Сначала вокруг была сплошная чернота. Но постепенно глаза привыкли к темноте, и Анджали увидела вдалеке отблески огня. Подумав, она пошла на свет. Потому что оставаться здесь было бессмысленно. Самое глупое – стоять в темноте, когда кто-то собирается нападать со спины.

Через подошвы тонких шёлковых туфелек Анджали чувствовала пол, усыпанный камнями. Но камни были какие-то странные – часть камней перекатывалась и постукивала, некоторые камни были гладкими, и на них нога скользила, а какие-то остро и больно впивались в ступни.

Отблески огня приближались, становились ярче, и Анджали ускорила шаг.

– Стой, – прозвучал позади тихий голос.

Тата нападает со спины!..

Анджали рывком обернулась, но никого не увидела. Потому что рассмотреть что-то в этом подземелье могли только глаза змеи или тигра.

Затаив дыхание, она ждала нападения, но нападать никто не спешил.

Было тихо, и даже чужого дыхания не было слышно.

Не почудился ли ей голос?

– Кто ты? – спросила Анджали, начиная танцевать.

Медленно, осторожно, поводя плечами и переступая по острым камешкам. Она снова подёргала связанными руками, но чуда не произошло, и верёвки волшебным образом не развязались.

Может, голос, и правда, почудился? Со страха…

Послышался приглушённый смех и насмешливый шёпот, в котором слышались знакомые шелестящие звуки. Нет, не шелестящие. Шипящие. Такое Анджали уже слышала… Так говорили наги в Патале… Да и сам голос был знаком…

– Не думаю, что ты рада меня видеть, – произнес шелестящий голос, приближаясь в темноте, – и я тоже тебе не рада. Пожалуй. Ты – единственное существо во всех трёх мирах, которое я ненавижу всей душой, всем сердцем.

– Царевна Чакури, – Анджали отступила на шаг, не переставая танцевать. – Так это ты – тот самый Тата? Мне надо было догадаться.

В памяти сразу возник образ царевны змей – смуглое тело, золотые украшения, недобро блестящие тёмные глаза с красной искоркой в зрачке. А потом – зубастая пасть и веер кобр, взметнувшихся над головой.

В подземелье было прохладно, но Анджали почувствовала, как по вискам поползли капельки пота.

Сумеет ли она зачаровать нагини? Действует ли на них колдовство чёрного танца? Да и подействует ли её танец в темноте?..

– Ты глупа, – ответила царевна. – При чём тут я? Тата – отец змей. Кобра, которая охраняет сокровища этого ничтожного человеческого царька. Сейчас ты пройдёшь этот коридор и окажешься в сокровищнице, вместе со змеёй. А людишки будут смотреть, как она набросится на тебя.

Танцевать Анджали сразу же перестала.

– Кобра? – переспросила она. – Они хотят, чтобы я трижды поцеловала кобру?

– Забавное развлечение, да? – голос царевны Чакури прозвучал теперь не впереди, а позади, справа.

Анджали от неожиданности шарахнулась в сторону и налетела на невидимую стену плечом.

– Не бойся, – произнесла царевна презрительно. – Если бы я хотела убить тебя, то убила бы давно. Но я не убила… Наоборот, я оберегала тебя. Человеческий царь хотел взять тебя, а его сестра хотела убить тебя. Царь сбежал, но его сестру я догнала.

Плеча Анджали коснулось упругое змеиное тело, а потом раздалось шипение – будто рядом оказался клубок змей. Вздрогнув, Анджали с трудом удержалась, чтобы снова не отшатнуться.

– Почему ты помогла мне? – спросила она, стараясь не показать страха.

А страшно было. Потому что рядом была та, которая прокляла Танду на смерть в его прежней жизни. По сути – та же убийца. Только действовала чужими руками.

– Я не собиралась и не собираюсь помогать тебе, – ответила Чакури. – Но наги любят на всю жизнь. Если с тобой что-то случится, это разобьёт сердце Танду. А я тоже полюбила на всю жизнь…

Верёвки соскользнули и упали, и Анджали принялась растирать онемевшие запястья.

– Сейчас ты выйдешь, – продолжал шелестящий голос в темноте, – выйдешь туда, где всё освещено факелами. Тата нападает со спины. Он голоден и зол. Встань спиной к стене, и он появится. А потом – целуй.

– Поцеловать кобру?! Ты сошла с ума? – Анджали даже рассмеялась сухим, злым смехом.

– Тата укусит тебя несколько раз, – ответила Чакури, – это больно, но ты не бойся. Когда-то давно Танду уже впрыснул в твоё тело змеиный яд. Тата не убьёт тебя, змеиный яд для тебя не опасен. Но если он оставит шрамы на твоём лице, я плакать не стану.

Шипение исчезло, и в подземелье стало тихо. Анджали подождала немного, прислушалась, а потом пошла на свет факелов.

Кобра… Укусит, но яд не повредит… Иногда змеиный яд бывает лекарством… Но вряд ли тогда, когда это «лекарство» получают во время укусов…

Свет приближался, и Анджали призвала себя к спокойствию. Змея. Кобра. Не тигр, что уж там говорить. И целовать её не обязательно…

Стало светлее, и теперь было видно, что пол в подземелье усеян не камнями, а золотыми монетами и драгоценными камнями. Кое-где из этого драгоценного покрова высовывались рукояти кинжалов, руки и головные уборы золотых статуй. Сколько же насыпано здесь золота? На локоть? На два локтя?

Теперь Анджали видела вход в освещённую пещеру. Мягкий блеск золота и пугал, и притягивал. Остановившись в тени, Анджали несколько раз повела плечами, покрутила руками, разминая мышцы, а потом осторожно ступила в пятно света.

Выглянув из-за стены, Анджали обнаружила, что пещер с сокровищами огромна. Трудно было представить, сколько драгоценностей здесь находилось. Золотые монеты, золотые слитки, неогранённые рубины, куски бирюзы, ожерелья и браслеты искусной работы, статуи богов с лицами, выложенными кусочками перламутра, с телами, выложенными пластинками слоновой кости.

Под самым потолком, откуда лился свет факелов, шёл каменный балкон – арки были вырублены в камне, украшены резьбой, и из-за этих узорчатых решёток на Анджали с любопытством смотрели десятки глаз.

Чакури сказала, люди будут наблюдать… Конечно, такое зрелище – как женщина с криком убегать от ядовитой твари… Царское представление.

Вот только женщина не будет убегать и кричать.

Стиснув зубы, Анджали вошла в пещеру, прижимаясь спиной к грубо отесанной стене. Переступая мелкими шажками, она отошла от входа. Если какая-нибудь тварь вылезет из коридора, следом за ней, то не сможет наброситься сразу.

Золотые монеты осыпались под ногами, как камешки, но Анджали уже не обращала на них внимания. Что значит мёртвый металл по сравнению с человеческой жизнью? Жизнь бесценна… Особенно та, что сейчас досталась ей и Танду… И так просто она её не отдаст…

– Она развязалась! – раздался сверху удивлённый женский голос.

Кажется, это произнесла вторая царица Нирмали. Простодушная лань, а ведь что устроила?.. Так и задумаешься, кто опаснее – слон, который бежит с рёвом и грохотом, или вот такая змея, которая тихо подберётся и ужалит в пятку.

Еле слышное шуршание заставило Анджали насторожиться. Она сразу узнала этот звук – так шуршит змеиная чешуя. В царстве нагов такой звук слышался не раз, ошибиться невозможно.

Факелы светили по ту сторону резной каменной решётки, и от их неровного тёплого света драгоценности казались живыми – они мерцали, вспыхивали и затухали, будто огромная змея свернулась клубком и чуть подрагивала, переливаясь чешуёй.

Прошло мгновение, другое…

– Где же ваш Тата? – громко спросила Анджали, потеряв терпение. – Может, испугался моих поцелуев?

Как ответ на её слова сияние золота справа вдруг померкло ровной полосой. Тёмная полоса изогнулась, скользнула тенью за золотую статую бога, улыбающегося безмятежной улыбкой, а потом над сияющим ликом божества поднялась тёмная плоская змеиная голова с круглыми немигающими глазами.

Анджали была к этому готова, но всё равно вздрогнула. Потому что голова змеи была размером с толстую лепешку на закваске, какие пекут по праздникам.

Голова качнулась, исчезла за статуей, а потом снова появилась – из-под руки бога, развёрнутой в жесте благословения.

Медленно, неторопливо змея вытаскивала из тени в круг света своё тело, сворачивая кольцами. Анджали прижалась спиной к каменной стене, чувствуя дрожь в коленях. Потому что выползавшая змея была невероятно огромна.

Кобра, толщиной в две руки, казалась бесконечной. Её длинное чешуйчатое тело тянулось и тянулось. Змея доползла до середины пещеры, а хвоста всё ещё не было видно.

На балконе возбуждённо зашептались, но голоса, подхваченные эхом, прозвучали гораздо громче обычного шёпота. Анджали снова вздрогнула, и кобра словно почуяла дрожь и страх – повернула в её сторону плоскую голову и начала приподниматься, выстреливая длинным раздвоенным языком.

– Тата появился перед тобой, – раздался сверху голос старшего жреца. – Поцелуй его трижды. Если останешься жива, тебя признают невиновной в убийстве царевны.