«Да, это свершилось. Мои родители ведут себя очень странно. Они сами на себя не похожи, с ними явно что-то не так. А твои?»

Под текстом фотография нежной, доброй мамы Аруша, но её лицо неподвижно застыло. Она в гостиной, смотрит прямо в камеру, губы сжаты в жёсткую линию.

В её глазах абсолютная пустота. Пусть даже Аруш не видит этих пустых глаз, но он замечает неладное, она же всё-таки его мама. Что ему ответить?

Я хожу по комнате взад-вперёд, взад-вперёд, протирая ковёр насквозь. Закрыв дверь, я кладу руку на свою баночку с семечками подсолнуха, думая о Садовнике: где он, знает ли он, что происходит?

Это моя вина. Если бы я не дала Творцу Страха эту конфету, этот ключ к реальному миру, ничего бы не случилось. Это мой Творец Страха создал весь этот хаос. Что, если… что, если семья Банерджи из-за встречи со мной оказалась в опасности? Что, если Аруш тоже так думает? А вдруг я больше не увижу Садовника, потому что он решил, что я действительно виновата в этой неразберихе, и он не может помочь такому ужасному человеку, как я?

«Мне очень жаль, Аруш».

Мне невыносимо тяжело сказать ему, что его родителей нет. Я не могу сказать, что их забрал Творец Страха. Но Аруш всё понимает.

«И что нам теперь делать?»

Что нам теперь делать? Что же делать?