Раннее утро 11 марта 1925 года. Набережная Лонг-Бич.
Калифорнийский рассвет выдался на удивление сырым и бесцветным. С океана наполз густой, молочный туман, скрывший линию горизонта и растворивший в серой вате концы длинных пирсов. Холодный воздух пробирался под одежду и пах не солью и водорослями, а промозглой сыростью и мазутом.
Я вышел из «Кадиллака», оставленного на обочине, и двинулся по набережной, вглядываясь в пелену. Это было идеальное место и время для грядущего разговора: открытое пространство, никаких стен, лишних глаз, а туман глушил слова и превращал людей в призрачные фигуры, плавающие в серой пустоте.
Ростовцев появился из тумана бесшумно. В безупречном сером пальто, с тростью, в мягкой шляпе. Он пожал протянутую руку, поравнялся со мной, и мы, не спеша, зашагали по мокрому деревянному настилу. Под ногами скрипели доски, изредка проглядывали шляпки ржавых гвоздей.
Слева за перилами, плескалась пенная вода, справа тянулся ряд приземистых строений: рыбные лавки, ещё закрытые, павильончик биржи труда, пара дешёвых харчевен, из трубы одной из которых валил густой, едкий дым, пытаясь пробить туман.
Иногда по дороге медленно, с включёнными фарами, проплывал автомобиль, его контуры расплывались уже в десяти метрах. Здесь пока не было того туристического вертепа, который появится в будущем. Да и Лос-Анджелес ещё не поглотил Лонг-Бич полностью.
— Ко мне приходил детектив, Оскар Бауэр, — начал я, глядя себе под ноги, — Он проявлял большую настойчивость. После нашего разговора на моей киностудии, он, по всей видимости, сразу отправился к братьям Уорнер. Сэм говорил мне об этом. Уорнеры явно нервничают. Бауэр задавал им уточняющие вопросы о характере моего с ними партнёрства, о том, поступали ли в адрес студии прямые угрозы, не пытался ли кто-то выйти на контакт для «решения проблем». А в разговоре со мной упомянул, что располагает сведениями о нашем с вами посещении морга. О том, что мне было известно о насильственной смерти охранников ещё до официального заключения. Ему не верится, что я «ничего не знаю и никого не подозреваю».
Ростовцев слушал, его волевое лицо казалось высеченным из светлого камня. Он слегка постукивал тростью о доски, отмеряя шаги.
— Вы поступили абсолютно верно, Иван Алексеевич, — сказал он своим ровным, негромким голосом, — Сотрудничество с полицией в подобной ситуации равносильно попытке потушить пожар, обливая его бензином. Любая информация, которая окажется у них в досье, рано или поздно найдёт своего покупателя. Со стороны вы действуете как человек, чьей главной целью является выживание. Бауэр это понимает. Но подозревать вас меньше он из-за этого не станет. Из того, что я о нём слышал — детектив тот ещё прагматик. Думаю, он ещё заявится к вам.
— Будет дожимать?
— Будет. Обязательно будет. Как только что-нибудь нароет.
Он сделал паузу, остановился у перил и, достав серебряный портсигар, предложил мне. Я вытянул сигарету, прикурил от подставленной зажигалки. Глава офицерского поднес ее ближе к себе, и пламя на миг осветило его лицо:
— Со своей стороны, я также кое-что узнал, — продолжал он, выпустив струйку дыма, которая тут же потеряла форму в сыром воздухе, — Картина вырисовывается очень интересная. Похоже, в городе действительно зреет очередной передел сфер влияния. Власть Джозефа Ардиццоне перестала быть бесспорной. Люди Джека Драгны вступали в конфликт с подчинёнными «Железного» за последний месяц несколько раз. А полиция в этой ситуации демонстрирует поразительную… сдержанность. Создаётся впечатление, что они заняли выжидательную позицию. Наблюдают, чем кончится это дело.
— Подождут, пока мафия перестреляет друг друга и снимет сливки, взяв ряд исполнителей? — ухмыльнулся я.
— Или полиция, точнее, её начальство уже все для себя решили. Вопрос только в том, кого она будет арестовывать по итогам этой «войны», — улыбнулся Ростовцев.
Похоже, для него это была вполне привычная и читаемая шахматная партия.
Мы снова пошли, обходя лужу мутной воды, скопившуюся на прогнившей доске. Где-то в тумане горласто прокричала чайка. Я выпустил струйку дыма:
— Вы полагаете, что шеф полиции, Ли Хит… просто заключит сделку? — спросил я, глядя на спину удаляющегося в туман прохожего, — С тем, кто выйдет победителем? Чтобы в городе воцарилось относительное спокойствие, а в годовых отчётах — безупречная статистика?
Ростовцев ответил:
— Это наиболее экономный и прагматичный вариант для чиновника его уровня, Иван Алексеевич. Не воевать с «организованным хаосом», а выявить в нём нового, наиболее сильного игрока и договориться с ним. Обеспечить тишину на улицах в обмен на невмешательство в определённые виды бизнеса и на… своевременные информационные сигналы. Так делают многие. И так делал предыдущий шеф полиции. Только он заключал сделку не с Драгной, а с Ардиццоне. Если мои предположения верны, то текущий момент для нас очень удобен.
Он бросил окурок в урну рядом с перилами.
— Это создаёт неплохой информационный фон. Если Ардиццоне будет ликвидирован во время такой подковёрной борьбы, полиция, возможно, даже вздохнёт с облегчением. Особенно если всё будет обставлено как результат конфликта с конкурентами. С Драгной договорятся. Или… На него можно будет без труда повесить все грехи, если не договорятся. Если Ли Хит надумает пойти дальше или его «прижмут» другие чиновники города — он будет копать под Джека. И убийство — неплохой компромат. Не думаю, что у Джека и Ли прямо-таки дружеские отношения. А в бизнесе, как известно, неплохо иметь кое-что и на компаньона.
Я внутренне согласился с ним. Ведь фактически с Уорнерами у меня вырисовывается похожая схема. Мы дошли до конца пирса и свернули на мол, уходящий дальше в серую пустоту. Здесь было ещё пустыннее. Только редкие тумбы для швартовки, да обрывки канатов, валяющиеся под ногами. Прибой стал немного громче.
— Настаиваете на ликвидации Ардиццоне, Сергей Владимирович? — спросил я, инстинктивно понизив голос.
— Других вариантов полного решения вашей проблемы я не вижу, — пожал он плечами.
— И реализации вашего «правосудия» за убитых сослуживцев… — ввернул я.
— И это тоже… — кивнул он.
Мы молча подошли к краю мола. Остановились. Тишина нарушалась лишь шумом волн. Каждый думал.
— Оскар обронил одну фразу во время нашего разговора, — наконец сказал я, засунув руки глубже в карманы пальто, — Что люди вроде Ардиццоне, особенно те, кто рвётся из грязи в князи, падки на внешние атрибуты успеха. На встречи со звёздами кино, на доступ в светские круги. Для них это как признание. Будто они уже не бандиты, а респектабельные дельцы.
Ростовцев кивнул, прищурившись, будто вспоминая что-то:
— Это наблюдение не лишено оснований. Я и сам не раз видел подобных господ на различных благотворительных раутах даже в нашей с вами отчизне. Шулеры с баронами, купцы с преступниками. Иногда бандиты охотно платят большие деньги за возможность быть сфотографированными рядом с мэром, кинозвездой или известным учёным. Впрочем, последнее реже… Так что детектив Бауэр в чём-то прав. И, кстати, это лишний раз доказывает, что он опытен даже в нюансах криминального мира. Будьте с ним осторожнее, Иван Алексеевич, прошу.
А мне в голову вдруг пришла шальная мысль. Словно медленно проявляющаяся на пленке картинка, она начала обретать черты.
— А если… устроить для Ардиццоне такую встречу специально? — произнёс я вслух, обдумывая возможные ходы, — Не какое-то случайное столкновение в клубе или на вечеринке. А цельный спектакль. Вы же сами говорили в прошлую нашу встречу — от меня требуется создать «декорации». Что, если мы организуем ловушку, на которую он захочет попасть сам? Потому как там будут нужные лица, и это будет событие из тех, что обсуждают все. И там его можно будет устранить. Чисто, но на глазах у всех, чтобы на нас не упало никакое подозрение…
Ростовцев медленно повернулся ко мне. Он оценивающе смерил меня взглядом:
— Поподробнее, Иван Алексеевич. Поймите, Ардиццоне — не наивный простак, — мягко сказал мой компаньон, — Он не возьмёт ничего из чужих рук. Бокал и угощение снимет только с общего подноса. Рядом с ним всегда охрана. Минимум два-три человека, и есть высокая вероятность, что это будут специалисты уровня тех самых братьев Кэлмен, которые убили моих сослуживцев. Попытка приблизиться с оружием в такой обстановке — тоже чистое самоубийство. Мы не успеем сделать и шага. И что ещё хуже — неизбежно пострадают посторонние. Плюс будут свидетели. Нам это категорически не нужно.
Я внутренне согласился с ним. Вспомнилась бойня на моей ферме, когда меня хотели убить грабители банка. Я же чудом выжил в той потасовке. Иначе это и не назвать.
— Кстати, что вы решили с братьями Кэлмен? — спросил я про убийц моих охранников, что спалили павильон Уорнеров.
— С ними я разберусь. По-своему… — отрезал Ростовцев.
Мы пошли по молу обратно в сторону набережной. Я начал рассуждать:
— А что, если не приближаться к Ардиццоне? Не делать никаких подозрительных действий? — настаивал я, пытаясь обыграть свою идею и найти обходные пути, — Если произвести один точный выстрел. С дальней дистанции. Я видел — на что вы способны в этом деле…
В уголках глаз офицера появились насмешливые морщинки.
— Я уже думал об этом. Признаться, это была моя самая первая идея. Но наведя справки, я отказался от подобного. Вы представляете себе техническую сторону, Иван Алексеевич? Откуда бить? Из окна дома напротив? Ардиццоне живёт в своём люксе в одном из самых высоких зданий города. И когда он куда-то выбирается, то не появляется даже на открытом балконе или у большого окна, пока его люди лично не проверят все вокруг. Дело в том, что в него уже стреляли пару лет назад. Безуспешно, но выводы он сделал. Допустим, мы вытащим его на… да на ту же виллу Уильяма Хёрста, где вы были на вечеринке. «Железный Джо» выйдет подышать воздухом только после того, как его охрана убедится, что никто в него не попадёт. Ардиццоне параноик. И, надо признать, имеет для этого все основания.
— А Драгна? Его оппонент…
Ростовцев даже засмеялся:
— Ооо, это совсем другой «типаж» преступника, Иван. Таких я тоже повидал. Живут ярко, но недолго. Джек Драгна, напротив, берёт всё нахрапом и демонстрирует, что ничего не боится. Не удивлюсь, если он не доживёт даже до сорока[1].
Чувство досады оттого, что план разбивается на глазах, заставило меня стиснуть зубы. Мы вышли обратно на набережную и пошли вдоль открывающихся кафешек. Я перебирал варианты, как режиссёр выбирает возможные ракурсы для сложной сцены… Стоп!
— Погодите, Сергей Владимирович! Допустим, я организую вечеринку сам. Не на чужой территории вроде виллы Хёрста, а в месте, которое мы сможем контролировать. Я буду официальным хозяином. Приглашу тех самых звёзд, которые могут заинтересовать Джозефа Ардиццоне. Скажем, Дугласа Фэрбэнкса, он уже работал со мной. Надо узнать только — с кем стремился навести мосты «Железный Джо». Пару популярных актрис, на которых он, возможно, обратил внимание. Я буду находиться рядом как хозяин: встреча, приём, светская беседа. Буду стоять рядом с Джо в момент выстрела. Это снимет с меня любые возможные подозрения. Ведь попасть могут и в меня…
— Поверьте, я сделаю всё, что от меня…
— Стойте-стойте! Я доверяю вашему мастерству в стрельбе, Сергей Владимирович! Послушайте меня! Вы… вы должны будете произвести выстрел не из здания. А из автомобиля.
Ростовцев остановился как вкопанный:
— Иван, я, конечно, говорил вам по поводу декораций и вашего умения киномастера. Но это слишком. Из статики? Не факт, что охрана Ардиццоне выведет его к дороге или парковке. И это чревато погоней. Из движущегося авто? Это добавит сложности, причём на порядок. Нет устойчивости, помехи от качки, да и сама цель может двигаться… Неоправданный риск. Мы с вами не вестерн снимает. Второго дубля не будет!
— Машина не будет двигаться, — перебил я, и картина, наконец, сложилась в моей голове целиком и довольно чётко, — Он будет стоять. И не легковушка, а грузовик. Фургон, которых десятки в городке — для подвоза продуктов, цветов, мебели. Он не вызовет ни у кого вопросов. Мы поставим его в заранее определённом месте. С прямой видимостью туда, где окажется Ардиццоне. Главное — вы должны дать мне чёткую точку, в которой должен появиться Джо.
— А звук выстрела? Даже с глушителем… — с сомнением протянул Ростовцев.
Я даже пошёл быстрее, на ходу развивая мысль:
— А внутри фургона мы сделаем импровизированную кабину. Будку. Обобьём её изнутри теми же материалами, что и стены моего павильона — войлок, мешковина, чтобы максимально поглотить звук выстрела. Точно! Я попробую сделать нормальные звукопоглощающие панели… Это будет в несколько раз лучше войлока!
— Что за панели? — полюбопытствовал бывший жандарм особого отдела.
А я осёкся, понимая, что говорю о том, что было ещё даже не изобретено в том виде, к которому я привык в двадцать первом веке. Нет, я уже думал об этом, но пока до подобного просто не доходили руки.
— Неважно, Сергей Владимирович! Все увидите потом. Установим вашу винтовку на станок внутри кабины. Вы сделаете только один выстрел. С дистанции, на которой гарантированно попадёте. После выстрела ваш человек, сидящий за рулём, уведёт фургон. Среди десятка других машин, да ещё когда начнётся суматоха и паника, а это точно случится, отъезд одной из множества машин не привлечёт особого внимания. Более того, уверен, что охранники Джо будут пытаться искать именно стрелка, но только не амбразуру «в борту» фургончика. Сделаем её откидной. А я… я буду в этот момент рядом с Ардиццоне. И сыграю свою роль. Шок, ужас, да что угодно. Брошусь на помощь, например. Или, наоборот, побегу со всеми в панике. Что может быть лучше такого алиби, когда ты стоишь в двух шагах от жертвы? С риском быть задетым!
Я замолчал, переводя дух после своей тирады. Мой спутник не ответил сразу. Мы подошли к перилам. Ростовцев облокотился на них и долго смотрел в серую, неподвижную мглу, где должен был быть океан. Он явно взвешивал каждый элемент этого безумного плана.
— Это авантюра, — наконец произнёс офицер, но в его голосе больше не звучало отказа, — Слишком много, как бы это выразиться, «переменных величин». Необходимы: абсолютно точное расписание вечера и возможность его контролировать, точная расстановка мебели и источников света, список гостей и возможное перемещение. Ардиццоне должен оказаться в удобной для выстрела точке в нужное мгновение. Да ещё и остановиться там на достаточное для прицеливания время.
Он повернул ко мне лицо:
— Однако… с точки зрения конспирации и отвода подозрений… здесь вы правы, Иван Лексеич, план имеет право на жизнь. Все улики будут указывать на сторонних исполнителей…
— Например, на конкурентов, — подсказал я.
— Да, это первое, что все подумают.
— Так что думаете, Сергей Владимирович?
— Ну давайте попробуем «покрутить» этот вариант, — кивнул Ростовцев, — Первый вопрос — место. Где можно устроить такое мероприятие, чтобы была физическая возможность установить фургон в точке с нужным углом обзора? И чтобы это не выглядело искусственно?
— Я подумаю, — ответил я. — Возможно, частный клуб на набережной. С террасой, выходящей на служебную парковку. Так охранники Ардиццоне не будут бояться выводить его наружу. Ведь никаких зданий вблизи не будет. Осмотрят, например, большую парковку. Не обнаружат ничего подозрительного, и он покажется. Или пустующий особняк на Хиллз, который можно арендовать под частный приём. Думаю, место мы найдём. А затем всё организуем там так, как нам удобно. Это меньшая из проблем.
— Согласен. Но второй вопрос — приманка, — продолжил мой напарник, — Вы уверены в своей способности привлечь на ВАШЕ личное мероприятие звёзд первой величины? Людей, ради которых Ардиццоне захочет появиться?
— После успеха премьеры рекламных роликов и разговора с Луисом Майером… Моя компания будет снимать с ним мюзикл. Я буду сотрудничать уже с двумя крупными компаниями. Думаю, смогу. Особенно если подать это как событие для избранного круга.
— Осталось найти фургон, который не вызовет подозрений, — произнёс Ростовцев.
Он снял шляпу, смахнул с неё влагу и, наконец, согласился:
— Всё это рискованно. Но других вариантов у нас на данный момент пока нет. Полиция может в любой момент перейти от вопросов к активным действиям против вас или Уорнеров. Или сам Ардиццоне примет решение о ликвидации проблемы со студией и землёй радикальным способом. Так что… да. Приступаем к подготовке…
Ростовцев снова закурил и тихо добавил:
— Я постараюсь как можно больше разузнать по своим каналам о том — как ведёт дела «Железный Джо» и каков его распорядок дня. На вас — узнать о звёздах, с которыми он бы хотел увидеться, или, может уже находится в неплохих отношениях. Если на вашу вечеринку его пригласят люди УЖЕ из его круга — будет вообще замечательно. Техническая сторона по ликвидации — моя забота. Грузовик будем готовить с тем… третьим человеком, о котором я говорил. Я познакомлю вас на днях. И он тогда сядет за руль. Но надо будет всё это где-то делать и проверять… Причём самим.
— Разумеется. Никаких чужих людей. С шумоподавлением я разберусь сам, — согласился я, — У меня есть старая ферма за городом. Вокруг неё почти нет лишних глаз, потому что соседи далеко. Можно будет готовиться там, — предложил я.
— Отлично.
Мы развернулись и пошли к дороге, пересекая небольшую аллею. Я заметил, что даже шаг у Ростовцева стал как будто твёрже. Он почувствовал мой взгляд и усмехнулся:
— Знаете, Иван Алексеевич, я не сомневался, что вы предложите что-то… «творческое». Да, назовём это так. Но когда я неделю назад сказал вам, что мы должны разыграть спектакль, то подобного размаха, призна́юсь, не ожидал!
Я не ответил. Всё думал о том, как буду стоять рядом с Джо Ардиццоне, улыбаться, чокаться бокалом, смотреть ему в глаза и ждать выстрела. Первая моя «роль». Без права на ошибку. И не на экране кино.
Два человека решили бросить вызов самому могущественному человеку Калифорнии. И заочно его приговорили. Вот только чтобы привести этот приговор в исполнение — нужно очень постараться…
Тем же вечером. 23:50. Отель «Савой». Лос-Анджелес.
Толстый ковёр скрадывал звук моих шагов. Я прошёл по третьему этажу и остановился перед дверью с номером «312». Огляделся. Кроме меня в длинном коридоре не было никого. Только горничная с тележкой около окна, выходящего на оживлённую шумную улицу.
Записку я скомкал и опустил в карман лёгкого пальто.
«…жди меня в „Савое“. В полночь. Твоё будущее может быть ярче, чем ты думаешь. М…»
Я дождался, пока горничная зайдёт в лифт, и постучал в дверь.
Спустя несколько мгновение она распахнулась. На пороге в небрежно прихваченном пояском халате стояла Мэгги О’Шей…
[1] Вот тут Ростовцев как раз ошибся. Драгна (на удивление) оказался одним из самых везучих и дальновидных гангстеров Лос-Анджелеса несмотря на бурную «молодость» и активную борьбу за влияние. Как раз таки Ардиццоне исчез при невыясненных обстоятельствах в 1931 году, сорвавшись куда-то в ночь практически без охраны, что было абсолютно на него не похоже. Поговаривают, что к этому приложил руку Драгна.