Больше всего Анджали хотелось крикнуть жрецу, чтобы он спустился и сам целовался с ядовитой змеёй. Но тут кобра переползла ещё на пару локтей вперёд, и мягко обтекла тёмным кольцом вокруг чего-то белого и гладкого, как обкатанный водой прибрежный камень. Только в этом камне зияли две чёрные дырки.

Череп. Человеческий череп – вот что это было.

Похоже, кто-то уже пытался поцеловать Тату.

Анджали облизнула пересохшие губы. Укус обычной кобры убивает быстрее, чем сварится яйцо. Укус такого чудовища убьёт быстрее, чем вскипит вода.

Царевна Чакури сказала, что змеиный яд не повредит той, которая была укушена нагом. Только вот правда ли это? Танду хотел убить царя, потому что понял, что её отправляют на верную смерть. Получается, он не знал о свойствах яда нагов? Или никакого свойства не было и в помине?

Словно в ответ на мысли Анджали, кобра раздула клобук и приоткрыла пасть, показав острые загнутые клыки. Даже если яд не подействует, такими клыками вполне можно прокусить вену или проткнуть глаз.

Люди на балконе взволнованно переговаривались, но Анджали перестала обращать на них внимание.

Её отправили на смерть. Мучительную, на виду у всех, на потеху царскому двору.

Что ж. Такое происходило не в первый раз. И поцеловать ядовитую змею было немногим сложнее, чем станцевать на острие кинжалов без подготовки.

Чуть отступив от стены, Анджали притопнула, а потом пошевелила носком туфли злотые монеты, лежавшие у ног.

Постукивание металла заставило змею ещё больше насторожиться.

Под раздутым клобуком вполне могла спрятаться человеческая голова, а из-за статуи, наконец, показался хвост.

«Локтей двенадцать в длину, – подумала Анджали, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. – Может и больше. Но наги всё равно больше и страшнее».

Она снова позвенела золотом, привлекая внимание кобры. Отходить от стены далеко Анджали побоялась – кто знает, сколько змей тут ползает. Совсем не хотелось бы повстречать «любимую матушку» после знакомства с «любимым отцом».

Кобра свила в кольца толстое, тёмное тело, замерла, потом передвинулась в сторону Анджали ещё на пару шагов и снова сделала стойку, замерев.

Теперь расстояние между змеёй и человеком было настолько близким, что Анджали могла рассмотреть каждую чешуйку, каждое пятнышко на змеином теле. Голова кобры покачивалась на уровне лица женщины. Молниеносно выскакивал и прятался раздвоенный язык.

Глубоко вздохнув, Анджали медленно сложила ладони в знак приветствия, а потом подняла ладони над головой и повернула их пальцами вперёд. Так в танце изображали змеиную голову и раздутый клобук. Так Анджали когда-то танцевала с матерью, с несравненной дайвики Урваши. И кто знает, у кого было больше яда – у кобры или у прекрасной апсары.

Да, надо просто представить, что танцуешь танец змей на потеху обманщикам, проживающим на горе Сумеру.

– Это не меня бросили к тебе в пещеру, – негромко произнесла Анджали сквозь зубы, обращаясь к кобре, – это тебя, беднягу, заперли вместе со мной.

Музыки не было, но людской шёпот, потрескивание огня, шорохи и перестук капель в пещере, биение собственного сердца – всё это стало для Анджали музыкой.

Подстраиваясь под покачивание кобры, Анджали тоже начала покачиваться из стороны в сторону, не спуская со змеи глаз.

Люди наверху затаили дыхание, наблюдая странный танец женщины и змеи. Покачивания становились сильнее, гибче, и вот женщина делает шаг вперёд, и змея тоже приближается на расстояние шага. Плоская морда кобры почти вплотную приближается к женскому лицу, и они сближаются, словно их притягивает друг к другу неведомая сила.

Анджали вся растворилась в этих движениях. Как будто сама стала змеёй. По её телу словно струились волны – от макушки до ступней ног, точно так же, как струились волны по змеиному телу.

– Что она делает? – раздался дрожащий женский голос с галереи. – Она танцует? Она сошла с ума?

Но то, что происходило там, наверху, Анджали не интересовало. Важно было лишь то, происходило здесь, внизу. Она ни за что не позволит ни людям, ни богам разлучить их с Танду. И если для этого надо будет расцеловать ядовитого змея, она это сделает.

Гибкие покачивания продолжались, и в какой-то момент Анджали показалось, что это не она повторяет движения кобры, а кобра повторяет за ней. Чтобы проверить это, Анджали наклонилась влево и замерла. Змея замерла тоже, застыв и глядя на женщину желтыми навыкате глазами с поперечными полосками зрачков.

Больше ждать Анджали не стала и, подавшись вперёд, поцеловала кобру прямо в плоскую морду, как раз туда, откуда мгновение назад выстреливался раздвоенный язык.

Наверху раздался многоголосый вскрик, но Анджали не дрогнула ни одним мускулом. Она не отшатнулась, не отодвинулась ни на полпальца, и змея тоже застыла, будто окаменела.

Боясь вздохнуть, танцовщица медленно отстранилась. Змея высунула язык, дрожащие кончики мелькнули и исчезли в пасти, но нападать кобра не стала. Продолжала стоять, раздувая клобук, и Анджали продолжила свой странный танец.

Теперь она опустила руки и развела их в стороны, изображая волну. По телу змеи, туго облитому чешуёй, тоже прошла волна, от головы до кончика хвоста.

– Хороший змеёныш, – прошептала Анджали одними губами, потому что в горле пересохло. – Хороший зме…ёныш…

Она снова подалась вперёд и снова коснулась губами плоской морды.

Наверху опять вскрикнули, а потом заговорили возбуждённо и испуганно.

Это был второй поцелуй. Теперь только и надо. Что поцеловать зачарованную змею в третий раз…

– Сиди спокойно, Татачка, – шепнула кобре Анджали и хотела сделать последний поцелуй, как вдруг змея словно очнулась и поползла вперёд.

Толстое чёрное тело обвилось вокруг тонкого белого тела женщина – совсем как в танце змей, который как раз исполнялся на контрасте смуглой и белой кожи. Только сейчас это уже был не танец.

Анджали застыла статуей, почти повторив позу злотого бога, который по-прежнему безмятежно и спокойно улыбался, глядя пустыми глазами.

– Сейчас он её задушит! – крикнул кто-то наверху.

Капельки пота опять потекли по вискам, но Анджали не дёрнулась и не попыталась сбросить с себя змеиное кольцо.

Кобра обвила её за талию, поднялась выше, а потом положила голову женщине на плечо.

Только и оставалось, что чуть повернуться и коснуться губами треугольной страшной морды.

Три поцелуя. Дело сделано.

Змеиный язык защекотал шею, и Анджали невольно вздрогнула. Но змей не набросился на неё, а скользнул кольцами вокруг ног, будто обнимая.

– Смотрите! Она соблазнила даже Тату! – раздался голос царицы Асти. – Она – ракшаси! Демоница!