Чтобы придать диалогу визуальность, прибегайте к аналогиям. Часто они вводятся в текст при помощи таких слов, как «наподобие» или «словно», служащих для того, чтобы сравнить одно с другим, — в отличие от речи стереотипных «калифорнийских девчонок», использующих словцо «типа» для сравнения совершенного ничто с ничем:
— Ну, типа... сравнение это, типа... ну, знаете... это когда вы, типа... берете одну вещь и... типа... сравниваете ее... типа... с чем-то еще.
Одна из самых знаменитых аналогий — в стихотворении Роберта Бёрнса «Красная, красная роза»:
Любовь — как роза красная,
Что летом расцвела[14].
Благодаря аналогии персонаж может сделать нечто абстрактное или необычное более естественным или доступным для понимания. Как описать любовь, обращаясь к тому, кто никогда ее не испытывал? Уподобив роскошной алой розе в полном цвету.
Приведем еще несколько примеров аналогий. Вот строчка из стихотворения Эдмунда Спенсера:
Средь щёк — румяных яблочек обилье,
А губы — вишни, искушать весь мир[15].
Щеки не яблоки, а губы не вишни, но уподобляются им, поскольку являются такими же алыми, округлыми и притягательными.
В знаменитом стихотворении Клемента Кларка Мура «Визит святого Николая» (A Visit from St. Nicholas) (более известном как «Ночь перед Рождеством») говорится, что у святого «щеки как роза, как вишенка нос покраснел от мороза», а его олени «летят, точно пух тополиный»[16].
Все эти ассоциации вызывают у нас в представлении образы, которые делают многомерными описываемую личность или предмет. Теперь мы представляем себе два разнородных явления связанными друг с другом.
Вот еще пример, из мюзикла «Карусель» (Carousel). Билли Бигелоу поет о том, каким представлял себе своего будущего сына:
Он вырастет похожим на дерево:
Голова высоко поднята,
А ноги крепко стоят на земле.
Роджерс и Хаммерстайн продолжают описание следующим образом:
И никто не осмелится им помыкать или гнуть его!
Cлово «помыкать» рождено стремлением Билли выразить мысль: «Я хочу, чтобы мой сын был сильным и не позволял себя использовать», — а слово «гнуть» дополняет этот посыл, а также тонко подкрепляет визуальный образ дерева, распрямляющего ветви.
Здесь присутствует еще один смысловой подтекст: Билли знает, что сам он, ярмарочный зазывала, не более чем крохотное пятнышко на холсте жизни, и чувствует себя незначительным и никчемным. Он не хочет, чтобы его сын был таким. Если его сын станет президентом Соединенных Штатов, его «это тоже устроит».
Если вы почти ничего не знаете об орхидеях, обратите внимание, как много можно узнать о них из следующего примера, где прекрасный цветок сравнивается с предметами совершенно иного рода. Сьюзан Орлеан из «Адаптации» (Adaptation) по сценарию Чарли Кауфмана описывает орхидеи.
СЬЮЗАН
Известно свыше тридцати тысяч видов орхидей. Один вид похож на немецкую овчарку, другой на лук, третий на осьминога. Есть похожие на школьного учителя, на гимнаста, на королеву красоты со Среднего Запада, на нью-йоркского интеллектуала, в кровати с которым разгадываешь кроссворд из «Санди Таймс». Есть и похожая на старшеклассницу с молочно-белой кожей.
И так далее. Идею вы уловили.
Можно также использовать аналогию, характерную для определенного персонажа или региона. Поскольку она не является повсеместно распространенной, благодаря ей нечто известное покажется читателю или зрителю уникальным. В Миссури говорят: «Тонкий как лягушачий волос!» Мы знаем, что значит слово «тонкий», но, когда это привычное слово используется в описании такой штуки, как волосы лягушки (вы когда-нибудь видели волосы лягушки?), оно придает ощущение уникальности тому, что характеризуется как «тонкое».
— Она тоньше лягушачьего волоса.
Может быть, вы слышали фразу «холодный как ведьмина грудь в латунном лифчике в январе»? Интеллектуальная игра для читателя!