16

МАРГО

Сады по ту сторону портала раскрылись. Яблоня, похожая на ту, что росла в пустынном святилище, раскинулась, образуя проход, когда нас выбросило через пролом. Слабое мерцание волшебных огоньков замерцало, когда Вельзевул заключил меня в свои объятия, когда я, споткнувшись, потеряла равновесие и повалилась вперёд. Он поддержал меня, прижавшись широкой грудью к моей спине, а его массивные крылья обвились вокруг меня, окутав меня сетью безопасности, пока медленно останавливал нас. Он держал меня в подвешенном состоянии, мои пальцы ног висели меньше чем в футе от земли, пока он не опустил меня вниз, широко расправив крылья, чтобы я впервые беспрепятственно взглянула на Второй Круг.

Сглотнула, взглянув на лестницу, которая поднималась из сада, куда мы только что вышли. Она вела на огромный балкон с видом на скалу, перила которого были украшены резьбой из красного дерева. На балконе осталось несколько человек, их внимание перешло на нас, когда дерево позади нас сместилось, закрыв путь обратно в Лимб, отрезав мне путь к спасению, в то время как стресс всё возрастал. Я знала это место, чувствовала его зов в глубине души.

Это был круг, который примет меня, когда поддамся своей смертности, место, которое станет моим домом навечно, как только присоединюсь к проклятым. Здесь нашла покой душа моей тёти после того, как Ковен разорвал её на части за порчу.

Похоть.

Я сглотнула, когда прохожие отвернулись от нас, словно посчитав нас неинтересными по сравнению с тем, что они наблюдали внизу, у подножия скал. Они перегнулись через перила, их взгляд был прикован к ним так, что у меня по коже побежали мурашки. Даже не знала, на что они смотрят, но что-то в румянце их щёк и интимных позах, которые они приняли со своими партнёрами, было достаточным подтверждением того, что я не хотела здесь находиться. Вельзевул дал мне немного времени, чтобы освоиться, выпрямился и подошел ко мне, повернув голову и глядя на меня сверху вниз, пока я наблюдала за прохожими на террасе.

— На что они смотрят? — спросила я, ненавидя саму необходимость ответа. Мне нужно было подготовиться к тому, что увижу, к страданиям, которые каким-то образом стали развлечением. Легенды о том, что произошло в Девяти Кругах, постоянно циркулировали в Роще Лощины; они служили призывом наслаждаться временем и жить полной жизнью, не обращая внимания на благочестие. Какая разница, если ты уже проклят просто за обладание магией Источника?

— Они наблюдают за душами, которые сейчас не в фаворе у Асмодея, — объяснил, делая первый шаг вперед. Он был медленным, давая мне время освоиться и уловить смысл слов, прежде чем мы достигли ступенек, которые должны были привести нас к тому, что, как я полагала, было смотровой площадкой. — Они остаются обнажёнными целую вечность, и их волочат по скалам, так что их плоть, так ярко выражающая их грехи, рвётся и кромсается на куски. Второй Круг лишает их мирской красоты, превращая в мясо и кости.

— И эти люди наблюдают? Они что, демоны, обитающие во Втором Круге? — спросила я. Ужас, охвативший меня от осознания того, что это было похоже на прелюдию, что этот знак насилия каким-то образом превратился во что-то возбуждающее в этом доме ужасов, вызвал внезапный вздох, который я подавила сдавленным звуком. Даже не могу удивиться, не тогда, когда сама лично видела, на что способно человечество. Мы были теми, у кого должна быть совесть, кто должен заботиться о себе подобных.

Демоны всегда славились своей жестокостью, тем, что наслаждались и наживались на страданиях других. Конечно же, они получали удовольствие от здешних мучений, наслаждаясь разрыванием и терзанием плоти.

— Некоторые, но не большинство. Большинство демонов Асмодея слишком заняты празднествами внутри, чтобы проводить время здесь, — сказал он, шокировав меня, пока я рассматривала скопление, наверное, из десяти пар, застрявших на патио, похожем на дощатый настил.

— Это души, обречённые на Похоть? Почему их не постигла та же участь, что и тех, что на скалах? — спросила я, нерешительно взяв его за локоть, когда мы спустились по лестнице. Он медленно повёл меня вверх, и я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке, разглядывая наряды тех, кто задержался на патио. Платья и смокинги были строгими, но гораздо более непристойными, чем могла бы ожидать от любого мероприятия на поверхности. Мужчины в смокингах давно сняли пальто, их рубашки были расстёгнуты, а рукава закатаны. У некоторых галстуки были завязаны на шее тугим узлом, который железной рукой держала их партнёрша; другие уже расстегнули ремни.

Я стиснула зубы, переключив внимание на ближайшую ко мне женщину. Её платье насыщенного рубинового цвета скользило по полу, но ткань была почти прозрачной. Единственная непрозрачная вставка скрывала интимные места. Верх был кружевным и глубоким спереди, спина была обнажена, словно нечто среднее между нижним бельем и вечерним платьем. Несмотря на обнажённую кожу, она двигалась с уверенностью, чувствуя себя комфортно в своей наготе, чего никогда не могла и мечтать достичь. Многие красные были похожи внешне, считая свои тела предметом объятий, и, используя свою сексуальность как оружие. Бывали дни, когда мечтала о том же чувстве к своей коже, дни, когда гадала, каково это — не желать скрыть каждый дюйм своего тела, скрыть следы насилия, оставшиеся в шрамах, которые оставались как на моей коже, так и в моей памяти. Она была прекрасна, слегка откинув голову назад с тихим шепотом смешка, когда её накрашенные красные губы расплылись в ослепительной улыбке, а тёмные волосы каскадом ниспадали на голую спину и касались изгиба ягодиц.

Асмодей подошёл к паре, проведя тыльной стороной пальцев по щеке женщины в момент, который показался мне предательством всего, что знала о настоящей привязанности. Это было гораздо более интимно, чем я ожидала, учитывая её близость с другим мужчиной, намекая на отношения, которые длятся дольше, чем эта ночь.

— Амелия Эротес была с Асмодеем с момента её смерти, — ответил Вельзевул на невысказанный вопрос.

Эротес.

Асмодей взглянул на нас, и лукавая улыбка расплылась по его красивому лицу, когда он увидел Вельзевула. Опустил взгляд на меня, и его глаз был таким чёрным, что казался беспросветной ночью. Центр его был тёмно-красным, перетекая в чёрный круг и плавно сливаясь с ним. Мне хотелось лишь отвернуться от этого понимающего взгляда, ощущая, как проникает в меня, когда он, не отводя взгляда, протянул руку женщине рядом с ним. Она пожала её, следуя направлению его внимания.

Её бровь поднялась, и я подумала, знает ли она, кто я. Если она видела достаточно своих потомков, попавших во Второй Круг, то знает, как отличить нас от всех остальных. От людей, виновных в том самом грехе, который так определил нашу жизнь. Я отвела взгляд, глядя на Вельзевула, стоявшего рядом со мной. Здание возвышалось за ним, словно уходя в стратосферу, но уровень земли представлял собой стену окон, не заслоняющую вид на скалы, где страдали остальные заключённые здесь души.

Внутри свет был тусклым и красным, что затрудняло понимание происходящего. Единственное, что могла различить, — это движение, извивающиеся массы движений, заставившие меня отвернуться, когда моя грудь и щеки горели от смущения. Мне следовало ожидать чего-то подобного, учитывая, где мы находились, но столкнуться с этим так публично — это было совсем другое дело. Вельзевул накрыл мою руку своей, там, где она лежала на его руке, и это мягкое прикосновение не смогло успокоить бешено колотящееся сердце.

Я чувствовала, как магия Второго Круга танцует по моей коже, мучая меня, возвращая на поверхность всё то, что была полна решимости засунуть в колодец силы внутри меня. Но я смогу это сделать. Смогу стать свидетелем деяний, которые оставили на мне шрам, и выйти с другой стороны.

Пока меня никто не тронет, я выживу.

— Марго, — произнёс Асмодей с незаслуженной фамильярностью. Они с Амелией остановились перед нами, её голова склонилась набок, словно она видела, кто я. — Не могу представить, что тебе уже довелось встретиться со своим предком. Это Амелия, первая ведьма Эротес.

Амелия взяла мою руку в свою, нежно держа её, коснулась большим пальцем моего запястья и ждала.

— Твоё сердце всё ещё бьётся, — сказала она тихим и мягким голосом, в котором было больше недоверия, чем чего-либо ещё. Её собственный большой палец не отдавался ровному ритму сердцебиения. Не мог, поняла я.

Потому что Амелия давно умерла.

Я кивнула, отдёргивая руку. Заставила себя сделать это медленно, избегая её прикосновений, как будто меня не беспокоило ужасное прикосновение её кожи к моей.

— Что она здесь делает? — спросила Амелия, поворачиваясь к Асмодею. Я ожидала, что архидемон отругает её за этот тон, напомнит ей о её месте в кругу, которым правит. Вместо этого усмехнулся, и этот звук мощно повис в воздухе. Он коснулся меня, волосы на моих руках встали дыбом, пытаясь проникнуть внутрь, соблазняя сам по себе и пронизывая той самой магией, которую Люцифер даровал Красным ведьмам.

— Расслабься, малышка, — ласково сказал Асмодей, проводя пальцами по волосам Амелии. — Она провалилась сквозь врата в битве с Майклом, как и все мы.

Успокоившись, Амелия с мягкой улыбкой наклонилась ко мне, скромно прижавшись губами к моей щеке. Я ответила ей взаимностью, хотя по коже бежали мурашки от одной мысли о том, что меня здесь коснутся, словно крошечные насекомые ползают по мне, предупреждая о том, что должно произойти.

Я бы предпочла насекомых.

— Почему бы тебе не взять её переодеться во что-нибудь более подходящее для сегодняшнего празднества? — спросил Асмодей, резко прищурившись, когда я крепко сжала руку Вельзевула.

— В этом нет необходимости. Мы просто проходим, — ответил Вельзевул, ещё раз похлопав меня в знак утешения.

— О нет, я настаиваю, — ответил Асмодей, блеснув зубами, когда он подчеркнул это слово. Между ним и Вельзевулом что-то произошло, какое-то молчаливое общение, которое ощущалось скорее политическим, чем братским. — Амелия устроила мне такую чудесную вечеринку в честь моего возвращения, было бы ошибкой с моей стороны не предоставить Марго достаточно возможностей узнать Амелию и будущее, которое ее ждет.

Что-то в Амелии, казалось, успокоилось, и она опустила руки, с любопытством разглядывая меня.

— Да, ты просто обязана остаться на праздник. Пойдём со мной, я помогу тебе собраться, — сказала она, заставив меня посмотреть на Вельзевула. Я так отчаянно хотела, чтобы он оставил меня в Чистилище, хотела избежать этого в пользу лимба, который не причинит мне вреда, но теперь, когда мы здесь, я боялась оставить его.

Он был моей единственной постоянной величиной, единственным человеком, которого я хоть немного была уверена, что не отнимет у меня.

— С Амелией ты будешь в безопасности, певчая птичка, — сказал Вельзевул, наклоняясь ко мне, чтобы заглянуть мне в глаза, пока я пыталась унять дрожь нижней губы. — Она позаботится о тебе и не оставит тебя, пока не вернёт ко мне, — он обратил всё своё внимание на Амелию, на лицо женщины, выражение которого было гораздо мягче, чем я могла себе представить. — Тебе следует пойти и провести какое-то время со своим предком, подальше от всего этого, а я поговорю с Асмодеем от твоего имени.

Я заставила себя отстраниться от Вельзевула, взяла протянутую мне руку Амелии и позволила ей обнять меня, пока она вела нас к дверям, ведущим в здание.

— Амелия? — позвал Вельзевул, открывая дверь. — Если ей причинят вред против её воли, даже Асмодей не сможет тебя защитить. Поняла? — от этого предупреждения волосы на руках встали дыбом, а угроза насилия согрела грудь.

Мужчины были жестоки ко мне, но никогда не были жестоки ради меня.

Это различие порадовало меня больше, чем могла себе позволить.

Амелия тихо хихикнула, но кивнула в знак согласия.

— Со мной она в безопасности, Повелитель Чревоугодия, — сказала она, нежно похлопав меня по руке и проведя через теперь уже открытые двери.

Я сразу же пожалела, что мы зашли внутрь. Извивания, которые видела, были гораздо сильнее без стекла, разделявшего нас, мои глаза привыкали к темноте, пока Амелия шла по проходу в центре комнаты. Она направилась к лестнице в задней части здания, совершенно не обращая внимания на сексуальные действия, происходящие вокруг нас. Слева кто-то стонал: женщина лежала на боку на краю пуфа, пока мужчина трахал её. Чуть дальше, за этой парой, мужчина стоял на коленях перед другим мужчиной, широко раскрыв рот. Люди повсюду разделились на пары, а иногда и на группы, судя по удовольствию и звукам в комнате, они, казалось, получали удовольствие от своих действий.

Удовольствие, которое я даже не начинала испытывать. Сглотнула, когда мы завернули за нижний угол лестницы, преодолев первые несколько ступенек и немного отдалившись от всего женского пола внизу. Оглянулась на дверь, чувствуя на себе тяжесть взглядов. Асмодей стоял, оживленно разговаривая с Вельзевулом, но Вельзевул не отрывал от меня взгляда, задумчиво склонив голову и наблюдая за моей реакцией на все происходящее вокруг.

Он даже не взглянул ни на одного из мужчин или женщин, замешкавшихся в разной степени раздетости, и не подумал ни о ком из проходивших мимо, словно они могли соблазнить его присоединиться к ним в подобных делах.

Его взгляд был только на мне, он следил за мной, пока мы не скрылись из виду на верхней площадке лестницы. Я была потрясена, осознав, насколько мой комфорт улетучился, сменившись тревогой, едва потеряла его из виду. Скрываясь за заботой о моём благополучии, его красные глаза горели намёком на сдержанную похоть, которая зажгла что-то в глубине моего существа, раздула пламя, которое ненавидела чувствовать внутри себя.

Это просто магия, напомнила я себе.