ГЛАВА 19 — МЕДРА

Плюшевая ткань халата Блейка приятно коснулась моих голых ног, когда я осторожно выскользнула в коридор. Моя комната находилась всего в нескольких шагах. Если двигаться быстро, никто меня даже не заметит.

Я сильнее вцепилась в полы, неосознанно зарываясь подбородком в мягкий воротник, и только через секунду поняла, что делаю. Я вдыхала его запах. Халат насквозь пропитался ароматом Блейка — густым, богатым и безошибочно узнаваемым. Но за привычными нотками скрывалось что-то еще, резкое и почти металлическое. Запах крови и близости. От этой мысли мои щеки мгновенно вспыхнули, и я невольно ускорила шаг.

Но сегодня удача была явно не на моей стороне.

— Так, так, так, — раздался в полумраке бархатный голос. — Что у нас здесь?

Я замерла на полушаге. Желудок скрутило в тугой узел, когда из тени впереди плавно выступила Риган. Она была не одна: по обе стороны от нее стояли Гретхен и Куинн. Их одинаковые серебристо-светлые волосы поблескивали в тусклом свете факелов, а глаза сияли злобным восторгом.

— Мы помешали твоей маленькой позорной прогулке? — промурлыкала Куинн, выразительно указав на то, что было на мне надето. — Это халат Блейка, или ты прихватила собственный, чтобы дополнить образ соседской шлюхи?

— Я думаю, Блейк просто наконец-то сжалился над ней, девочки, — подхватила Риган, и её голос буквально сочился фальшивым сочувствием, хотя по лицу было видно, что она в ярости. — В конце концов, даже бродячей собаке рано или поздно бросают кость. Видимо, он дал ей то, о чём она умоляла с самого первого дня в Академии. Ну, он мужчина, можем ли мы его винить? Она ведь месяцами на него охотилась. — Риган брезгливо повела носом. — Фу. Я чувствую её запах даже отсюда.

Я почувствовала, как лицо заливает густой румянец унижения.

Гретхен противно хихикнула:

— Ты планировала спуститься в общую комнату в таком виде? Решила устроить небольшое шоу?

Она бесцеремонно протянула руку, явно собираясь сорвать с меня халат, но я резко отступила назад, свирепо взглянув на нее.

— Не припомню, чтобы я просила ваших комментариев, — холодно отрезала я. — А теперь освободите проход. Вы стоите перед моей дверью.

— О, но мы просто пытаемся помочь тебе, Медра, — приторным тоном отозвалась Риган, изображая ложную заботу. — Ты ведь не хочешь, чтобы вся Академия считала тебя карманной подстилкой Блейка?

— Нет, я бы очень не хотела, чтобы кто-то подумал, будто я заняла твое прежнее место, Риган, — парировала я.

Королева факультета мгновенно пошла красными пятнами от злости.

— Может, ты именно этого и хочешь? Пытаешься пользоваться покровительством Блейка и цепляешься за его имя, чтобы сохранить хоть какую-то значимость теперь, когда твой дракон улетел?

Гретхен снова прыснула:

— Скорее, она просто оседлала кое-что другое.

Она сделала непристойный жест, и вся троица разразилась визгливым, издевательским смехом.

— Хотите знать, что я вижу, когда смотрю на вас троих? — перебила я их, и мой голос прозвучал достаточно жестко, чтобы мгновенно оборвать этот хохот.

Риган презрительно прищурилась:

— И что же?

Я указала пальцем на её подругу:

— Я смотрю на тебя, Гретхен, и вижу, как ты стоишь с прижатым к лицу лезвием, а отвратительный лоскут твоей щеки полощется на ветру, потому что ты оказалась слишком медлительной и тупой, чтобы увернуться от собственного ножа. Помнишь это? Потому что я помню отлично.

Гретхен резко побледнела и инстинктивно коснулась лица, которое за лето успело безупречно затянуться благодаря её вампирской регенерации.

— А когда я смотрю на тебя, Куинн, — я перевела тяжелый взгляд на вторую, — я вижу трусливую сучку, которая в ужасе забилась на дерево, потому что побоялась встретиться со мной лицом к лицу. Но я всё равно тебя достала, верно?

Я сделала резкое, безжалостное движение рукой, имитируя выстрел из лука прямо ей в бок, и Куинн испуганно отшатнулась.

— И наконец ты, Риган. — Я невесело улыбнулась бывшей приме Дома Дракхэрроу. — Я вижу раздавленную, отчаявшуюся бабу, которая валяется плашмя в грязи. Именно там твое законное место. И это зрелище всегда будет стоять у меня перед глазами, каждый раз, когда я буду смотреть на тебя — на жалкую пустышку, которая до сих пор цепляется за мужчину, больше ей не принадлежащего. Он тебя не хочет, Риган.

Я сделала решительный шаг вперед и предупреждающе зашипела сквозь зубы. Риган испуганно отпрянула, будто всерьез опасалась, что я испорчу её безупречный макияж. Мой триумф оказался достаточно сладким, чтобы на секунду заглушить кипящую в груди ярость.

— А теперь, — процедила я низким, убийственным голосом, — убирайтесь с моего пути, девочки, пока у меня не возникло искушения повторить прошлый семестр.

Я решительно пронеслась мимо них, не добавив больше ни слова, ворвалась в свои покои и с грохотом захлопнула дверь прямо перед их носами, повернув ключ.

В ту же секунду вся моя напускная бравада мгновенно испарилась. Я бессильно прислонилась спиной к деревянной створке, грудь тяжело вздымалась, пока я отчаянно пыталась восстановить дыхание. Руки крупно дрожали.

Им всё-таки удалось пронять меня и забраться под кожу. Сдержаться в такой ситуации было выше моих сил. Но на самом деле я злилась вовсе не на этих девиц. Они оставались точно такими же несчастными и презренными, как и всегда, здесь ничего нового.

Я была в ярости на саму себя. Это я совершила самую глупую, самую непоправимую ошибку в своей жизни.

Я посмотрела на алый шелк халата, затем с отвращением сбросила его на пол и отступила на шаг. Но запах Блейка никуда не делся — он плотно окутывал мое тело, будто вторая кожа. Я не могла от него спрятаться, не могла убежать. Он остался на мне. И во мне.

Чувствуя глубокое омерзение к собственному бессилию, я пересекла комнату и распахнула дверь в ванную. Собственное отражение в зеркале заставило меня вздрогнуть. Вот что видели Риган и её свита: девчонку с безумным взором, растрепанными волосами и губами, распухшими от поцелуев, на которые ей ни в коем случае нельзя было соглашаться.

От вида себя, столь явно отмеченной Блейком, к горлу подступила тошнота. Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я резко открыла кран, и шум льющейся воды заполнил тишину. Дождавшись, пока струя станет обжигающе горячей, я щедро плеснула в ванну пену с ароматом миндаля и вишни, вылив гораздо больше обычной нормы. Я отчаянно надеялась, что этого сильного запаха хватит, чтобы навсегда смыть Блейка со своего тела.

Смыв с себя пену, я забралась в воду и погрузилась по самый подбородок. Я зажмурилась, но стоило закрыть глаза, как воспоминание о его руках на моей коже нахлынуло с новой силой. С глухим стоном я в сердцах прижала ладони к лицу.

С конца прошлого курса этот парень вел себя как эгоистичный тиран высшей пробы. И не только со мной — он планомерно портил жизнь Тео, Флоренс и Више. И вместо того, чтобы заставить его заплатить за утреннюю выходку в трапезной, что сделала я? Покорно пришла в его спальню и дала ему ровно то, чего он так жаждал. Я оказалась слабой. Хуже того — эгоистичной дрянью. Я позволила похоти вычеркнуть из памяти то, как он унизил моих близких.

В мыслях невольно возник образ Никсариса. Он снова заблокировал ментальную связь, но было несложно представить его реакция на это.

«Всадница никогда не отдает свою силу ради сиюминутного удовольствия или минутной слабости».

Наверняка он выдал бы что-то в этом роде. С той лишь оговоркой, что я не была его всадницей. Интересно, был ли черный дракон столь же суров со своими прошлыми наездниками? Впрочем, какая разница, сейчас они все равно мертвы. Скорбел ли он о них так же глубоко, как о потере остальных драконов?

Я снова закрыла глаза, и лицо Блейка упрямо всплыло из глубин памяти, наплевав на все мои попытки защититься. Я вспомнила его тело, прижатое к моему так плотно, словно на эти несколько минут мы действительно стали единым целым и оставили всю вражду позади. Меня нещадно грызла вина, но суровая, постыдная правда заключалась в том, что это был лучший секс в моей жизни. Всё вышло слишком легко. Мы подходили друг другу идеально, как две половинки одного пазла.

Временами он казался невероятно красивым. В какой-то момент его кожа в полумраке будто замерцала, и мне почудилось, что его черные татуировки ожили, превращаясь в настоящую драконью чешую, переливающуюся на плечах и груди.

Когда я наконец открыла глаза, вода в ванне успела полностью остыть. Кое-как выбравшись наружу, я насухо вытерлась и завернулась в полотенце, принципиально избегая смотреть в зеркало. Халат Блейка по-прежнему валялся на полу посреди комнаты. Я долго буравила его взглядом, а затем со злостью пнула ногой глубоко под кровать.

С глаз долой — из сердца вон.

Высокие двойные двери Библиотеки Кровавого Крыла тихо скрипнули, когда я толкнула их и вошла внутрь. Знакомая волна благоговения тут же захлестнула меня, как и в первый раз. Масштабы этого зала неизменно поражали: бесконечные ряды высоких стеллажей из темного дерева уходили далеко в полумрак. За длинными столами сидели студенты, склонившись над фолиантами и стопками пергамента, а их приглушенный шепот сливался с мерным шелестом страниц. Над нашими головами медленно двигался зачарованный потолок, разделенный на четыре сектора. Мой взгляд замер на одном из них — там расстилалась бескрайняя пустыня с пологими барханами красноватого песка, над которыми как раз поднималось солнце, заливая всё золотистым светом.

Если каждая часть этой фрески отображала реальное место в Санграте, то наше королевство было поистине колоссальным. Я успела изучить лишь крошечную часть местной географии, но любая надежда на то, что какое-нибудь соседнее государство сможет спасти меня от Высокородных, давно растаяла. Санграта, по сути, являлась целым миром. И если другие обитаемые земли и существовали, они находились слишком далеко, чтобы брать их в расчет.

«Чужой мир во всех отношениях», — мягко отозвался в сознании голос моей матери. В этот вечер я сознательно решила взять с собой кинжал, в котором она была заточена. В последнее время она стала слишком замкнутой и одинокой в своей стальной темнице.

«Ты скучаешь по прошлому?» — мысленно спросила я её. — «Я имею в виду Аэркан». В конце концов, та земля была её домом гораздо дольше, чем моим.

«Не особо», — задумчиво ответила она. — «Наверное, это прозвучит странно, но я безумно скучаю по своему телу. Мне не хватает верховой езды, ветра в волосах, вкуса хорошего вина. Не говоря уже о потрясающем ощущении гибкого обнаженного мужчины, прижатого к моей…»

«Ладно, ладно!» — поспешно перебила я её. — «Хватит предаваться воспоминаниям».

«Что ж», — спокойно отозвалась Оркада. — «Ты сама спросила. И кстати, могла бы поблагодарить меня за деликатность».

«Поблагодарить за что?»

«За то, что я избавила тебя от материнских нотаций на тему репродукции. Если ты забыла, я была свидетельницей твоего недавнего… свидания».

Я вспыхнула до корней волос, лицо мгновенно запылало. Какая-то девчонка с охапкой свитков, проходившая мимо, удивленно на меня покосилась.

«Ты видела это?!» — ментально воскликнула я.

«Не видела напрямую», — пояснила мама. — «Скорее уловила общее впечатление, когда ты забирала кинжал из комнаты. Ощутила отголоски чужих эмоций».

«Ты можешь чувствовать такое от одного моего прикосновения?» — я была одновременно раздражена и под впечатлением.

«Да», — Оркада мысленно зевнула. — «Видишь, какая я понимающая? Я ведь даже не засыпаю тебя вопросами. Например, насколько твой принц был хорош, как долго продержался и насколько щедро одарен природой…»

«Хватит, прекрати!» — твердо оборвала я этот поток откровений. — «Давай лучше найдем Флоренс».

Я изо всех сил попыталась сосредоточиться на деле, глубоко вдыхая знакомые запахи старого пергамента, кожи, древесного дыма и свечного воска. Медленно продвигаясь по главному проходу между стеллажами, я наконец заметила подругу. Флоренс сидела за дальним столом, буквально забаррикадировавшись внушительными стопками книг. Её темные волосы были небрежно заправлены за уши, а очки сползли на самый кончик носа, пока она увлеченно перелистывала страницы массивного тома.

Заметив мое приближение, она отложила книгу и тепло улыбнулась:

— Медра! У тебя получилось прийти.

— С трудом, — выдохнула я, опуская сумку на стул и оценивающе разглядывая её трофеи. — Впечатляющая коллекция.

Флоренс слегка смутилась:

— Да вот, решила заранее набрать литературы для «Сада алхимика».

— Это твой любимый предмет в этом семестре, верно? — с улыбкой спросила я.

— А как иначе? — искренне воскликнула она. — Я просто обожаю профессора Алленвейл! Да и профессора Родригеса я всегда любила… — Она резко осеклась и густо покраснела, заметив мою выразительно приподнятую бровь. — Ну, в смысле, не «любила» в том самом смысле! Ой, Медра, ты отлично понимаешь, о чём я.

— Отлично понимаю, — ухмыльнулась я, подвигаясь ближе. — Ты считаешь его чертовски привлекательным.

— Он потрясающий преподаватель, и я искренне восхищаюсь его глубоким интеллектом, — чопорно заявила Флоренс, поправляя очки.

— И его отличной задницей, — вставила я шпильку.

— Медра! — ахнула подруга, испуганно оглядываясь по сторонам, словно ожидала, что профессор Родригес материализуется у неё за спиной в ту же секунду.

«Какая лицемерка», — хихикнул в моей голове мамин голос.

«Тише», — мысленно предостерегла я её. — «Или в следующий раз останешься сидеть в шкафу». Она фыркнула, но послушно замолчала.

Я рассмеялась, видя панику на лице Флоренс:

— Расслабься, нас никто не слышал, честное слово.

— Ну и хорошо, — выдохнула Флоренс, возвращая очки на переносицу. Она внимательно и настороженно всмотрелась в мое лицо. — Итак, я так понимаю, Блейк согласился перенести кормление на более раннее время?

— Гм, да, — быстро соврала я. — Всё прошло нормально. Он был… удивительно покладистым.

— О, я так рада! После утреннего скандала в трапезной я места себе не находила, боялась, что он снова начнет портить тебе жизнь, — облегченно улыбнулась Флоренс.

Оркада в моей голове снова издала издевательский смешок, и мне стоило огромных усилий удержать маску безразличия.

— Да, он вел себя вполне вежливо.

— Но на тебе нет шарфа, — Флоренс удивленно нахмурилась, переводя взгляд на мои открытые запястья. — Он укусил тебя в какое-то другое место? Ну и ублюдок.

— Нет-нет, — поспешно перебила я её, непроизвольно коснувшись шеи рукой, но тут же отдернула пальцы. — Я имею в виду, шарф просто не понадобился. В этот раз было совсем не больно, честно.

Чувство вины заставило внутренности скрутиться — я искренне ненавидела лгать Флоренс. Рано или поздно мне придется выложить ей всю правду, но точно не сейчас. Из-за Блейка ли я молчала или просто из-за деликатности темы? Флоренс казалась мне слишком чистой и невинной, и мне очень не хотелось её шокировать.

— Это же здорово! — просияла она, переводя взгляд на мои ладони, и я подавила импульс спрятать руки в рукава кофты. — Потрясающе, что твоё тело начинает вырабатывать устойчивость к боли. Или дело в том, что ты была более расслабленной в этот раз? Блейк смог найти к тебе правильный подход?

«Я даже комментировать это не стану, слишком уж легкая мишень», — подала голос Оркада. — «Это как расстреливать рыбу в бочке. Пожалуйста, оцени мою титаническую сдержанность».

«Ты просто образец целомудрия, мам», — мысленно съязвила я.

Вслух же я ответила Флоренс:

— Да, можно сказать и так.

— Ну, вообще-то укус Высокородного и не должен причинять страданий, если верить медицинским трактатам, — задумчиво протянула Флоренс. — На самом деле многие блайтборны со временем начинают испытывать от этого сильную зависимость, но это уже совершенно другой, ментальный уровень проблемы.

Я испуганно уставилась на нее:

— Зависимость? Я точно не собираюсь ни от чего зависеть.

— Я знаю. Но в этом есть определенная биологическая логика, это ведь симбиотическая связь.

Я шумно выдохнула и поспешила перевести стрелки:

— Возвращаясь к твоей тайной страсти к профессору Родригесу…

Флоренс испуганно пискнула и схватила тяжелую книгу, явно разрываясь между смущением и желанием запустить ею в меня.

— Девочки, мне нужно напоминать вам, что вы находитесь в библиотеке? — раздался строгий, но тихий голос.

Румянец Флоренс мгновенно стал багровым, когда из-за ближайшего стеллажа плавно вышла невысокая, стройная женщина. У Цзя Шэнь были точно такие же темные глаза, как у её дочери, обрамленные строгими очками в тонкой проволочной оправе. На ней был темно-синий кардиган с аккуратной вышивкой в виде мелких белых цветов по подолу, застегнутый поверх накрахмаленной блузки. Длинные черные волосы были собраны в строгий хвост, а несколько выбившихся прядей падали на лицо, выдавая тяжелый рабочий день.

Джиа с мягким стуком опустила стопку свитков на край стола и выразительно выгнула бровь:

— Я искренне надеюсь, Флоренс, что ты не собиралась швырять в подругу имуществом Академии. В частности, редкими библиотечными томами.

— Конечно нет, мама, — уныло буркнула Флоренс.

Я тихонько хмыкнула, наслаждаясь её смущением:

— Флоренс просто делилась со мной своим бурным восторгом по поводу учебного расписания на этот семестр. Вы же знаете, как она загорается, когда речь заходит о науке.

— О науке, говоришь? — Джиа перевела проницательный взгляд на меня, и я поняла, что провести её не удастся. — И ради каких именно научных изысканий ты пришла сюда сегодня вечером, Медра?

— Драконы, как обычно, — со вздохом призналась я.

— Ах да, проект по драконологии. — Джиа задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Должна признать, я редко оказываюсь в тупике, но твой исследовательский запрос оказался гораздо более сложной головоломкой, чем я рассчитывала.

Я успела в общих чертах рассказать Флоренс, что именно мне нужно найти и зачем, но мы единогласно решили, что её маме вовсе не обязательно знать шокирующие подробности — например, то, что я вообще не контролирую Никсариса и в любой момент рискую быть сожженной заживо или казненной Трибуналом за обман.

— Я перерыла большую часть наших закрытых архивов, но результаты, увы, неутешительные, — продолжила Джиа.

— По-прежнему ничего полезного? — спросила я, тщетно пытаясь скрыть разочарование. Если уж главный библиотекарь Академии не смогла ничего откопать, то на что вообще могла рассчитывать я? А ведь у меня на носу первое практическое занятие по траллгарду с профессором Родригесом.

— У нас полно общих трудов о драконах, — пояснила Джиа. — Анатомия, повадки, легенды, пара весьма сомнительных трактатов от ученых-блайтборнов, которые драконов в глаза не видели. Большинство авторов, разумеется, принадлежали к Высокородным, но их взгляды на драконов слишком часто противоречат друг другу. Но самое странное — когда речь заходит об исчезновении драконов, об этом монументальном событии нашей истории, в хрониках зияет абсолютная пустота.

Я нахмурилась:

— А как же личные дневники или записи прошлых всадников? Наверняка они должны были остаться.

— Пока мне не удалось найти ни одного первоисточника, — мягко прервала меня Джиа. — Если эти документы и существовали — а они обязаны были существовать, — их либо целенаправленно уничтожили, либо надежно спрятали много веков назад. Это злит, но одновременно и интригует.

— Интригует? — с сомнением переспросила Флоренс.

Джиа криво улыбнулась дочери:

— Ну разумеется, ты же знаешь, я обожаю хорошие тайны. — Она снова повернулась ко мне: — В любом случае, Медра, я пошла на радикальные меры.

Мои глаза удивленно расширились:

— Радикальные?

— Да, я развернула масштабную кампанию по переписке. Связалась со своими коллегами из других библиотек и академических институтов по всей Санграте, запросив у них доступ к архивам.

— Межбиблиотечный абонемент? — удивилась Флоренс. — Ты же сама говорила, что с ними вечно куча проблем.

— Да, обычно когда мы отправляем книги в другие филиалы, обратно возвращается в лучшем случае две трети, да и те в непотребном виде, — поморщилась Джиа. — Но в данном случае это играет нам на руку, мне многие задолжали услугу. Так что я рассчитываю получить ответы в самое ближайшее время.

— Спасибо тебе огромное за все эти хлопоты, Джиа, — искренне поблагодарила я её. — Мне неловко, что я так сильно нагружаю тебя работой.

Она отмахнулась:

— Глупости. Ты студентка этой Академии, помогать тебе — моя прямая обязанность.

Я мельком глянула на Флоренс, чувствуя легкий укол совести из-за того, что мы соврали Джии, будто все эти поиски нужны для эссе профессора Родригеса.

— В любом случае, я продолжу копать, Медра. Правда никогда не исчезает бесследно, даже если сильным мира сего этого очень хочется.

Прежде чем я успела ответить, мимо нас пронеслось стремительное рыжее пятно, с глухим стуком врезавшись в нижнюю полку стеллажа.

— Невилл! — всплеснула руками Джиа, когда лаффин резко развернулся и пулей пролетел под нашим столом, неистово виляя пушистым хвостом. — Нет, плохой мальчик, Невилл! — строго пригрозила она ему пальцем.

— Иди сюда, Невилл, пожалуйста, — взмолилась Флоренс, поспешно отодвигая стул и протягивая руки к зверьку. — Ко мне, ну же. Кто у нас хороший мальчик?

Но Невилл лишь задорно тявкнул и снова скрылся в лабиринте книжных шкафов.

«Опять эта нелепая пушистая крыса», — фыркнула мама. — «Что это животное вообще забыло в библиотеке? Только не говори мне, что твоя подруга всерьез надеется научить его читать».

«Сколько раз повторять: он не крыса, он лаффин. И нет, — мысленно добавила я, — Флоренс точно не настолько амбициозна».

«В жизни не видела столь бестолкового существа», — проворчала Оркада, хотя в её ментальном тоне отчетливо угадывались нежные нотки.

«Уверена, Невилл счел бы это за высшую похвалу», — криво улыбнулась я про себя.

— Только не снова, — простонала Флоренс, пряча лицо в ладонях. — Он увязался за мной из дома, и мы уже битый час пытаемся его поймать.

— Если его заметит кто-то из старших смотрителей… — Джиа в тревоге заломила руки.

— Не переживайте, — быстро успокоила я её. — Если возникнут проблемы, скажем, что его притащил Блейк. Свалим всё на него. В конце концов, Невилл — это в равной степени и его головная боль.

Джиа удивленно моргнула, а затем тихонько рассмеялась:

— О, Медра, ты просто невыносима.

— Ну, он же Глава факультета, — с самым невинным видом пожала я плечами. — Брать на себя вину за подобные инциденты — его прямая обязанность.

И я действительно ни за что не позволила бы Джии или Флоренс получить выговор из-за лаффина. В этот момент Невилл снова вылетел в наш проход, лихо запрыгнул на свободный стул, а с него сиганул обратно на пол. Его глаза буквально горели безумным, неукротимым озорством.

Флоренс бессильно покачала головой:

— Когда он в таком состоянии, ловить его бесполезно.

И словно по сигналу, Невилл рванул по главному проходу, но резко затормозил перед внезапно выросшей на его пути высокой фигурой.

— Что здесь происходит? — строго поинтересовался глубокий, ровный голос.

Кейдж Танака. Глава Дома Авари стоял в конце стеллажа, его высокая атлетичная фигура отбрасывала длинную тень на пол. Он окинул лаффина быстрым взглядом, а затем перевел свои обсидиановые глаза на меня. Воздух вокруг мгновенно словно стал плотнее. Я невольно откашлялась.

— Это Невилл, — пояснила я, указав на припавшего к полу зверька. — У него тут пятиминутка хаоса.

Кейдж изящно приподнял бровь:

— Невилл?

— Лаффин, — добавила я.

Невилл выбрал именно эту секунду, чтобы пулей проскочить у Кейджа между ног, задев его форменные ботинки. Рука парня инстинктивно метнулась в сторону, ухватившись за край полки, чтобы сохранить равновесие. Он не упал, но на его обычно каменном лице отразился неподдельный шок. Я изо всех сил прикусила губу, тщетно пытаясь сдержать смех. Видеть, как один из самых грозных и идеальных Высокородных студентов Академии едва не свалился из-за маленького пушистого комочка, было выше моих сил, и я откровенно расхохоталась.

К моему полному восторгу, уголки губ Кейджа едва заметно дрогнули в мимолетной улыбке. Флоренс тоже тихонько прыснула, но поспешно закрыла рот ладонями — она явно слишком сильно опасалась своего нового Главы Дома, чтобы смеяться над ним в открытую.

— Он терроризирует нас весь вечер, — сквозь смех объяснила я Кейджу. — Мы никак не можем его поймать.

Темные глаза Кейджа на пару секунд задержались на моем лице, а затем скользнули по книгам, разложенным на столе.

— И над чем же ты так усердно работаешь сегодня, всадница?

— Исследования, — я неопределенно пожала плечами. — Так, легкое чтение об истории драконов.

— Тебе нужна помощь?

На долю секунды я действительно поддалась соблазну согласиться. Кейдж славился своим острым умом и методичным подходом к учебе, у него наверняка были лучшие оценки на потоке. Будем честны: этот парень выглядел устрашающе компетентным во всём. Но вид маленькой черной татуировки в виде полумесяца, выглядывающей из-за воротника его рубашки, заставил меня вовремя опомниться. Этот чернильный узор служил жестким напоминанием о том, кем он являлся на самом деле. И кем была его семья.

Я вспомнила леди Иларию Авари. Если она прознает, что я понятия не имею, как управлять Никсарисом, и судорожно ищу ответы от его имени… Ответы, которые Высокородные, возможно, веками пытались скрыть от блайтборнов… Что она со мной сделает?

С другой стороны, Кейдж мог иметь доступ к таким родовым хроникам, которые я ни за что не найду на общих библиотечных полках. Кто знает, какие тайны о драконах хранит Дом Авари?

— Думаю, я справлюсь сама, — со скрытым сожалением ответила я. — Но всё равно спасибо.

Он слегка наклонил голову:

— Уверена?

— Всё это… довольно сложно, — уклончиво протянула я.

Кейдж сделал шаг ближе, и до меня донесся тонкий, едва уловимый аромат хвои. Я ожидала, что он начнет настаивать, но парень лишь понимающе кивнул в сторону Флоренс и Джии, которые с живым интересом наблюдали за нашей беседой:

— Впрочем, у тебя здесь и так отличная группа поддержки.

— Да, — тихо согласилась я. — Тут мне повезло.

Наши взгляды встретились, но Невилл снова решил вмешаться в ситуацию, с задорным тявканьем пролетев между нами.

— Я разберусь, — спокойно выдохнул Кейдж.

Прежде чем я успела моргнуть, он совершил молниеносный выпад. Только что он стоял лицом ко мне, а в следующее мгновение уже безупречно присел, аккуратно перехватив лаффина за загривок. Невилл для приличия пару раз дрыгнул лапками в его руке, но мгновенно затих, смешно поводя носом — зверек отлично почуял, что с этим парнем шутки плохи.

Кейдж бережно протянул пушистый комочек Флоренс:

— Я так понимаю, этот маленький нарушитель спокойствия принадлежит тебе?

— Огромное спасибо! — Флоренс поспешно перехватила Невилла и крепко прижала к груди. — Обычно он невероятно послушный, — безбожно соврала она, не краснея. — Понятия не имею, что на него нашло сегодня.

Губы Кейджа снова тронула едва заметная ухмылка:

— Дикие существа редко способны идти против своей истинной природы. — Его обсидиановые глаза сфокусировались на моем лице, и от этого пристального взгляда у меня внутри всё перевернулось.

«Боги мои», — восхищенно протянула Оркада в моей голове. — «Да у кого-то здесь появился преданный поклонник. Мне кажется, или температура в этом зале только что подскочила на пару градусов?»

Я изо всех сил постаралась проигнорировать её комментарий.

— Видимо, библиотека — не лучшее место для прогулок Невилла, — согласилась я с Кейджем. — Мы усвоили урок.

Лаффин выдал робкий, протестующий писк, но стоило Кейджу строго на него посмотреть, как зверек поспешно уткнулся носом в сгиб локтя Флоренс, ища спасения.

— Пройдешься со мной? — негромко спросил Кейдж, глядя на меня.

Я удивленно моргнула: — Прямо сейчас?

— Если ты больше не нужна своим друзьям, — он перевел взгляд на Флоренс и Джиа, которые уже вовсю спорили, как лучше транспортировать притихшего Невилла наружу.

Я спрятала улыбку:

— Хорошо. Думаю, они справятся.

Мы медленно пошли по коридорам, и прохладный воздух библиотеки мягко окутал нас. Шаг Кейджа был размеренным и уверенным, от всей его фигуры веяло потрясающим спокойствием. Рядом с ним я ловила себя на странном чувстве безопасности. Мы дошли до уединенного, тихого уголка между дальними стеллажами, и он повернулся ко мне лицом.

— Я знаю, что ты отчаянно пытаешься найти способ контролировать Никсариса, — ровным, тихим голосом произнес он.

Я мгновенно напряглась: — Откуда…

— Ты первая всадница за несколько столетий, Медра. Сложить два и два не так уж сложно. Особенно когда ты проводишь вечера в закрытых архивах, лихорадочно перерывая книги. — В его глазах мелькнуло искреннее веселье. — Я умею быть внимательным.

Я защитно скрестила руки на груди, пытаясь подавить нарастающую нервозность:

— Ну и что? Допустим. Что с того?

Он равнодушно пожал плечами:

— В этом нет ничего постыдного. Никсарис — непростой дракон.

— Да, — согласилась я. — Это уж точно.

Кейдж небрежно прислонился спиной к стене:

— В прошлые века многие драконы сражались под знаменами Дома Авари. Наш клан вырастил одних из самых могущественных ящеров, которых когда-либо видела Санграта. — В его голосе прозвучала тихая, вековая гордость. — И Никсарис по праву считался сильнейшим среди них.

У меня испуганно екнуло сердце. Значит, у них действительно есть подробные хроники!

— Ты читал о нем? Что конкретно тебе известно?

Взгляд Кейджа оставался кристально чистым.

— В нашем Доме есть древняя мудрость: «Сила всадника исходит от его дракона. Но его мудрость — от каждого дракона, когда-либо жившего на земле». Наши архивы уходят вглубь веков. Мы скрупулезно записывали характер каждого зверя, имена их наездников, историю болезней, тактику боя. Бесчисленное множество деталей, большинство из которых стороннему человеку показались бы невыносимой скукой.

Я во все глаза уставилась на него, пульс стремительно учащался.

— А Никсарис? Что именно записано конкретно о нем?

Выражение лица Кейджа стало задумчивым:

— Никсарис всегда обладал куда более яростным и независимым нравом, чем остальные Сумеречные драконы. У него на всё имелось собственное мнение. Он оставался предан своим всадникам, но эту преданность им приходилось завоевывать долгими годами. Он никогда не подчинялся просто так.

Эти слова попали в самую точку.

— Завоевывать? Но как?

Кейдж примирительно поднял ладони:

— Здесь я вынужден тебя разочаровать, у меня нет готовых и простых рецептов.

Но, читая между строк, я поняла: Никсарис ценил, когда к нему относились с безоговорочным уважением. Когда всадники умели слушать его, а не просто видели в нем боевое орудие.

Кейдж тонко улыбнулся:

— Он — существо колоссального ума. Не говоря уже о гордости. Если потенциальный наездник пытался помыкать им или игнорировал его советы… что ж, долго такие всадники не жили. Им невозможно было командовать силой.

Я тяжело сглотнула, вспоминая, с какой убийственной легкостью Никсарис отмахивался от моих нелепых ментальных приказов.

— А его прошлые всадники? — с любопытством спросила я. — Кем они были?

Кейдж на секунду замялся, а затем неопределенно пожал плечами:

— Хроники сохранили немногое. Имена, пара боевых подвигов — если им доводилось участвовать в крупных сражениях. Но очевидно одно: Никсарис оставался предан им до самого конца. Он делал выбор редко и осознанно, ведь драконы живут гораздо дольше смертных. Но если уж он выбирал всадника, то был готов сражаться за него насмерть.

Я пристально вглядывалась в его лицо. Интуиция подсказывала, что он о чём-то умалчивает. Но зачем ему врать мне о прошлых наездниках Никсариса? Что криминального можно скрывать спустя столько веков?

— Дом Авари… — я заколебалась, но всё же заставила себя озвучить главный вопрос. — Это ваш Дом был ответственен за то, что случилось с Никсарисом и остальными драконами? Это вы обратили их в гранит?

Глаза Кейджа мгновенно потемнели, он резко оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост.

— Нет, — твердо и жестко отрезал он. — Мой Дом не имеет к этому никакого отношения. Мы бы ни за что добровольно не отдали ни одного дракона. Что бы ни произошло с ними в прошлом, это не было замыслом Авари. Та окаменелость стала величайшей трагедией для каждого из нас.

И снова фальшь. Он явно сомневался в собственных словах, хотя я прекрасно понимала, что вслух он в этом никогда не признается.

— Но ты ведь знаешь гораздо больше о тех событиях, верно? — упрямо настаивала я.

Он нахмурился:

— Я знаю достаточно, чтобы понимать: пробуждение Никсариса — это четкий сигнал того, что баланс сил в Санграте стремительно меняется. И далеко не все Высокородные будут рады тем переменам, которые предвещает появление дракона. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Особенно если верность Никсариса в итоге вернется к Дому Авари.

Об этой стороне медали я даже не задумывалась. Неужели Никсарис действительно может переметнуться к ним? Неужели в нем еще жива память о его прежнем Доме?

Тут мне в голову пришла другая пугающая мысль:

— Ты считаешь, что я в опасности? Ты это пытаешься мне сказать?

— Ты единственная всадница в мире. Ты по определению всегда будешь в опасности, Медра. Но если ты имеешь в виду угрозу со стороны самого Никсариса — нет, вряд ли. Сумеешь заслужить его уважение, и он защитит тебя от кого угодно, если ты ему позволишь.

Я тяжело выдохнула, пытаясь унять лихорадочный бег мыслей:

— Если бы всё было так просто…

Его взгляд надолго замер на моем лице, и у меня снова перехватило дыхание. Обсидиановые глаза Кейджа, казалось, видели меня насквозь. Каково это — иметь на своей стороне кого-то вроде него? Надежного, сильного, непоколебимого и бесконечно верного?

Я густо покраснела, испугавшись собственных мыслей. Волна вины с головой накрыла меня. Что, блядь, со мной не так? Я только что встала с постели Блейка, а теперь стою здесь и… Я прикусила губу. Впрочем, я ничего не была должна Блейку. Что я твердила ему пару часов назад? Что я не его собственность. И то, что произошло между нами, не дает ему никаких прав на меня.

Кейдж слегка наклонил голову, и на его красивом лице появилась едва заметная понимающая улыбка:

— Отвлеклась?

— Нет, — слишком поспешно соврала я. Слишком быстро, чтобы это было правдой.

— Вот и отлично, — произнес он, делая еще один шаг ко мне. Глубокий запах хвои, смешанный с чем-то диким и первобытным, окутал меня, заставляя буквально прирасти к месту. На долю секунды я отчетливо представила, каково это — протянуть руку и коснуться его лица, провести кончиком пальца по четкому чернильному узору полумесяца на его шее. — Потому что есть еще кое-что, за чем я просил бы тебя внимательно приглядывать.

— За чем? — тихо спросила я.

— За Блейком, — выдохнул Кейдж, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. — Ты не замечала в его поведении ничего странного в последнее время?

Я невольно закатила глаза:

— Ты имеешь в виду, помимо того, что он ведет себя как заносчивый, эгоистичный собственник и тиран?

Кейдж тонко улыбнулся:

— Помимо этого, да. Просто не выпускай его из виду. Если заметишь за ним какие-то явные странности — немедленно дай мне знать.

— Странности какого рода? — я удивленно нахмурилась.

Выражение его лица не изменилось, но то, как жестко сжалась его челюсть, выдавало глубокую внутреннюю тревогу.

— Поверь, если это случится, ты сразу всё поймешь.

В голове завертелся вихрь тревожных мыслей:

— Ты считаешь, он опасен? Думаешь, он может причинить вред моим друзьям?

Кейдж заколебался всего на мгновение, а затем беспечно обронил:

— Не опаснее, чем любой другой Дракхэрроу в его положении.

Его загадочный, недоговаривающий тон начинал меня откровенно злить:

— Ты снова что-то скрываешь от меня, — разочарованно выдохнула я.

— Я говорю тебе ровно то, что тебе жизненно необходимо знать прямо сейчас, Медра, — мягко возразил он. Он сделал аккуратный шаг назад, позволяя мне перевести дух. — Кстати, возвращаясь к твоей просьбе о переводе на мой факультет…

— Да? — с надеждой встрепенулась я.

— Я всё еще работаю над этим вопросом. Подобные бюрократические проволочки требуют времени, — поспешно добавил он, заметив, как поникло мое лицо. — К тому же возникли… определенные осложнения.

— Осложнения? Какого рода?

— Моя мать, — пояснил он. — Нацуми не из тех, кто легко доверяет чужакам. Особенно когда речь заходит о человеке с твоим уникальным статусом.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду далеко не только мое звание всадницы.

— А ты? — прямо спросила я. Этот вопрос прозвучал гораздо более вызывающе и интимно, чем я планировала изначально. — Ты мне доверяешь, Кейдж?

Напряжение в его обсидиановом взоре стало глубже.

— Мне искренне хотелось бы верить, что наше доверие взаимно. — Он на секунду замолчал. — Помни: если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты просто придешь ко мне.

Это прозвучало не как просьба, а как твердое обещание.

Я уставилась на него, в голове по-прежнему роились сотни вопросов без ответов. Но прежде чем я успела озвучить хоть один из них, мимо нас с радостным тявканьем снова пронесся Невилл.

— Похоже, твой лаффин опять затеял погром, — заметил Кейдж. — Удачи, постарайся сделать так, чтобы он не разнес этот зал по кирпичикам.

Я тихонько рассмеялась:

— Буду надеяться, до этого не дойдет. — Когда рыжий вихрь скрылся за очередным стеллажом, я вздохнула: — Ладно, мне действительно пора ловить его и спасать Флоренс.

Кейдж понимающе кивнул:

— Спокойной ночи, Медра. И удачи.

— Спасибо, — натянуто ответила я, чувствуя внезапную неловкость.

Я проводила взглядом его высокую фигуру — он шел вдоль рядов книг с безупречно прямой, стальной спиной.

«М-м-м», — одобрительно протянула Оркада. — «А у парня определенно есть стиль. Мне безумно нравятся властные мужчины. Особенно те, кто умеет укрощать диких зверей».

«Невилл размером с кошку», — мысленно уточнила я. — «На свирепого монстра он явно не тянет».

«И тем не менее, этот Авари чертовски хорош. В нем чувствуется… утонченность и порода».

«Тут не поспоришь, он потрясающе компетентен во всем», — согласилась я.

«Правда, ему явно не хватает того безумного огня, что горит в Блейке», — подметила мама. — «Как там говорится в старых поговорках? Принц в парадном зале, дракон под простынями?»

«Нет такой поговорки, не выдумывай!» — возмутилась я. — «К тому же Блейк на благородного принца точно не тянет. Он такой же вспыльчивый и дикий, как сам…»

Я осеклась, внезапно осознав, в чём едва не призналась.

«Как сам кто?» — подтолкнула меня Оркада, и в её мысленном голосе отчетливо слышался сдерживаемый смех.

Я принципиально отказалась ей отвечать.

Вернувшись в свои покои, я бережно положила кинжал на деревянный стол у окна, сбросила тяжелые сапоги и без сил растянулась на кровати.

Бедного Невилла в итоге с позором эвакуировали в комнату Флоренс. Нам пришлось буквально силой заталкивать его в плетеную корзину, пока лаффин отчаянно скреб лапками по стенкам, подруга без конца бормотала извинения, а Джиа лишь раздраженно качала головой. Я не смогла сдержать улыбку, вспомнив, как Флоренс на цыпочках покидала библиотеку, бережно прижимая корзину к себе, словно контрабандный груз.

Но мое веселье быстро улетучилось, стоило мыслям снова вернуться к Кейджу. Шумно вздохнув, я села на постели, скрестив ноги.

«Никсарис? Ты слышишь меня? Ты здесь?»

Мгновение царила тишина. Затем я отчетливо ощутила, как дракон зашевелился в моем сознании, словно его неохотно выдернули из сна.

«Чего тебе нужно, бескрылая?» — в его голосе сквозило отчетливое раздражение, и это было вполне логично. — «Мне казалось, я ясно выразился в прошлый раз: я не намерен тратить силы на пустую болтовню, пока ты не добудешь для меня реальные сведения».

Я изо всех сил постаралась не закатывать глаза в реальности, чтобы он случайно не уловил этот жест через связь.

«Я помню. Но у меня есть информация, которая может тебя заинтересовать».

Последовала короткая пауза, а затем скептическое, утробное ворчание: «Излагай».

Я на секунду замялась, гадая, знал ли Кейдж, что я сразу же отправлюсь делиться нашими секретами с драконом. Впрочем, никаких клятв о неразглашении я ему не давала.

«Сегодня в библиотеке я разговаривала с Кейджем Танакой. Он Глава Дома Авари в Академии».

Я кожей ощутила, как фокус внимания Никсариса мгновенно и полностью переключился на меня.

«И что же этот щенок Авари хотел тебе сказать?»

Я в деталях пересказала ему слова Кейджа — в особенности его твердые заверения в том, что Дом Авари не имел отношения к тому древнему заклятию, обратившему драконов в безжизненный гранит.

Никсарис слушал меня в абсолютном молчании. Когда я закончила, из его груди вырвался яростный ментальный фырк, отозвавшийся в моей голове раскатом далекого грома.

«И ты так легко поверила на слово этому Высокородному? Отпрыску того самого клана, который веками держал меня в рабстве?»

Я была искренне потрясена: «В рабстве? Но Кейдж утверждал, что его Дом взрастил вас. Что твои прошлые всадники были из Авари. Разве ты не сам решил сражаться на их стороне?»

«Решил?!» — ментальный голос Никсариса стал опасно острым, сорвавшись на яростный рык. — «Разве новорожденный ребенок сам выбирает себе родителей, бескрылая? Неужели ты в своем бесконечном невежестве искренне веришь, будто у драконов в этом проклятом мире был хоть какой-то выбор, кому принадлежать?»

«Но ведь вы были самыми могущественными существами во всей Санграте…» — попыталась вставить я.

«Они выращивали нас с самого яйца!» — безжалостно перебил он меня. — «Они калечили наши души, намертво привязывая нас к своим амбициям с помощью жестокой магии крови. Авари использовали нас, командовали нами, манипулировали каждой нашей мыслью ради контроля над другими Домами. Не смей говорить мне о выборе, человеческое дитя».

Я с трудом сглотнула вставший в горле ком: «Прости, я не знала. Но Кейдж говорил, что ты оставался им верен. Что твоя преданность была абсолютной, хоть её и нужно было заслужить».

Никсарис на какое-то время замолчал, уходя в себя.

«Верность — слишком хрупкая и сложная вещь, Медра. Когда-то давно моя связь с Домом Авари действительно казалась мне нерушимой, как скала. Но века, предательство Высокородных и это проклятое окаменение превратили прежние узы в пепел».

Я затаила дыхание, колеблясь, но всё же решилась уточнить: «Значит… ты сейчас ничего к ним не чувствуешь? Совсем никакой лояльности к Авари?»

Снова воцарилось долгое, тяжелое молчание.

«Возможно, где-то в глубине души еще тлеет крошечный уголек. Призрачная тень тех уз, что когда-то связывали нас. Но я едва могу их вспомнить», — его голос начал медленно затихать, и на секунду мне показалось, что он оборвал связь.

Но затем его ропот вернулся: «Не позволяй их сладким речам обмануть тебя, бескрылая. Даже тем из них, кто пытается казаться другими. Они все сделаны из одного теста».

«Я буду предельно осторожна», — тихо пообещала я. — «Я раскопаю для тебя правду, как и обещала. Завтра у меня приватное занятие с профессором Хассан, я попробую вытянуть из нее хоть какие-то крохи информации. Я уверена, она знает гораздо больше, чем говорит». Хотя заставить её поделиться знаниями будет той еще задачкой.

«Хорошо», — одобрительно прогрохотал Никсарис. — «Я вижу, что ты наконец-то начала шевелить мозгами. Не забывай: если ты провалишь мою проверку, на следующей оценке Трибунала ты останешься один на один со своими палачами».

С этой вполне в его духе дружеской угрозой его ментальное присутствие окончательно растворилось, оставив меня одну в звенящей тишине темной комнаты.