ГЛАВА 41 — МЕДРА

Я вошла во Двор Дракона, набрасывая плащ на плечи, его края задевали подол черно-золотого платья под ним. Кулон Блейка лежал у моей ключицы. Я осторожно коснулась его пальцем. Внезапно он стал тяжелее. Все, чего он хотел, — это поговорить с Никсарисом. Так почему же у меня было такое плохое предчувствие по этому поводу? Земля под ногами была ледяной. На камнях блестел иней, сияющий, как звездное поле.

Я избегала внутреннего двора с момента пробуждения Никсариса в прошлом году. Большая часть завалов, оставшихся после его драматического возрождения, была убрана. На месте, где он когда-то более века стоял каменной статуей, не было возведено ничего, что могло бы заменить ее. Вместо этого его собратья остались без него. Три огромных каменных дракона, застывших во времени.

Раньше я смотрела на них как на прекрасные произведения искусства, благоговея перед мастерством, которое было вложено в их создание. Теперь я знала правду. Не искусство, а какая-то темная магия осквернила драконов, удерживая их в ужасном плену, который вытравил из них память, если не саму душу.

Мой взгляд остановился на первом драконе, которого я увидела. Вораго, красный Инферни из Дома Дракхэрроу. Поверхность дракона, вырезанного из красного песчаника, была грубой. Глаза Вораго, казалось, горели даже сейчас, а раздувшиеся ноздри отражали неподвластное времени выражение страсти и ярости.

Я обратила свое внимание на золотого дракона Молиндру, Луминтара Дома Орфос. Родригес сказал, что это был дракон, которого он разбудил бы, будь у него выбор. Прожилки золотистого мрамора, которые бежали по каменной поверхности Молиндры, казалось, заставляли ее мерцать. Ее царственное лицо смотрело на меня сверху вниз, ноздри изящно раздувались, а рот изогнулся в том, что некоторые могли бы назвать улыбкой.

Наконец, мой взгляд упал на Алабри, сильврейнского дракона из Дома Мортис. Выражение лица белого дракона было безмятежным. И все же что-то в этом покое было тревожным. Дракону со льдом в дыхании и битвой в крови не место выглядеть таким спокойным.

Я подняла глаза, когда по ночному небу прокатился раскатистый грохот. Никсарис. Он появился на звездном фоне, широко расправив темные крылья. Устремившись вниз, он приземлился с оглушительным грохотом, его когти заскрежетали по скользким от инея камням.

«Вот и я, — негодование в его голосе было ощутимым. — Зачем вы позвали меня сюда?»

— Я же говорила тебе. Это не моя идея, а Блейка. Он должен тебе что-то сказать. Он сказал, что это важно.

Никсарис оглянулся на меня, его золотые глаза сузились: «Я этому не верю. В воздухе разит обманом».

— Ну, а я ему верю, — твердо сказала я. Точнее, доверяю ему.

Я подумала о том, что Блейк сказал о желании извиниться перед Никсарисом. Было ли совершенно наивно думать, что они могут начать все сначала? Не то чтобы Никсарис планировал надолго остаться в моей жизни, не говоря уже о жизни Блейка.

Звуки приближающихся шагов заставили нас обоих повернуть головы в сторону дальнего входа в галерею.

Никсарис ощетинился: «Если это ловушка, знай, что я так легко не попадусь».

— Это не так, — горячо возразила я. — Я бы никогда так с тобой не поступила. Конечно, ты знаешь меня лучше, чем…

Я резко остановилась. Потому что из тени вышел не Блейк. Вместо этого вперед вышел профессор Родригес, за ним последовал Каге Танака. У обоих мужчин были арбалеты.

У меня внутри все сжалось.

— Родригес? Кейдж? Какого черта вы здесь делаете?

— Медра, — сказал Родригес твердым голосом. — Отойди от дракона.

Я осталась точно там, где стояла:

— Что вы здесь делаете? Почему вы держите оружие?

Никсарис зарычал, звук завибрировал в воздухе. Но Родригес даже не вздрогнул.

«Если они думают причинить мне вред этими жалкими инструментами, они будут разочарованы, — сказал Никсарис почти скучающим тоном. — Их стрелы разобьются о мою чешую».

Это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Но ненамного. «Ты уверен?»

«Я не птенец, бескрылая. Моя шкура выдерживала более серьезные угрозы, чем эти».

— Медра, — заговорил Кейдж. — Уйди. Ты не понимаешь. То, что мы делаем, необходимо. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мы защищаем тебя.

«Необходимо… Слово, которое я слышал раньше. Обычно предшествующее предательству», — пробормотал Никсарис.

— Мне не нужна твоя защита. И, думаю, я многое понимаю, — отрезала я. — Вы угрожаете Никсарису.

«Сейчас я уничтожу их обоих, — сказал Никсарис почти лениво. — Ты должна уйти с пути пламени».

Ситуация быстро выходила из-под контроля.

— Мы спасаем тебя, — твердо сказал Родригес, поднимая арбалет. — Спасаем всех нас.

Никсарис пошевелился у меня за спиной. Его крылья раскрылись: «Если вы не хотите, чтобы вас уничтожили, тогда я уйду».

Это показалось мне гораздо лучшей идеей. Я не могла поверить, что он предоставил мне выбор. Потом я подумала о статуях. Возможно, он не хотел рисковать, уничтожая их.

«Да, пожалуйста, уходи. Они идиоты. Я разберусь с ними», — сказала я с облегчением.

«Единственная причина, по которой я не уничтожаю их сейчас, — это из уважения к вам. Если я увижу кого-нибудь из них снова, они будут едой, а не мужчинами».

«Я понимаю. Это невероятно любезно и больше, чем они заслуживают», — поспешно ответила я.

— Кейдж, — рявкнул Родригес. — Сейчас!

Кейдж сделал выпад — не в сторону Никсариса, как я ожидала, а в мою сторону. Я была так потрясена, что повернулась слишком поздно. Мои кулаки взлетели в воздух, но он поймал мое запястье в середине удара. Я изогнулась, плащ запутался, когда я попыталась ударить, но хватка Кейджа была непреклонной. Он схватил меня за другую руку, заломив ее мне за спину.

— Отпусти меня! — закричала я, отбиваясь от него. — Ты ублюдок! Отпусти меня!

Взревел Никсарис, его массивное тело подалось вперед: «Я передумал».

— Никсарис! — закричала я. — Нет! Убирайся отсюда!

Родригес поднял свой арбалет.

«Пусть летят их жалкие стрелы, — Никсарис грохотал в моей голове. — Я раздавлю…»

Звон тетивы заставил его замолчать. Стрела полетела точно в цель. Я ждала, что она отскочит от чеши черного дракона и упадет на землю. Но вместо этого стрела ударила Никсариса чуть ниже плеча, с ужасающей легкостью пробив чешую. Его гневный рев внезапно перешел в крик боли.

— Нет! — закричала я, сильнее отбиваясь от Кейджа.

Никсарис слегка пошатнулся вперед, и я издала крик ярости при виде его в таком состоянии — ошеломленного и страдающего, с золотыми глазами, полными шока. Затем в него попала вторая стрела. Она вошла ниже, глубоко в бок.

«Как? — его голос дрожал в моей голове. — Их оружие не должно…»

Слезы текли по моему лицу.

— Что вы делаете? — закричала я. — Какого черта ты делаешь, Родригес? Зачем ты это делаешь? Я никогда не прощу тебя! Никогда!

Родригес шагнул вперед, глядя на меня с сочувствием в глазах. Я ненавидела его за это. Он указал на арбалет:

— Это не просто оружие. Можешь передать это Никсарису, он, вероятно, в замешательстве. Стрелы были покрыты алхимическим составом, предназначенным для проникновения сквозь шкуру дракона. Реликвия моего ордена.

— Какого еще гребаного ордена? — вспыхнула я. — О чем ты говоришь?

Никсарис зарычал, но его голос прозвучал слабее, чем раньше. Его массивное тело дрожало: «Страж Углей… Охотники на драконов».

Родригес опустился на колени рядом с Никсарисом, выдергивая нижний болт. Кровь полилась на мерзлую землю, темная и дымящаяся. Слезы застилали мне зрение, пока я смотрела.

— Ты убиваешь его! — закричала я.

— Мы не убиваем его, — спокойно ответил Родригес. — Но нам нужна его кровь.

— Зачем? — спросила я. — Какого черта ты творишь, Родригес? Что бы это ни было, это неправильно! Не нужно быть гением, чтобы понять это!

— Неправильно? — Родригес встал, его глаза горели. — Я никогда в жизни не делал ничего более правильного. Это единственный способ защитить тебя. Защитить всю Санграту. От него. — Он указал на Никсариса.

— Он не причинил вреда Санграте! — воскликнула я. — Он никому не причинил вреда! Кроме Высокородных, конечно. Я думала, ты будешь только рад этому. — Я уставилась на болт в руке Родригеса. — Что ты собираешься делать с кровью?

— Использовать ее, чтобы превратить его в камень, — сказал Родригес.

— Нет! — Я отчаянно замотала головой. — Ты не можешь этого сделать! Его пытали достаточно долго!

Мой взгляд приковался к золотистым глазам Никсариса, в них была очевидна его боль. На этот раз у дракона не было остроумных замечаний. Ни одного едкого слова. Его морда выглядела почти смиренной.

— Этого не может быть… — Всё это время я боролась с Кейджем, пытаясь высвободить руки.

Его хватка на моих запястьях болезненно усилилась:

— Медра, остановись. Пожалуйста. Ты только всё усложняешь.

— Иди нахуй, Танака! — я изо всех сил пнула его в голень.

Но Кейдж даже не дрогнул. Он был силен. Так же силен, как Блейк. Это не было похоже на противостояние с Риган или Куинн. Так же, как и Блейк, он был сложен по-другому — впечатляюще, почти устрашающе.

— Никсарис представляет угрозу для рожденных мором, Пендрагон, — отрезал Родригес. — Если он останется жив, хрупкое равновесие, которое мы поддерживали столетие, рухнет. Ты знаешь, что тогда произойдет? Война. Хаос. Потери жизней будут огромными. Ты не хочешь, чтобы я это делал? Но какая альтернатива? Позволить Высокородной душе соединиться с тобой? Ты этого хочешь?

— Нет, — выдохнула я, все еще извиваясь в хватке Кейджа. — Но не это. То, что ты предлагаешь — зло, Родригес. Я думала, ты хороший человек.

Его лицо посуровело:

— Хороший человек защищает свой народ, какой бы ценой это ни обошлось его душе.

Голос моей матери все это время звучал в моей голове, нашептывая слова кровопролития. Теперь я повернулась, и всего на секунду хватка Кейджа на моей правой руке слегка ослабла.

Мои пальцы пошарили в складках плаща, нащупывая рукоять клинка, который я прикрепила к бедру в своей комнате в башне Авари, прежде чем спуститься во внутренний двор. Я выдернула его и сильно толкнула Кейджа. Затем, заведя запястье назад, я изо всей сил вонзила лезвие в то, что, как я надеялась, было его боком.

Лезвие встретилось с плотью.

Кейдж взвыл. Звук был грубым, первобытным, яростным. Вряд ли он был человеческим. Волосы у меня на руках встали дыбом. И все же я не собиралась останавливаться. Я бы никогда не остановилась.

Родригес кричал. Кейдж рычал. Я проигнорировала их обоих.

«Снова, доченька, снова!» — подбадривала меня мама. — «Не останавливайся, пока он не начнет истекать кровью на земле. Сражайся сейчас за свою жизнь, за дракона!»

Мои пальцы снова потянулись назад за кинжалом, сжимая рукоять и выдергивая его. Затем я вскинула руку, насколько могла, и ударила Кейджа локтем в живот со всей силой, на какую была способна. Он застонал, его горячее дыхание коснулось моей шеи, но не отпустил.

Рукоять кинжала в моей руке была влажной. Я вывернула запястье, когда Кейдж нащупал мою руку, пытаясь снова прижать меня к себе. С собственным диким рычанием я рубанула назад, но его рефлексы были быстрее. Его рука перехватила мое запястье в середине замаха, кинжал дрожал в моей руке.

— Хватит, — прорычал он низким гортанным голосом.

«Ему больно, — удовлетворенно промертвовала моя мать. — «Хорошо. Он мне никогда не нравился. Всегда думала, что есть что-то странное в человеке, который может оставаться таким спокойным».

У меня не было времени закатывать глаза. Я была слишком занята, пытаясь освободиться, пытаясь вырваться из оков собственных костей, мышц, тела. Каждая унция моей силы противостояла силе Кейджа, но это было бесполезно. Он вырвал кинжал из моей хватки. Клинок звякнул о камни, звук прозвучал как похоронный звон. Паника разлилась по моим венам.

«Ты сражаешься с духом воина, — слабо прогрохотал Никсарис в моей голове. — Но я бы не хотел, чтобы они сломали тебя здесь сегодня, бескрылая малышка».

— Не смей сдаваться! — закричала я вслух. — Сожги их! Сожги их обоих! Никсарис, сделай это! Просто сделай это, черт возьми! — Я рыдала. — Не дай им превратить тебя в камень. Никсарис, пожалуйста!

Руки Кейджа сжались вокруг меня, удерживая на месте. Его тяжелое дыхание отдавалось у моего уха. Все, чего я хотела — это быть подальше от него. Я никогда больше не хотела видеть его лицо или лицо Родригеса.

— Медра, пожалуйста. Просто остановись.

— Никогда! — взревела я, мой голос дрогнул, когда горячие слезы заструились по замерзшим щекам. — Отпусти меня! Сейчас же!

Мой крик был резким, рвущимся из глубины меня, пока Кейдж крепко держал меня железной хваткой. Золотые глаза дракона сверкнули. Они были тусклее, чем раньше. Его крылья опустились, силы, чтобы поднять их, иссякли.

«Их яд… — выплюнул он. — «Ослабляет меня. Я не могу вызвать пламя. Мне… жаль».

«Не смей извиняться! — прошипела я в ответ. — «И ты, блядь, тоже не смей сдаваться! Ты сильнее этого! Ты сильнее всех нас, вместе взятых! Сожги их, Никсарис! Я знаю, ты можешь это сделать!»

Никсарис издал низкий рык, но он был глухим. Лишенным своей обычной силы. Его голова слегка опустилась.

— Медра, ты никому не помогаешь, — проворчал Кейдж позади меня, его дыхание было прерывистым. Я спиной чувствовала, как колотится его сердце. — Просто… остановись!

Вместо этого я прижалась к нему еще сильнее.

— Хватит! — прорычал Кейдж, в его голосе слышались разочарование и боль. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Тебе придется убить меня, черт возьми, когда ты меня отпустишь, — прорычала я в ответ. — Потому что в противном случае я убью тебя первым, Танака!

Родригес был занят тем, что что-то делал на земле. Я наблюдала, как он открыл свою кожаную сумку и достал флаконы. Внезапно он огляделся. Затем его взгляд остановился — не на мне, а на Кейдже.

— Где Блейк? — позвал он.

В этот момент что-то внутри меня широко раскрылось.