Анджали с трудом открыла глаза. Тело ныло, лицо и руки нещадно чесались, и как продолжение сна слышалось потрескивание дров в огне. Она попыталась приподняться, звякнули цепи и дёрнули её обратно, мешая привычно двигаться.

– Где я? – Анджали повернула голову, осматриваясь.

Она находилась в простой хижине, посреди которой в открытом очаге горели сухие ветки. Над огнём висел котелок, пахло травами, мёдом и топлёным.

Сама Анджали лежала на постели, отмытая от засохшей глины, с расчёсанными волосами. К израненным ступням, ладоням и коленям вместо тканевых бинтов были привязаны широкие листы.

– Ты у друзей, богиня, – произнёс тот же голос, и из-за изголовья кровати шагнул высокий худощавый старик.

Тёмный, как глина, с белой бородой и почти лысый.

Одет он был бедно, ткань набедренной повязки истрепалась по краям, но глаза смотрели добро, а морщинистые губы улыбались.

Старик помог Анджали сесть и поднёс к её губам чашку с водой, подкисленной соком фруктов.

Жадно напившись, Анджали спросила:

– Я ведь на земле?

– Да, богиня, – ответил старик. – Ты в деревне Неллур, а я – её староста. Меня зовут Велу.

– Но у меня нет друзей на земле, – сказала Анджали, подумав.

Никогда в жизни она не слышала имя «Велу» и даже не подозревала, что есть деревушка, названная в честь дерева «нелли».[1]

– Прости, богиня. Друзья – это было сказано мною слишком самонадеянно, – ответил старик, подойдя к очагу, чтобы подкинуть дров. – Мы – твои верные последователи. В нашей деревне нет кузнеца, но я послал сыновей в Арайи-нагар. Дней через пять они должны вернуться, приведут кузнеца, и мы снимем с тебя цепи.

– Почему ты называешь меня богиней? – после некоторого молчания поинтересовалась Анджали. – Я – не богиня. Ты ничего обо мне не знаешь.

– Мне не известно, кто поступил с тобой так жестоко, – ответил старик, – но мне известно, кто ты. Ты – Натадеви. Наши девушки приносят тебе жертву цветами нагчампы и молятся, чтобы быть красивыми и привлекательными, чтобы муж любил и почитал их всю жизнь.

– Что за безумие я слышу! – Анджали хотела всплеснуть руками, но их держали цепи. – Никакая я не Натадеви. И никакая не богиня. Я – бедная изгнанница, и буду благодарна тебе за любую помощь. Если избавишь меня от кандалов…

– Не знаю, что за игру ты затеяла, богиня, – с улыбкой покачал головой староста, – мой человеческий ум не смеет вмешиваться в твою лилу, но тебя не узнать невозможно. Твоя статуя стоит в столице, в главном храме, а я сам видел тебя. И хоть прошло много лет, но я сразу тебя узнал. Моя память сохранила твои черты. Я всегда вспоминал тебя и молился тебе. Хоть я и не девушка, – он засмеялся. – Но когда я призывал тебя, мои желания всегда исполнялись. Поэтому и я, и моя семья, и люди моей деревни – мы все готовы служить тебе.

– Какая статуя? Какое служение? О чём ты?.. Ты никогда меня не видел. Мы никогда не встречались.

– Встречались. Давным-давно ты посетила нашу деревню, – объяснил старик. – Тогда в Неллуре жило много семей, и на праздники сюда собирались жители из соседних деревень. Это было ещё до войны. Я тогда был ещё достаточно молод, второй год, как женился. Мы веселились всю ночь, и когда юные девушки начали танцевать, появилась ты. Мы сразу поняли, что ты – богиня. Потому что ты заставила своим танцем землю запеть, а небо заплакать. И ты танцевала с богом. Это был самый прекрасный танец, что я видел в своей жизни. Пусть я – простой человек, и мне не ведомы божественные тайны, но я тоже могу понимать прекрасное. И я всю жизнь стремился к прекрасному. Поэтому в моей деревне тебе нечего бояться. Если тебе угодно, я сохраню твою тайну.

Он поклонился Анджали, сложив ладони в жесте покорности.

– Позову жену, – сказал он, по-доброму улыбаясь и ещё раз кланяясь. – Её зовут Прия, и она поможет тебе, богиня. Если что-то понадобится – скажи ей, она передаст мне. Любое твоё желание будет выполнено, если это в наших силах.

– А-а… я… – только и смогла произнести Анджали вслед старику.

Много лет назад… Земля запела, небо заплакало… Танец в человеческом поселении…

Они прилетали сюда вместе с Танду, когда она так необдуманно вызвала магию чёрного танца. Ревность женщин, восхищение мужчин…

Прошлое снова врывалось в жизнь. И можно было лишь гадать – это знак судьбы или простое совпадение.

Много лет назад… Юноша, что танцевал тогда на празднике, состарился…

В хижину вошла женщина, закутанная в покрывало. Она несла медный таз, держа его одной рукой и упирая в бедро. В другой руке она несла черпак на длинной ручке.

Поставив таз на пол, женщина присела на корточки перед очагом и принялась переливать в таз горячую воду из котелка. Вышитый край покрывала скрывал лицо. Женщина была крупнее старосты, полнотелая и не такая тёмная кожей. На запястьях звякнули медные и стеклянные браслеты. Видимо, староста любил и баловал жену. Сам он был одет гораздо беднее.

– Простите за беспокойство, что я причинила вам, госпожа Прия, – сказала Анджали, сложив ладони.

Она всё ещё сидела на постели, но сейчас попыталась встать.

– Если вы дадите мне кусок ткани, чтобы я могла прикрыться…

– Меня зовут не Прия, – ответила женщина глухо, продолжая переливать воду черпаком.

– О, простите, я думала, что вы – жена уважаемого Велу, – извинилась Анджали. – Он сказал, что придёт его уважаемая супруга. Могу я узнать ваше имя?

– А сама не вспомнишь? – женщина резко повернулась к ней, движением головы сбросив покрывало на плечи.

Она медленно поднялась навстречу ничего не понимающей Анджали.

Пламя очага осветило круглое, красивое лицо. Тёмные глаза были подведены, длинные ресницы бросали тень на щёки. Брови были аккуратно выщипаны, губы подкрашены. Красивая, ещё нестарая женщина. Полнотелая, статная, и двигалась она плавно, красиво, будто танцевала.

– Ревати!.. – ахнула Анджали, узнав черты давно исчезнувшей подруги. – Это ты?!

[1] Дерево эмблика, иначе называемое «индийский крыжовник».