На календаре вторник. Сейчас ещё утро. Папа в магазине. Мама ставит на стол тарелку с кашей, проверяет электронную почту, рассеянная и взволнованная из-за предстоящего собеседования. Мне нужно высказаться. Прошлая ночь кажется мне неподъёмным грузом, который я не могу нести в одиночку, и я хочу рассказать маме о зловещем смехе в моём сне и послании в зеркале, даже если сейчас не самое подходящее время. Я хочу сказать ей, что не могу ходить в школу, что не выношу, когда мистер Райтман смотрит на меня своими бездушными глазами, но не могу выдавить ни слова.

– У меня больше десяти лет не было собеседований, – говорит мама.

Нет, нельзя ей рассказывать, и я не могу сказать, что заболела и мне нужно остаться дома, только не сейчас, когда у неё и так куча дел. Я стараюсь унять волнение и подбадриваю её, говорю, что она обязательно справится, и мама не замечает дрожи в моём голосе, в моём дыхании. Но я понимаю, что это лишь оттого, что её нервы на пределе, а голова полна забот. И вот я стою на пороге школы, вхожу внутрь, как Красная Шапочка в пасть волка. Как Фродо в Мордор.

Я знаю, что меня ждёт. Я стараюсь не наступать на скрипучую плитку. Меня ждут жуткие глаза. Мимо пробегают ребята. Бумажные фигурки, тыквы и другие украшения к Хеллоуину свисают с потолка и подмигивают мне со стен. Мальчик с большим серым рюкзаком хлопает меня по плечу.

Чем ближе я подхожу к классу, тем труднее становится идти.

В коридоре пахнет арахисовым маслом и средством для мытья пола. Мои ноги словно окаменели, и толпа вокруг меня постепенно редеет, пока я не остаюсь в коридоре одна. Наверное, урок уже начался, хотя я не слышала звонка. Я подумываю о том, чтобы отправить Арушу сообщение, но не знаю, о чём говорить.

Скоро меня здесь найдут. Кто-нибудь из учителей или дежурный. Мне нельзя просто так оставаться на виду. Потому что кто знает, кого я встречу? Обычного учителя или кого-то с пустыми глазами, сверлящего меня взглядом? С украденной душой?

Я рисую у себя в голове, как сижу в классе за деревянной партой с царапинами на крышке, а мистер Райтман смотрит на меня.

И я бегу.

Бегу, бегу, бегу, бегу по коридору, за угол, мимо шкафчиков и кабинетов. Я понятия не имею, куда бегу, но мне нужно где-то спрятаться.

Кажется, что у меня в груди происходит землетрясение, и я начинаю задыхаться. Поле зрения сужается, в глазах темнеет.

Наконец каким-то чудом я оказываюсь у кладовки уборщицы.

И вижу, что дверь светится.