ГЛАВА 18 — БЛЕЙК

Она лежала подо мной, ее грудь поднималась и опускалась с каждым неровным, прерывистым вдохом. Ее огненные волосы разметались по моей кровати, как кровавый ореол. Ее широко раскрытые зеленые глаза уставились на меня, почти со страхом встретившись с моими.

Я уже знал, что еще найду в ее глазах, если посмотрю достаточно пристально. Ненависть. Желание. Две стороны одной медали. Я знал это, потому что они отражались в моих собственных глазах.

Ее обнаженная кожа сияла в свете лампы. У нее были веснушки. Не только на лице — те, о которых я знал. Нет, они были повсюду, рассыпанные по телу, как созвездия. Я хотел прикоснуться к каждому из них, запомнить их своими руками, боготворить губами каждое прекрасное пятнышко, пока она не застонет подо мной от удовольствия.

Черт, она была красива. Конечно, я находил ее привлекательной с того первого дня. Но теперь я понял, что на самом деле понятия не имел о ее истинной красоте.

Она была произведением искусства, вылепленным так, что не оставалось места для изъянов. Бледная гладкая кожа подчеркивала изящные изгибы. Каждый дюйм ее тела — идеальный баланс силы и женственности. Мой взгляд задержался на мягком изгибе ее плеч, талии, изгиб которой заставлял мое сердце сжиматься. Было в ней что-то такое, перед чем я чувствовал себя бессильным. Как будто она была вырезана из того же материала, что и драконы, и была такой же потусторонней. Невозможно подчинить ее полностью. Но черт возьми, я собирался попытаться.

Хотя ее взгляд по-прежнему был вызывающим, она не смогла скрыть румянец на щеках — или нежный румянец, заливший ее грудь. Я чувствовал сладковатый запах влаги между ее бедер. Это сводило меня с ума. Она могла презирать меня — я уже знал это, — но ее тело явно этого не делало.

Пендрагон скрывала темные желания. Теперь я мог видеть, как они таятся в ее изумрудно-зеленых глазах. Греховные мысли. Греховная похоть. Я хотел воплотить в жизнь все мысли, что у нее когда-либо были обо мне.

Я лениво провел руками по ее груди, лаской проводя пальцами по соскам, пока она не ахнула.

— На этот раз ты притихла, Пендрагон, — пробормотал я насмешливо. — В чем дело? Кот прикусил тебе язык?

Ее глаза вспыхнули:

— Ты невыносим даже в постели.

Я усмехнулся:

— И все же ты, кажется, не стремишься уходить. — Мой взгляд блуждал по ее телу, медленно и обдуманно, наслаждаясь тем, как она покраснела еще сильнее. — Ты можете ненавидеть меня. Но твое тело рассказывает другую историю.

— Я не хочу тебя, — сказала она без всякой убежденности. — Ты отвратителен.

— И ты лжешь, — парировал я. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но часть тебя тоже хочет меня. Так же сильно, как я хочу тебя. — Я наклонился, чтобы прошептать ей прямо в губы: — Признай это.

Тогда она шокировала меня. Она приподняла голову и прижалась своими губами к моим. В тот момент, когда наши губы встретились, мир воспламенился. Ее вкус был опьяняющим. Почти таким же восхитительным, как ее кровь.

Я провел руками по ее телу, сжимая бедра, затем обхватив грудь. Я хотел прикасаться к ней везде. Жар ее кожи горел под моими ладонями. Я хотел поглотить ее, проглотить каждую горькую реплику и унцию яда, которые она когда-либо осмеливалась бросить в мою сторону. Ярость в ее поцелуе соответствовала моей и подпитывала то, что бушевало между нами.

Ее губы приоткрылись под моими, и я жадно запустил язык ей в рот, почувствовав ее резкий вдох, услышав слабый, почти невольный стон, который она издала, когда ее пальцы сжались на моей груди.

Недостаточно. Никогда не будет достаточно. Я усилил поцелуй, мои зубы впились в ее нижнюю губу, требовая большего, еще, еще. Ее руки скользнули в мои волосы, притягивая меня ближе к ней. Наши тела прижались друг к другу, и я издал стон, когда наша обнаженная кожа соприкоснулась. Ее грудь прижалась к моей, и ощущение было невероятным. Лучше, чем все, что я когда-либо чувствовал в своей жизни. Это. Это было то, в чем я нуждался. Чего я хотел с самого начала, еще с прошлого года. Мне нужна была не просто ее кровь. Я нуждался в ней. В ней всей. Я хотел ее больше, чем кого-либо из тех, кого я когда-либо встречал.

Я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, ища ее взгляд. Ее щеки порозовели, губы уже припухли от силы поцелуя.

— Так и должно быть, — пробормотал я. — Ты чувствуешь это?

— Что ты имеешь в виду? — прошептала она. Ее руки подергивались, как будто она не могла решить, оттолкнуть меня или притянуть ближе.

— Вот когда я должен питаться от тебя. Когда ты вот такая — расслабленная, возбужденная. Когда твое тело теплое и податливое, а разум не кричит мне остановиться. Именно тогда это и должно произойти.

Она напряглась подо мной, и я почувствовал, как участился ее пульс. Это был не просто страх. Я чувствовал ее желание. Она поддавалась искушению. Я легонько провел большим пальцем по ее подбородку — нежнейшее из прикосновений, которое заставило ее ахнуть и запрокинуть голову, обнажая плавные контуры шеи.

— Мы ненавидим друг друга, — выдохнула она.

— Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться, маленький дракон. — Я рассмеялся, когда ее глаза расширились. — Это правда. Черт возьми, так, может быть, даже лучше.

— Менее сложно, — признала она.

Я улыбнулся:

— Верно. Я мог бы немного отступить, если бы ты позволила мне легче питаться. — Я почувствовал, как она слегка напряглась. В моих устах это прозвучало слишком похоже на сделку. — Но тебе это тоже пошло бы на пользу, — поспешно добавил я. Я бы определенно позаботился об этом.

Я провел рукой вниз по ее телу и скользнул пальцем по ее клитору, чтобы напомнить ей о том, как хорошо я мог бы заставить ее почувствовать себя. Затем я обхватил рукой свой член и немного отклонился назад, позволяя ей хорошенько рассмотреть меня и все, что я мог предложить. Ее глаза расширились еще больше.

— У тебя прямо сейчас внутри все болит, не так ли, маленький дракон? Тебе хочется ощутить мой член в себе. Если простое наблюдение за тем, как я дрочу, так сильно завело тебя, насколько лучше было бы настоящее занятие?

Она прикусила губу, и моя рука чуть не соскользнула. Она выглядела такой чертовски красивой там, подо мной: ее гладкая веснушчатая кожа, ее розовая полная грудь. Я знал, что сейчас она меня не остановит. Она не собиралась кричать. Если бы она захотела, она могла бы приподняться и ударить меня по лицу. Черт возьми, я бы позволил ей. Но она этого не сделала.

— Посмотри на меня, маленький дракон. Посмотри, какой я твердый для тебя. Ты зажала мой член в тисках. — Мой голос был сдавленным рычанием. — А я еще даже не внутри тебя.

Она слегка ахнула, и я воспринял это как знак. Я опустился на нее, располагаясь напротив ее входа, раздвигая ее своим членом. От соприкосновения она застонала. Я схватил ее за руки, закинув запястья ей за голову, и она ахнула. Она считала меня монстром? Тогда в своих самых мрачных снах она, должно быть, представляла меня таким в своей постели. Она хотела, чтобы я был немного грубым. Я это чувствовал.

— Позволь мне показать тебе, как это может быть хорошо, — прошептал я, прижимая ее к себе.

Я начал продвигаться внутрь нее в тот же момент, когда опустил голову к ее горлу. Мои губы коснулись изгиба ее шеи — легкая, как перышко, ласка, от которой она задрожала. Затем, с нарочитой медлительностью, я вытянул свои клыки, давая ей как раз достаточно времени, чтобы почувствовать предвкушение, когда они коснутся ее кожи, прежде чем я вонзил их внутрь плоти. В тот же момент одним мощным толчком бедер я полностью вошел в нее.

Она вскрикнула, когда мой член вошел в нее, ее тело напряглось, бедра приподнялись мне навстречу. У меня не было слов. Нет слов, чтобы описать, как ей было хорошо. У меня закружилась голова, когда я пил ее кровь и трахал ее одновременно, безжалостно держа ее запястья над головой, пока она извивалась на мне. Но она никуда не собиралась уходить. И в следующий момент я отпустил ее, чтобы вместо этого обхватить ее бедра, прижимаясь к ней. Ни на секунду не вынимая своих клыков из ее шеи, я снова вошел в нее.

Она была тугой. Черт, какая же она была тугая. Ее лоно сжалось вокруг меня, и на секунду я чуть не отстранился от ее шеи. Было бы проще, если бы она была сверху. Но всегда был следующий раз. Ее кровь текла по моему языку, стекая по моему горлу с неописуемым ощущением. Как огонь и шелк, грубый и мощный, наполняющий меня силой, от которой гудели все мои кости. Я зарычал на нее, не в силах остановиться. Ее кровь не походила ни на что из того, что я пробовал. В ней была сущность, которая взывала ко мне, кровь к крови.

Когда я двигался внутри нее, мой член входил в нее снова и снова, мои клыки пускали ей кровь, все остальное исчезло. Не было ненависти. Не было гнева. Между нами нет войны. Только эта мощная, первобытная связь, которую никто из нас не мог отрицать. Вопрос был в том, чувствовала ли она это тоже — или я был единственным, кто вообще воображал, что это было.

Мое тело хотело от нее все большего. Я снова толкнулся в нее, шире раздвигая ее бедра. Она приподнялась надо мной в ответ, прижимаясь своим телом к моему, как будто пытаясь принять меня глубже внутрь. Ее руки были повсюду на мне, ее ногти прочерчивали линии на моей спине, шее, плечах. Риган однажды проделала это со мной, и я сказал ей, чтобы в следующий раз она держала свои руки при себе. Но с Пендрагон я бы с гордостью носил знаки ее влечения ко мне. Может быть, я даже посмотрю на них в зеркало на следующий день, представляя выражение чистого, прекрасного предвкушения на ее прекрасном лице как раз перед тем, как я вонжу в нее свои зубы и член.

Я чувствовал, что уже балансирую на грани — смесь ее тела и крови быстрее подталкивала меня к очередному оргазму. Но я хотел, чтобы это было хорошо для нее. Я насытился. В течение нескольких минут я выпил то, что обычно заняло бы у меня гораздо больше времени при обычном питании с ее запястья, как мы неохотно делали раньше. Немного отстранившись, я смаковал последнюю каплю ее крови, проводя языком по своим клыкам. Какое-то мгновение я нервно смотрел на ее шею, затем увидела, как два маленьких прокола быстро заживают и исчезают. На этот раз шарф ей не понадобится.

Затем я взглянул ей в лицо. Она покраснела, ее ресницы были опущены, мягкие, как лепестки, губы приоткрылись, когда она посмотрела на меня. Я знал, чего она хотела, но о чем не собиралась просить. Я накрыл ее рот своим, просовывая свой язык ей в рот, лаская её им, снова и снова толкаясь в нее, доводя ее до предела, пока моя рука скользила между нами, потирая ее клитор. Она крепко сжала мой член, и крик сорвался с моих губ, когда я содрогнулся, наша кульминация захлестнула нас, как волна удовольствия.

Я почувствовал момент, когда она кончила, всю красоту этого. То, как ее тело напряглось, содрогнулось, расслабилось. Я оторвался от ее губ и увидел выражение ее лица — выражение за гранью счастья, за гранью удовлетворенности. И я подарил ей это. Это было приятно. Так чертовски приятно знать, что я могу заставить ее делать больше, чем просто ненавидеть меня. Опасно хорошо. Она посмотрела на меня, ее ресницы мягко затрепетали.

— Это, — грубо сказал я, мой голос был хриплым и прерывистым от нахлынувших ощущений. — Именно так ты и должна себя чувствовать. Всегда.

Ее глаза встретились с моими, полные замешательства.

— Ты можете ненавидеть меня сколько угодно, маленький дракон, — пробормотал я, нежно убирая прядь рыжих волос с ее лица. — Но часть тебя теперь знает. Пути назад нет.

Я наблюдал, как она медленно приходила в себя, ее грудь плавно поднималась и опускалась от остатков напряжения. Румянец на ее щеках усилился, когда она взглянула на меня, как будто снова осознав, где мы находимся и что только что сделали. Я не смог удержаться от ухмылки. Она выглядела потрясающе подо мной со своими дикими рыжими волосами. Красный дракон, обнаженный для меня. Я скатился с нее и встал, направляясь к шкафу, чтобы взять шикарный черный халат, отделанный красным шнуром. Не говоря ни слова, я протянул его ей.

Она мгновение смотрела на него, прежде чем осторожно принять и надеть, завернувшись в мягкую ткань. Вид ее такой пробудил во мне что-то первобытное и собственническое. Она была одета в мои цвета, на груди — эмблема моего Дома, ее стройную фигуру скрывала ткань, на которой был нанесен мой аромат. Это было символично. Осознавала она это или нет.

— Ты можешь одолжить это, — мягко сказал я, указывая на халат. — Я не могу допустить, чтобы ты вернулась в свою комнату обнаженной. — Мой взгляд задержался на ее обнаженных ногах, и она нахмурилась, одергивая халат.

— Очень великодушно с вашей стороны, — пробормотала она. Но я заметил слабый огонек удивления в ее глазах. Я представил, как завтра войду в трапезную рядом с ней. Все узнают. Они увидят ее и поймут. Медра Пендрагон больше не была какой-то неохотной консортом, стремящейся порвать со мной. Она была моей во всех отношениях, которые имели значение. Кормление от нее больше не будет битвой. Я сделаю так, чтобы это доставляло удовольствие нам обоим. Так должно было быть всегда. Я облажался, но теперь я мог все исправить. Так сказать, повернуть время вспять.

— Чему ты улыбаешься? — резко спросила она, прерывая мои мысли. Ее зеленые глаза подозрительно сузились.

— Ничего, — небрежно ответил я, откидываясь на спинку кровати. — Просто думаю о том, как хорошо ты так выглядишь.

Ее лицо вспыхнуло, и она отвернулась, занятая завязыванием пояса халата. Я был почти доволен тем, что позволил моменту растянуться, купаясь в удовлетворении от осознания того, что получил то, что хотел. Почти.

— Ты знаешь, — сказал я, мой голос все еще звучал непринужденно. — Это не должно быть сложно. Мы можем облегчить жизнь нам обоим.

Она замерла, ее руки замерли.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — продолжил я. — Тебе не обязательно продолжать притворяться, что ты так сильно меня ненавидишь. Если мы собираемся этим заниматься, то должны получать от этого удовольствие, верно? Вот увидишь. Все будет лучше, если ты перестанешь постоянно бороться со мной, Пендрагон.

Резкий, недоверчивый смех, вырвавшийся у нее, застал меня врасплох.

— Ты действительно невероятен, Блейк. — Она встала и плотнее запахнула халат, глядя на меня сверху вниз. — Подумать только, я действительно на секунду подумала, что ты, возможно, действительно чему-то научился.

— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? — рявкнул я, садясь прямее.

— Это значит, что ты не понимаешь, — сказала она опасно низким голосом. — Между нами ничего не изменилось. Как ты сказал, нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы трахаться.

Я почувствовал себя так, словно получил пощечину.

— Я не твоя. И уж точно не какой-то приз, которым ты можешь похвастаться перед школой, если это то, о чем ты думаешь.

Я почувствовал, как мои щеки запылали.

— Я не это имел в виду. Но после всего…

— Да, после всего, — эхом повторила она. — После всего, что ты сделал со мной и моими друзьями, после того трюка, который ты выкинул сегодня на уроке, я не могу поверить, что действительно сижу здесь, в этом халате, все еще в твоей комнате. Что, черт возьми, со мной не так?

Она произнесла эти слова с такой горечью. Я уставился на нее. Неужели она уже сожалеет об этом?

Мои челюсти сжались, гнев вспыхнул.

— Чего ты хочешь от меня, Пендрагон? Я дал тебе все.

Она соскользнула с кровати и встала.

— Ты ни хрена мне не дал. Если уж на то пошло, я всегда даю. — Она медленно покачала головой. — Ты так быстро забыл сегодняшнее утро?

— Я не забыл, что ты сидишь рядом с Кейджем Танакой, нет, — огрызнулся я в ответ.

— И я не забыла, как ты унижал моих друзей. Ты довел Флоренс до слез, — выпалила она.

Я вздрогнул. Флоренс. Темноволосая, тихая девушка в очках. Я знал, что она была особенной для Пендрагон. Я пытался сделать так, чтобы её выбрали в Дом Дракхэрроу, чтобы они могли быть вместе, но Кейдж каким-то образом отклонил мой выбор. Но Пендрагон даже этого не знала. Я никогда ей не говорил.

Теперь я глубоко вздохнул. Она уже направлялась к двери. Не подумав, слова вырвались сами собой, низкие и хриплые:

— Мне… жаль. Все в порядке?

Она остановилась, положив руку на дверной косяк, и обернулась, чтобы посмотреть на меня. Долгое время она ничего не говорила. Затем кивнула.

— Хорошо. Но ты все равно мудак. А это? Это не значит, что ты победил.

Затем она вышла, оставив меня сидеть на кровати и пялиться на дверь.

Я снова откинулся на спинку кровати, запустив руки во все еще влажные волосы. Я почувствовал странную смесь эмоций, переполняющих меня. Гнев, замешательство и что-то еще. Грусть? Нет, этого не могло быть. Я не умел грустить. Грусть, депрессия, беспокойство — все это были черты блайтборнов. Высокородные им не потакали.

Я сжал челюсти. Я должен был быть счастлив. Я получил то, что хотел. Секс был невероятным. Лучше всего, что у меня когда-либо было. Конечно, она должна чувствовать то же самое. Скоро она вернется за добавкой. Этого было достаточно. Так и должно было быть. Но это было не так. Я хотел большего. Но я не знал, что именно.

Я посмотрел через кровать туда, где она только что сидела. Ее отсутствие было присутствием. Ее не было всего мгновение. Я уже скучал по ней. Если бы она осталась, что бы мы делали дальше? Разговаривали? Обнимались? Снова трахались? Заснули в моей постели? Я представил, как мое тело обвивается вокруг нее, защищая ее. Это было бы не так уж плохо.

Но обниматься, разговаривать, спать — все это ты делал с тем, кто тебе действительно нравился. У меня и раньше были девушки, но когда они оставались и разговаривали, я обычно не слушал и просто ждар, когда они уйдут. Когда они засыпали, я оставался на своей половине кровати. Я не обнимал их со спины.

Но с Пендрагон? Я хотел всего этого. Я хотел поговорить — и я хотел услышать, как она говорит со мной. Я хотел знать о ней все — откуда она на самом деле, кто ее семья, ее любимая книга, ее любимый предмет. Я хотел спать рядом с ней. Держать ее в своих объятиях. Прежде всего, заботиться о ее безопасности.

Но я не мог рассчитывать ни на что из этого. Потому что она мне не доверяла. Единственное, что я мог сделать, это то, что я делал все это время: оставаться бдительным. Защитить ее, даже если она этого не знала. Она могла ненавидеть меня сколько угодно, но я был ее защитником, ее солдатом. Это не изменилось.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться. Попытался не думать о том, как мой старший брат назвал бы меня «жалким», если бы знал половину того, что крутилось у меня в голове. Завтра будет другой день. Может быть, Пендрагон поймет, как нам хорошо вместе. Может быть, она появится у моей двери, умоляя о большем. А если нет? Что ж, мне просто придется напоминать ей. Снова и снова.