По воскресеньям мы всегда готовим на ужин картофельное ассорти, как принято в штате Айдахо.

Жаренные на растительном масле дольки картофеля с чесноком. Пюре из картошки в мундире, смешанное со сливочным маслом и сметаной. Запечённый картофель с зелёным луком и картофельная запеканка с сыром.

Папа едет за бабушкой на другой конец города, и через полчаса оба возвращаются. Мы раздвигаем стол, чтобы всем хватило места. Маме, папе, бабушке и мне.

А теперь ещё и Арушу с его родителями и младшим братом.

Нам нужно принести дополнительные стулья.

Приходится доставать тарелки из разных сервизов.

Сегодня за столом полно гостей. И почему-то я не так сильно переживаю из-за этого, как ожидала. Может быть, всё дело в тёплой картошке и добром смехе. А может, из-за семян, которые лежат у меня в кармане.

Сегодняшняя встреча была идеей родителей. Мама Аруша принесла хрустящий зелёный салат и ещё один – с жёлтым карри, картофелем и морковью. Наше ассорти закусок готово.

Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз видела человека с ничего не выражающими глазами, хотя мистер Райтман вёл себя всё более странно, а в пятницу у нас была замена.

Столько же дней прошло и с тех пор, как я побывала в чудесном Саду. Я искала его. Я заводила будильник на шесть, на пять часов утра, на три часа ночи, на любое время, просто чтобы посмотреть, появится ли Сад, смогу ли я снова увидеть свет, пробивающийся из-за двери душевой кабины. Я проводила этот эксперимент и сразу же после уроков, и после ужина. Ничего не происходило.

Наверное, я никогда не устану искать его.

– Эй, пап, – говорю я, когда все усаживаются за стол с тарелками, доверху наполненными картошкой. – Что скажешь насчёт сегодня? Какой цветок выберешь?

– Хм, – говорит он. – Наверное, это не лучшая тема для застольных бесед, но у меня из головы не выходит трупный цветок. Интересно, удастся ли когда-нибудь увидеть его вживую? А тебе что нравится?

– Картофельные цветки, – с улыбкой отвечаю я.

Папа посмеивается.

– Они, конечно, ядовитые, но пахнут гораздо лучше, чем мой вариант.

Обычно папа называет цветки попроще, вроде георгинов или календулы, но цветок высотой с человеческий рост, который распускается раз в десять лет и пахнет гнилью, – действительно необычное зрелище.

За ужином я сижу рядом с Арушем. Всё-таки еда помогает в общении, потому что, когда не знаешь, что сказать, можно просто съесть ложку пюре. Но, думаю, с Арушем мне всё равно не о чем переживать, потому что он болтает даже с набитым ртом. Он говорит:

– Эта картошка – просто объедение! У меня иногда бывают домашние уроки кулинарии. Может быть, я научусь так же готовить. Всё-таки мы живём в Айдахо. Кстати, что думаешь о конкурсе, про который я тебе написал? Что скажешь?

Я медленно пережёвываю картошку и так же медленно пережёвываю свои мысли. Всматриваюсь в открытые лица вокруг меня.

Взрослые беседуют за столом. Папа Аруша что-то нарезает на тарелке для своего младшего сына Дэва. Я снова представляю, как рассказываю Арушу обо всём: о кошмарах и людях с пустыми глазами, которые не позволяют мне даже думать о том, чтобы отправить свои стихи на конкурс. И ещё размышляю о том, как рассказать ему, им всем, о тёплом, солнечном Саде с подсолнухами, который я обнаружила у себя в ванной однажды утром. Но как мне быть, если мне не поверят? Если начнут отрицать само существование Сада? Я не могу, не могу, не могу. Этот Сад – только мой, и он слишком много значит для меня, чтобы я слышала, как кто-то не верит, что он есть, или относится к нему несерьёзно. Он – моя жемчужина, и я должна хранить его в своей маленькой раковине.

Как я объясню Арушу, что, когда думаю обо всех этих жутких вещах – о кошмарах, о доме в лесу, о больном сердце бабушки, о суждениях незнакомцев, копающихся в моих стихах, – мне кажется, что сотни пустых, ничего не выражающих глаз смотрят на меня? Я сглатываю.

– Я не знаю, – с трудом выговариваю я. – Я пока не готова.

Аруш кивает.

– Ничего страшного. Но ты подумай. Дай мне знать, если всё-таки захочешь участвовать.

Затем мы продолжаем нашу трапезу, и, когда ужин подходит к концу, все начинают убирать со стола еду и пустые тарелки. Я стою рядом с бабушкой и думаю о её реакции, если бы я ей всё рассказала, и об одном из стихотворений в её книге, которое называется «Скажи мне то, чего не знаю».

– Бабуль…

– Да? – отвечает она.

– Как ты думаешь… Ты веришь, что в жизни случается то, чего мы не можем объяснить?

Бабушка улыбается и округлыми узловатыми пальцами заправляет прядь волос мне за ухо.

– Да, каждый день, – говорит она. – Я ведь всё-таки поэтесса, верно?

– А как ты тогда понимаешь, что реально, а что нет?

Бабушка смотрит на меня, слегка сгорбившись, но глаза у неё круглые и яркие, как незабудки.

– А ты сама как думаешь? – спрашивает она.