– В Брахмалоке? Царица с кем-то меня путает, – советник посмотрел на неё так же прямо. – Я всего лишь недостойный старик. Таких, как я, не допускают в божественные города.

Но Анджали не поверила.

– Прошло много лет, – сказала она, – но я вспомнила тебя! Тебя и это ожерелье, – она указала на жемчужины со спиралями.

– А, царица про глаз Гириши? – брахман коснулся ожерелья кончиками пальцев, похожими на палочки из самшитового дерева. – Да, такое украшение обычно не носят люди моего рождения и положения. Но я считаю, что нельзя пренебрегать божественной помощью. Пусть даже бог наг, беден, ходит с нечёсаными волосами и пляшет на потеху своим преданным. Тот, про кого ты говоришь, тоже носил такое украшение? Значит, он тоже понимал, что внешний вид обманчив.

– Что за игру ты ведёшь? – требовательно произнесла Анджали.

– Не осмелюсь играть перед тобой, царица, – советник поклонился со смирением и почтением. – Но то, что ты видела кого-то в небесном городе, в самой тебе выдаёт богиню, хоть ты и пытаешься скрыть свою сущность. Поэтому я хочу рассказать тебе то, о чём не рассказал царю и его военачальнику. Они всего лишь люди, какой с них спрос в битве против демона? Другое дело – богиня…

Анджали молчала, ожидая, что он скажет дальше. Она не знала, кто перед ней. Враг или друг? Если считать, что рассказав ей о чёрном танце он поставил под угрозу её жизнь – то враг. Но если вспомнить, что именно этот рассказ сделал возможным встречу с Танду – то… Нет, не друг. Но и не враг.

– Князь Ранджит – всего лишь человек, – продолжал брахман. – Он и бороться с демоном хочет по-человечески. Вызвать его на поединок возле реки, столкнуть в реку, увлечь его на дно и в лучшем случае – со славой погибнуть вместе с демоном. Но я сомневаюсь, что Граха примет бой у реки. Не так он глуп. Скорее, глупость – думать, что так его можно победить.

– К чему ты говоришь мне это? – сквозь зубы процедила Анджали. – Объясняй короче и ясней.

– Прости, царица, это старческая болтливость, – повинился советник. – Просто хочу сказать тебе то, что не сказал нашему царю. У людей нет надежды на победу против Грахи. Сначала погибнет наш отважный военачальник, потом погибнет наше войско, а потом падёт наш город, потому что никакие, даже самые крепкие ворота, не смогут защитить нас от огненной руки Грахи. Он придёт и убьёт нашего царя, заберёт все его богатства и его жён. Люди привычны к плену, это их судьба – всегда быть в рабстве у сильнейшего… Но твоя божественная кровь, царица, не может испытать такого позора. Поэтому тебе надо бежать. Я уже приготовил для тебя лошадь. Бери её и уезжай, пока Граха не пришёл в этот город.

– Уезжать? Куда я поеду, безумный старик? – вспылила Анджали.

– Куда богине угодно, – ответил тот. – Может, богиня вернётся в город богов. Не знаю, что заставило тебя покинуть те благословенные места и оказаться на нашей презренной земле, но лучше бы тебе вернуться домой. Ты не знаешь, что победитель делает с жёнами побеждённого. И лучше бы тебе этого не знать… Или ты думаешь, что сможешь покорить демона Граху? Говорят, он любит красивых и талантливых женщин…

– Нет! – против воли воскликнула Анджали.

– Так я и думал, – советник кивнул, глядя на неё. – Тогда поторопись. Войско Грахи на расстоянии двух дней пути, на востоке. Скоро они будут здесь. Идём, я провожу тебя до потайных ворот. Никто не остановит тебя, и никто ничего о тебе не узнает. Это не бегство, царица, это не трусость. Пусть скажут такое, но ты не слушай. Это единственный разумный выход. Если не можешь победить, то сбеги. Бегство – это не проигрыш, нет. Проигрыш – это идти в бой, не имея надежды.