда, только после этого я его отпущу. И за дверь больше ни ногой!

— Я и не надеялась встретить в этой стране таких людей, как вы, готовых помочь… Бесконечно вам благодарна!

— Будете благодарить меня в тот день, когда я принесу вам ключи от дома. А теперь возвращайтесь и не забудьте позвонить.

Выходя из кабинета, я постаралась не встречаться взглядом с братом, не видеть его глаз, переполненных ненавистью и жаждой мести. Я услышала, как комиссар вызывает моего брата к себе. Не теряя времени, мы с Лейлой вернулись к ней, и я позвонила комиссару. Я с легкостью могла представить себе ярость брата, наблюдавшего, как мы исчезаем, и будто сама слышала все непристойные ругательства родственников, узнавших об этом после его возвращения… Но сейчас я была в безопасности, и для меня имело значение только это.

В тот же день подруга показала мне статью в газете недельной давности. К своему удивлению, я увидела фотографию, где в полный рост были запечатлены мой бывший муж с моим племянником. В сопровождающей фотографию статье подробно рассказывалось об их террористической деятельности.

— Боже мой, это невероятно! Я знала, что Абдель фундаменталист, но подозревать его в терроризме — это уже слишком!

— Ты легко отделалась, — заметила Лейла. — Всевышний пощадил тебя, разлучив вас в нужный момент.

— Но мои родственники знали все это и все равно настаивали, чтобы я с дочерьми вернулась к нему. Это же все равно что отправить нас к волку в пасть!

Без сомнения, родственники искали меня в том районе, где я жила, и в тех местах, где любила бывать. И наверняка они разгромили мой дом, чтобы отомстить и наказать меня. Я прогоняла эти тревожные мысли. Теперь у меня было два важных союзника: моя подруга Лейла и сочувствующий мне комиссар полиции. Ничего не слыша о Хусейне, я волей-неволей поверила, что он отказался от меня. Но мне хотелось знать это наверняка.

Набирая номер его телефона, я очень волновалась. Как же мне хотелось услышать этот голос! Хусейн сразу же узнал меня.

— Самия, куда ты пропала?! — воскликнул он. — Почему ничего не сообщила о себе?

— Это ты обещал пойти к моим родителям! Почему ты этого не сделал?

— Я приходил! Через три дня после того, как ты отправилась на встречу с отцом, я пошел к ним. Твой брат сказал, что ты с дочерьми уехала к мужу. Я много думал о тебе, Самия. Я очень волновался, узнав, что твой муж объявлен в розыск по подозрению в терроризме.

Я наскоро пересказала ему недавние события.

— Хусейн, мне страшно оставаться одной. Родственники хотят моей смерти, и я ломаю голову, как защититься самой и защитить своих дочерей.

— Мои планы не изменились, — заверил меня Хусейн. — Я по-прежнему хочу жениться на тебе и защищать вас троих, как только ты получишь официальный развод.

— Но как отыскать Абделя? Даже если у тебя это получится, за развод он потребует немалую сумму. И не будем забывать, что его разыскивают как опасного террориста.

К опасностям, которые угрожали мне — родственники и бывший муж, — добавилась новая: террористические группы.

В который раз я оказалась перед неразрешимой проблемой. С одной стороны, оставаясь одна, я была не в состоянии обеспечивать свою безопасность, с другой — вера не позволяла мне жить с мужчиной, не состоя с ним в браке. Ситуация была безвыходной.

В мусульманской стране женщина сама по себе не имеет никакого статуса. Об этом я уже рассказывала: она целиком и полностью зависит от мужчины, который отвечает за нее: сначала от отца, затем от мужа. Если муж умирает или дает ей развод, женщина может сохранить статус вдовы или разведенной. Иными словами, она сохраняет за собой право жить одна и управлять своей жизнью, но только если это ей позволяют родственники. В этом случае она остается под их присмотром. В Алжире не существует статуса «одинокая женщина», как, впрочем, и такого термина.

* * *

Наилучшим решением было найти Абделя и прийти с ним к соглашению касательно официального развода.

До тех пор и после того, как я верну себе дом, за нашу безопасность будет отвечать Хусейн, но не афишируя этого. Стоило хоть кому-нибудь увидеть меня с ним, как меня можно было бы обвинить в супружеской измене. В Алжире это считается тяжким преступлением, за которое могут приговорить к смерти.

Время от времени Хусейн навещал нас. Однажды вечером он сообщил мне новости об Абделе. Как стало известно, тот сдался властям, попросив у полиции защиты. Абдель заявил, что связался с террористами против своей воли: те угрожали жизни его племянника и двоюродного брата. Из всей этой истории я не верила ни единому слову. Я слишком хорошо знала Абделя: искусный лгун и выдумщик, готовый продать собственную мать ради спасения своей шкуры.

Но полиция поверила его россказням и предоставила защиту. Возмутительно! В Алжире полиция может взять под защиту опасного человека, но никто не станет защищать женщину, которая хочет жить одна со своими детьми. Приняв такое решение, она может рассчитывать только на себя.

Несколько дней спустя комиссар позвонил нам:

— Здравствуйте, мадам Самия. Мне вернули ключи от вашего дома. Я хотел бы сопроводить вас туда, чтобы убедиться, что там все в порядке.

Моей благодарности не было предела. Мне так хотелось поскорее оказаться дома, но жить там с дочерьми я опасалась. Своими страхами я поделилась с комиссаром.

— Я официально предупредил ваших родственников, чтобы вас больше не беспокоили. Если это все-таки произойдет, прошу вас немедленно позвонить мне, и я приму меры. Но вы больше не должны видеться с военным, который вас навещает. Подождите официального развода, иначе вы рискуете навлечь на себя новые опасности. Вам не хуже моего известно, что творится в стране, не так ли?

* * *

Около трех часов дня я в сопровождении Лейлы отправилась на встречу с комиссаром, который уже ждал возле моего дома. В окрестностях было тихо, но мое сердце все равно сжималось от тревоги.

Обменявшись с нами приветствиями, комиссар открыл дверь, явив нашим взорам самое нерадостное зрелище. В доме все было перевернуто вверх дном, бо́льшая часть мебели исчезла. Почти все окна и двери выбиты. Мой дом превратился в трущобу…

Я разрыдалась: это было сильнее меня. Подруга, как могла, успокаивала. Комиссар, единственный, кто сохранял спокойствие, сказал, что мне не нужно входить. В самое ближайшее время он полюбовно уладит это дело с моими родственниками.

— В их интересах все здесь починить и отдать вам мебель. Поверьте, я лично этим займусь. Возвращайтесь к Лейле, я сообщу вам, когда все будет готово, — добавил он, покровительственно дотрагиваясь до моей руки.

Мы уже направлялись к машине, когда я заметила своего младшего брата, ожидавшего нас, прислонившись к стене с сигаретой в зубах. Увидев меня, брат угрожающе провел себе пальцем по горлу, словно говоря: «Тебя зарежут». Меня снова охватила паника, но Лейла сохраняла присутствие духа. Пока мы ехали обратно, она много раз оглядывалась, чтобы убедиться, не следят ли за нами.

Вернувшись в дом Лейлы, я позвонила Хусейну. Мы договорились прекратить встречи и общаться только по телефону.

* * *

Мои дочки скучали по школе и своим подругам. Уже больше месяца они жили моей взрослой жизнью. Я очень рассчитывала на их поддержку, и особенно на поддержку Норы. Девочкам было давно пора снова жить так, как им положено по возрасту.

Узнав, что они вернутся в школу и смогут приглашать к себе подруг, Мелисса разулыбалась, Нора же не разделила ее воодушевления.

— Мама, ты ведь знаешь, что я об этом думаю, верно? Чтобы весь этот кошмар закончился, мы должны уехать отсюда. Я не чувствую себя спокойно ни в этом доме, ни в этой стране. Мне здесь не нравятся ни люди, ни образ жизни. Я хочу жить свободно и не бояться ни отца, ни деда, ни дядей, ни мужчин этой страны. Хочу, чтобы мы вернулись во Францию, туда, где мой настоящий дом и настоящие друзья.

— Понимаю тебя, Нора, но не будем забегать вперед. Все по порядку. Обещаю тебе, что придет день, и мы отсюда уедем.

— Как можно скорее! Я не хочу, чтобы кто-нибудь из нас здесь умер.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы с нами не случилось ничего плохого.

Крепко обняв Нору, я показала ей, как сильно сочувствую ее страданиям и что мы, все трое, объединены общим решением — покинуть Алжир.

* * *

Несколько дней, втайне проведенных у подруги, пошли нам на пользу. Мы спокойно спали и ели досыта. Лейла предложила нам кое-что из одежды, но ничего не подошло по размеру, поэтому мы ограничились стиркой того, что было на нас, когда мы сюда пришли.

Я с беспокойством размышляла, на что мы будем жить. Денег у меня не было, я не работала, и теперь у меня больше не было родственников. Чем платить за еду? Кто мог бы нам помочь? Рассчитывать на Лейлу нельзя: у нее не было мужа, она не работала и со своими двумя дочерьми жила бедно. А Хусейн и без того помогал очень небогатым родственникам.

Как может в Алжире выжить неработающая женщина с двумя детьми? Мне было известно только два способа: заниматься проституцией и просить милостыню. Пусть Всевышний придет на помощь! Мне так хотелось подольше пожить у подруги. Я наслаждалась каждым мгновением, проведенным в ее обществе…

Однажды утром комиссар объявил, что мой отец согласился на предложенную сделку. Через два дня я смогу перебираться в свой дом.

Новая жизнь вызывала у меня сильное беспокойство. Содержать дочек и обеспечивать их безопасность мне придется одной. Я уже задавалась вопросом, не будут ли они подвергаться опасности по дороге в школу и обратно? Лейла очень помогла мне, приняв участие в планировании нашего будущего образа жизни. После школы девочки будут направляться прямо домой. Они нигде не должны задерживаться, чтобы меня не обвинили в пренебрежении семейными обязанностями.

Итак, мы вернулись к себе. Дом находился в беспорядке: вся мебель была или разобрана, или впихнута как попало. Собирать ее мы не умели, но все целое были вполне в состоянии расставить по местам. С чего начать? Многих вещей не хватало, но я старалась об этом не думать: главное, что мы дома, живые и здоровые.

Некоторое время спустя Мелисса пожаловалась на голод. Холодильник работал, но был абсолютно пуст. Что же делать?

Телефон был еще не подключен, поэтому позвонить Хусейну я не могла. Можно было бы попросить еду у соседки, но гордость не позволяла мне этого сделать. Однако другого выбора, кроме как пойти на это унижение, не оставалось. Я объяснила соседке причины, побуждающие меня просить о помощи. До сих пор помню, какую еду она нам принесла: тарелку макарон и щедро отрезанный кусок хлеба. В ответ на мою благодарность женщина сказала, что с удовольствием поможет всякий раз, когда сможет это сделать.

Как мне повезло с соседкой! Не иначе, сам Всевышний устроил так, чтобы, когда это необходимо, милосердная рука смогла поддержать меня. В тот вечер мои дочки поели досыта; я же, сказав, что не голодна, довольствовалась куском хлеба.

Мы еще не закончили ужин, когда раздался звонок. Непроизвольно обе девочки встали и подошли ко мне. Не открывая дверь, я громко спросила:

— Кто там?

— Это Малика, ваша соседка напротив. Хочу вам кое-что сказать.

Я впустила ее, быстро оглядевшись по сторонам.

— Судя по всему, вы чего-то опасаетесь, — проницательно заметила Малика.

Увидев в соседке возможную союзницу, я в нескольких словах рассказала ей о наших обстоятельствах.

— Можете рассчитывать на меня. Нам, женщинам, следует поддерживать друг друга. Если надо, можете воспользоваться моим телефоном. Мне будет очень приятно.

Увидев разобранную мебель, она сказала, что один из наших соседей — мастер на все руки — с радостью поможет.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет денег, чтобы заплатить.

— Это мой хороший знакомый, и он окажет вам услугу совершенно бесплатно.

— Буду очень благодарна: мы не в состоянии справиться с этим своими силами. И еще, если это вас не затруднит, мне бы хотелось воспользоваться вашим телефоном.

— Нисколько. Пойдемте ко мне.

Связавшись с Хусейном, я попросила его завтра утром принести нам еды. Услышав это, соседка предостерегла меня:

— Завтра утром я сама могу накормить вас. Твоему знакомому не нужно совершать настолько рискованный поступок.

Я поблагодарила Малику. Теперь мы могли поесть, не подвергая себя опасности. Малика была одной из тех добрых людей, которых Всевышний разместил на моем пути.

На следующее утро она принесла нам по круассану и по чашке кофе с молоком. Теперь девочки были в состоянии начать школьные занятия.

Я немного опасалась того момента, когда мы окажемся порознь. Мы долгое время оставались вместе днем и ночью и вместе пережили тяжкие испытания. Все это очень сильно сблизило нас. Мне было грустно, что они уходят, но держать их дальше при себе было бы неверно. Поцеловав Нору и напомнив ей об осторожности, я отвела в школу Мелиссу.

* * *

Как мне дальше кормить детей? Малика, моя великодушная соседка, была вдовой и жила на скромную пенсию мужа. В Алжире — трудные времена, продукты дорожали, поэтому соседка могла мне помогать лишь от случая к случаю. Мне было необходимо найти другой способ, чтобы выжить.

Внезапно раздался телефонный звонок. Сотрудник телефонного узла сообщил, что мой муж оплатил счет и связь восстановлена. Я ничего не понимала. Какой еще муж? Я уже начала думать, что это какая-то недобрая шутка, но еще через десять минут позвонил Хусейн.

— Здравствуй, Самия! Довольна моим сюрпризом? Очень хотелось иметь возможность говорить с тобой без посредников.

Я была тронута его вниманием. Теперь мне было спокойнее оттого, что в случае необходимости смогу с кем-нибудь связаться.

* * *

Я была далека от мысли, что мой драгоценный телефон может оказаться неисчерпаемым источником неприятностей. Через несколько дней позвонил Абдель и потребовал крупную сумму за свое согласие на развод. Моим клятвам, что у меня нет денег, он не верил. После этого начались звонки с оскорблениями и угрозами.

— Грязная шлюха, хочешь свободы, так придется за нее заплатить! А нет, зарежу и тебя и твоих ублюдков. У меня есть люди, которые могут в этом помочь. А после твоей смерти все твое имущество перейдет ко мне, ведь по закону я все еще твой муж!

В первый раз я, перепугавшись, бросила трубку. Эти звонки стали повторяться ежедневно, всякий раз вызывая у меня панику. Абдель до смерти пугал меня, даже находясь на другом конце провода. Я знала, что бывший муж способен на самое худшее. Чтобы не пугать дочерей раньше времени, я не рассказывала им о его звонках.

Примерно через неделю после нашего возвращения домой пришел сосед, о котором говорила Малика, и собрал нашу мебель. Девочки и я с большим удовольствием помогали ему чем могли. Мы очень устали, но наконец-то смогли разместиться как следует. Спасибо доброму самаритянину!

Посреди ночи мы были внезапно разбужены телефонным звонком. Когда я вошла в гостиную, Мелисса уже держала телефонную трубку. Боже, сделай так, чтобы это был не он! Увидев выражение лица дочери, я поняла, что моя молитва не была услышана.

— Да, папа, это я, — ответила Мелисса дрожащим голосом.

Глаза ее округлились от ужаса; сама она была потрясена настолько, что, бросив телефон на пол, подбежала и прижалась ко мне, дрожа, будто промокший птенчик под дождем.

— Мама, он здесь, он у меня под кроватью! — кричала она, еще не оправившись от испуга.

— Не бойся. Твоего папы здесь нет. Что он тебе сказал, что ты так перепугалась?

— Сейчас повторю тебе то, что запомнила. Он сказал: «Я всегда буду в этом доме. Я буду всюду, куда ты ни посмотришь. Прямо сейчас я у тебя под кроватью с большим ножом в руке, готовый зарезать всех троих! Бог приказывает мне очиститься вашей кровью».

Убедившись, что он повесил трубку, я успокоила Мелиссу:

— Не надо ему верить, дорогая. Его не может быть здесь. Это всего лишь угрозы, чтобы нас напугать. Не верь ему, малышка!

— Я знаю, что он у меня под кроватью. Он хочет нас зарезать, он сам мне это сказал, — безостановочно повторяла она, не слушая меня.

Тем временем Нора, которую разбудил шум, вошла в гостиную.

— Что происходит?

— Звонил твой отец.

Не дав мне закончить, Нора выпалила:

— Никогда больше не называй его моим отцом! Мама, у меня нет отца, он умер!

Вместе с Мелиссой я заглянула под кровать, чтобы доказать ей, что Абдель там не прячется, после чего позволила ей лечь со мной. Несмотря на принятые меры предосторожности, спала она очень беспокойно.

Абдель перешел все границы. Угрожать мне было само по себе недопустимо, но я никогда не прошу ему то, что он угрожал Мелиссе, прекрасно зная, какая она впечатлительная.

Следующий день была пятница, выходной, и я думала, что мы сможем отдохнуть и прийти в себя. Но не тут-то было!

Утром мой отец через одного из своих сыновей прислал мне предупреждение.

— Вот что передал твой отец: если он еще раз увидит, что к тебе вошел мужчина старше пяти лет, он тебя убьет.

— Но здесь не было никаких мужчин!

— К тебе приходил один из соседей, — напомнил брат.

— Верно! Сосед, который пришел помочь нам с мебелью, которую вы разобрали. Он всего лишь оказал мне услугу.

— Услуга или нет, ни один мужчина не должен переступать порог этого дома. Смотри, иначе пожалеешь!

Брат ушел с таким же отчужденным видом, с каким и появился.

Я не двигалась вперед, я отступала… Я теряла всякую надежду когда-нибудь выбраться из этого дерьма!

Подошло время обеда, Мелисса хотела есть. Соседок не было, Хусейна послали в командировку. Смотря телевизор, Мелисса отвлеклась, но к пятнадцати часам ни о чем другом, кроме еды, уже не могла думать и заплакала. Наше обоняние улавливало сладковатый запах тушеного блюда, просочившийся с улицы, но мне больше не хватало смелости еще раз идти выпрашивать еду.

— Теперь моя очередь, — заявила Нора. — Надо помочь младшей сестренке.

Решительным шагом дочь направилась в сторону источника заманчивого аромата. Через несколько минут она вернулась, улыбаясь до ушей и неся огромное блюдо кускуса. Не заставляя себя упрашивать, Мелисса, привлеченная дразнящим запахом, вышла ей навстречу.

— Спокойно, Мелисса. Мы съедим только половину, остальное вечером. Так будет разумнее.

Девочки поели досыта, я же позаботилась о том, чтобы как можно больше оставить на вечер. Ужиная остатками кускуса, мы радовались своей предусмотрительности.

Теперь мы с девочками узнали, что значит голодать. Как же я опустилась… Мне никогда и в голову не приходило, что настанет день, когда мои дочери будут нуждаться в пище. Плохая же я мать, раз не в состоянии удовлетворить основные потребности своих детей! Я не контролировала ситуацию, а наблюдала за ней, не в силах ничего сделать…

На следующее утро я познакомилась с женщиной, угостившей нас кускусом; та побаловала нас лепешками с маслом и кофе с молоком. При виде подноса с едой Мелисса поспешила к нему так, словно не ела целый месяц. Такое поведение, которое я замечала уже не впервые, начинало меня беспокоить.

Я от всего сердца поблагодарила женщину. Какое великодушие и доброта! Послав ее нам, Всевышний дал понять, что заботится о нас…

В тот же день, когда мы смотрели телевизор, я услышала, как на улице кричит какой-то мужчина. Я узнала голос старшего брата, который обращался ко всем, кто хотел бы его услышать:

— Слушайте меня, соседи Самии — той, что перед богом и людьми мне больше не сестра! Эта женщина — исчадие зла! Не кормите больше ни ее, ни ее дочерей. Если вы и дальше будете помогать этой нечистой, настанет день, когда она ляжет в постель с вашими мужьями! Она не заслуживает ни вашего уважения, ни вашей жалости. Отойдите с ее дороги, и Всевышний воздаст вам за это! Любой волен убить ее, чтобы очиститься самому и одновременно очистить нас. Того, кто это сделает, ее кровь приведет прямо в рай.

Несколько соседей, особенно мужчины, окружили его, внимательно слушая. Можно было только догадываться, что за мерзости он обо мне придумывал. Мы перебрались в комнату подальше, чтобы не слышать этих оскорбительных слов.

Итак, я становилась добычей для каждого, кто был не прочь обеспечить себе место в раю. Меня могли убить, чтобы услужить моим родственникам или чтобы очиститься, пребывая в убеждении, что я грязное, злонамеренное создание. Я была ходячей гарантией для тех, кому было в чем упрекнуть себя перед Всевышним.

Теперь я была живой мишенью, поэтому мне ни в коем случае не следовало ни выходить из дома, ни оставаться одной… Но нам была необходима помощь. Той же ночью меня посетила идея, к осуществлению которой я приступила с самого утра.

Нора оставалась дома — у нее был день самоподготовки. Отведя Мелиссу в школу, я отправилась к лучшему другу отца — человеку, которому всегда доверяла. Может быть, он заступится за нас перед моим отцом и убедит того дать нам немного денег на жизнь. Внимательно выслушав мою историю, мужчина обещал подумать и в ближайшее время связаться со мной… Я не знала, будет ли какой-нибудь прок от моего поступка, но, по крайней мере, хоть какая-то попытка.

Я поспешила домой, чтобы рассказать об этом Норе, но… в доме меня ждал неприятный сюрприз. Нора была на грани истерики.

— Что происходит? Это Абдель, да? Он звонил! Рассказывай скорее!

Я видела, что Нора вся напряжена, но при этом ее губы кривились в некоем подобии улыбки. Я не понимала, что означает такое выражение лица.

— Говори же! Что происходит? — потребовала я.

— Не беспокойся, мама, он больше никогда не будет нам угрожать! Теперь ты можешь больше не волноваться. Скоро он свяжется с тобой и назовет дату встречи по поводу развода.

Я была ошарашена и просто не верила своим ушам' Я не знала, что и подумать. Возможно ли. чтобы Абдель поменял мнение? Внезапно Нора обняла меня и крепко прижала к себе.

— Нора, пожалуйста, расскажи мне все, не держи меня в неведении! — настаивала я.

— Отныне он оставит нас в покое. Теперь мы избавимся от него навсегда. А сейчас я вместе с тобой иду встречать Мелиссу из школы. — С этими словами она следом за мной направилась к двери.

Но что же все-таки произошло? Что заставило Абделя так внезапно изменить свое отношение? Могло ли это каким-то образом быть связано с тем разговором, который недавно произошел у нас с Норой? Мне так хотелось, чтобы он согласился на развод, но теперь я не могла поверить, что это и в самом деле случится.

На следующее утро — было еще очень рано — Малика принесла нам завтрак. Я была очень рада ее видеть и одновременно с этим немного удивлена, что она пришла после всех гнусностей, которые брат наговорил про меня. Я осторожно спросила ее об этом.

— Мне все рассказала соседка, живущая с другой стороны, — как ни в чем не бывало ответила Малика. — Люди здесь любят сплетничать и злословить, а особенно о нас, бедных женщинах. Я вдова и поэтому не боюсь, что ты ляжешь в постель с моим мужем.

И мы обе дружно рассмеялись. Такого со мной не случалось уже очень давно.

— Знаю, как тяжело может быть одинокой женщине, окруженной властными тупоголовыми самцами. Я всегда буду на твоей стороне: ни один из твоих родственников, ни вообще кто бы то ни было не сможет меня переубедить.

Вечером позвонил Хусейн. Я вперемежку рассказала ему о согласии Абделя на развод, об ужасных словах брата и о том, что я сходила к другу отца.

— Самое важно сейчас — это заняться разводом. Чем быстрее ты его получишь, тем раньше я смогу поселиться с вами и защищать вас.

— Надеюсь, что Абдель сдержит слово и все необходимые формальности пройдут быстро. Если теперь со мной случится несчастье, что станет с моими девочками? — Эта мысль приводила меня в ужас. — Ты нужен мне, Хусейн!

Звонок Абделя стал поворотным пунктом в дальнейшем развитии событий. Я услышала от него, что встреча по поводу развода назначена на 7 октября на десять утра. Верный себе, он тут же добавил, что потребует себе всю мебель, купленную на его имя. Да и без разницы! Свобода — вот что было дороже всего!

Для меня возможность наконец-то развестись и выйти замуж за Хусейна означала, что жизнь дает мне второй шанс и что Всевышний посылает мне защитника.

Сейчас, когда я пишу эти строки, хорошо понимаю, до какой степени мусульманская культура влияла на мое мировоззрение. Я искала себе защитника и была далека от мысли жить самостоятельно. С тех пор я далеко продвинулась вперед…

Опасная обстановка, царящая в столице Алжира, все больше и больше касалась меня и моих дочерей. Каждое утро я очень беспокоилась, когда они уходили в школу, и впадала в панику, стоило им хоть на минуту задержаться.

Однажды вечером Нора вернулась вся запыхавшаяся. Ее преследовал какой-то странный мужчина.

— Я пошла быстрее, но он сделал то же самое. Когда я побежала, он тоже побежал. Я подумала, что он хочет похитить меня и отвезти к террористам, которые прячутся в горах. Как хорошо, что дом был уже близко!

— Думаю, будет гораздо разумнее посидеть дома, пока Хусейн не переедет к нам и не сможет отвозить тебя в школу. Что ты об этом думаешь?

— Хочу уехать из этой страны, мне очень страшно!

— Нора, прямо сейчас это невозможно. Вспомни, ты сама имела возможность в этом убедиться. Как только представится случай, поверь, мы сделаем это без колебаний.

Несколько долгих минут мы сидели, не разжимая объятий, ободряя и утешая друг друга.

Я с нетерпением ждала 7 октября, чтобы освободить себя и своих дочерей от части своего несчастного прошлого. Мне хотелось закрыть страницу неудавшегося замужества, времени, наполненного страхом и ненавистью, побоями и насилием. Хотелось навсегда освободиться от мужчины, которому хотя бы частично удалось уничтожить меня и украсть лучшие годы моей молодости.