– Уведите! – царица с силой оттолкнула пленницу, отчего та чуть не упала, скованная цепями.

Снова гандхарвы подхватили ослушницу под локти, снова поволокли.

Вимана ждала на площадке возле тюрьмы – маленькая, хищно блестевшая длинными крыльями, как у стрекозы.

Воды Анджали не дали, а просить она не стала. Зачем, если жить осталось всего ничего? Звери… люди… В таких цепях она умрёт раньше, чем до неё кто-то доберётся. Но смерть – это выход. Умрёшь – и забудешь всё, что было. Навсегда. Потому что у неё нет духовной силы Танду, чтобы заставить богов вернуть память о былом. Она может только уничтожать всё, к чему прикасается. И терять всё, что любит. Кого любит. Ревати, Хема, Танду, Сахаджанья – все они останутся в прошлом.

Вимана летела довольно долго.

Гандхарвы не переговаривались между собой и даже не оглядывались на пленницу. Чтобы не привлекать их внимания, Анджали старалась не шевелиться. Потому что при каждом неосторожном движении громко звенели цепи.

Но когда вимана пошла на снижение, Анджали не утерпела и приподнялась, посмотрев в окошко.

Внизу, сколько хватало глаз, был лес.

Окутанный предрассветной дымкой, тёмный, похожий на зелёный океан.

Даже если случится такое совпадение, что Лавана увёз Танду именно в это место, чтобы спрятать – как найти их в огромном лесу? Полном хищников, ядовитых змей и прочих опасностей, что подстерегают на земле?

Небесная колесница приземлилась, шум её крыльев затих, но гандхарвы не торопились выходить и не торопились высаживать преступницу. Они о чём-то заспорили, разговаривая шёпотом.

Анджали затаилась, стараясь даже дышать реже, чтобы не звякнуть кандалами.

– …в цепях! Что она сделает? – донёсся до неё голос одного из гандхарвов.

– Нам приказали даже не смотреть на неё! – ответил второй.

Тут они помолчали, потом дружно оглянулись на пленницу и так же быстро отвернулись.

Перешёптывание возобновилось.

– Что она сможет нам сделать?

– А что сделала всем тем, которые у неё были? Нага убили, человек попал в амокшу, а Коилхарна… лучше бы, наверное, убили. Зато теперь все знают, что происходит с теми, кто сунул свой банан в то, что принадлежит царю богов.

Они снова оглянулись.

Анджали почувствовала их взгляды – жадные, почти ненавидящие.

– Наверное, только сила бога способна ей противостоять. Ты же слышал, она жила в Патале… Нахваталась там от нагов колдовских штучек…

– Слышал… – с тяжёлым вздохом отозвался первый.

– Значит, выбрасываем её и летим обратно.

– Выбрасываем, – проворчал в ответ его товарищ. – Жаль только, что товар ещё хорош, а мы не попользуемся.

– Зато твой банан останется при тебе. Я слишком дорожу своим, чтобы рискнуть им ради женских дырок… пусть даже обласканных царём.

Гандхарвы вышли из виманы, открылась боковая дверь, Анджали схватили за лодыжки и вытащили наружу. Бросили тут же, на жухлую от солнца траву, а потом крылья-лопасти виманы закрутились, небесная колесница оторвалась от земли и поднялась в небо.

Анджали проводила виману взглядом, пока она не исчезла в небе, которое только-только начало розоветь.

Вокруг было тихо, даже ветер ещё не проснулся и не шелестел листвой. И, конечно же, вокруг не было ни ручейка, ни озера.

Первым делом Анджали попробовала освободиться от цепей, но кузнец сделал своё дело на совесть. Металлические петли наручников запирались такими же металлическими замочками на толстых дужках. Отломать их, просунув щепочку, или сбить камнем, оказалось невозможно.

Собравшись с силами, Анджали встала на ноги и засеменила наугад. Идти куда-то – это хоть какая-то надежда. Если сидеть на траве, вряд ли явится тот отчаянный, который бросит вызов богам и спасёт. Ну а если явится царь богов… При одной мысли об этом, Анджали, как могла, ускорила шаг. Лучше умереть от жажды, от укуса змеи, но не попасть опять в руки зверя в человеческом обличии.

Если Шакра бросится в погоню, то прежде всего прилетит сюда, на место приземления виманы. Прочитает путь по записи в памяти небесной колесницы, найдёт нужные цифры на карте… Пусть поищет свою жертву в лесу. Без карт.

Или он не прилетит. Бросил Анджали на произвол судьбы, как бросил когда-то Шьяма-Мукхи.

Анджали подумала об этом и не испытала ни обиды, ни разочарования. Пусть развлекается, с кем хочет. Лишь бы больше никогда не видеть его. А он не видел её.

Солнце поднималось выше, становилось жарко. Страшно хотелось пить, и одолевал мелкий лесной гнус, от которого невозможно было отмахнуться.

Уже совсем изнемогая, Анджали вдруг выбралась на берег небольшой речушки – даже, скорее, ручья. Вода была холодная, от неё заломило зубы, но Анджали жадно напилась, лакая, как животное, потому что невозможно было напиться из горстей, мешали кандалы.

Чуть отдохнув, она вывалялась в прибрежной глине. Это хоть как-то защищало от мух и комаров. Лицо распухло, пот заливал глаза, и отбросить прилипшие ко лбу волосы не было никакой возможности. И почесать места укусов – тоже. И сорвать хоть один фрукт с ветки. Она попыталась достать хоть что-то зубами, но не смогла.

Анджали побрела вниз по течению, решив не уходить далеко от воды. Так, хотя бы, не умрёшь от жажды. И возле воды можно встретить людей. Только не известно, что принесёт эта встреча.

Но освежённое водой тело уже не хотело умирать. Уже не хотелось лежать жалким комочком и ждать смерти. Анджали долго шла по камням, сбивая ноги, скользила по мокрой глине, спотыкалась о корни деревьев, а когда силы совсем покинули, поползла на четвереньках.

Где-то около четырёх часов после полудня она в полузабытьи улеглась под корнями дерева, росшего над рекой. Нужно немного передохнуть, а потом ползти дальше… Идти уже вряд ли получится…

Сон навалился чёрный, тяжёлый. Анджали снилось, что Шакра схватил её и Танду, и собирается бросить Танду в костёр. Когда-то нагов хотели уничтожить в огне…Тогда Танду удалось спастись… Анджали слышала, как трещат дрова, пожираемые пламенем, но ничем не могла помочь – её держали крепко, за руки и за ноги… сдавили шею…

– Всё хорошо, богиня, всё хорошо, – донёсся до сознания добрый старческий голос.