Произведя этот краткий анализ, мы можем понять, почему православные оказывали столь живое сопротивление западному неправославию с самого его возникновения.

Господь пролил Всесвятую Свою Кровь не для того, чтобы создать антропоцентрическую религиозную систему духовного тоталитаризма. В папизме человеческий закон оказывается сильнее веры во Христа, и так от веры евангельской человек переходит к «евангелию от человека».

Поэтому все наши святые отцы и церковные богословы очень сурово отозвались о папизме, видя сущностное извращение или даже отвержение евангелия Христова западными христианами.

Святой патриарх Фотий, как мы знаем, храбро боролся против первого официального введения Filioque в Символ Веры и говорил об этом очень строго: «Господь и Бог нам говорит: «Дух, иже от Отца исходит». А отцы этого новоявленного нечестия говорят: «Дух, иже от Сына исходит». Кто не заткнёт уши, чтобы не слышать эту невероятную хулу? Она восстаёт против Евангелия, сопротивляется святым Соборам, перечёркивает блаженных и святых отцов: Афанасия Великого, знаменитого в богословии Григория, царственное Церкви облачение — Василия Великого, море премудрости святителя Иоанна — поистине Златоустого. Но что я говорю о таком-то или о таком-то? Против всех вместе святых пророков, апостолов, иерархов, мучеников и самих Владыческих речений ополчается это хульное и богоборное речение»71.

Когда папа Сергий IV в 1009 г. в своём послании по поводу восшествия на престол изложил Символ Веры с прибавкой Filioque, патриарх Константинопольский Сергий вычеркнул имя папы из диптихов72, и с тех пор никакое папское имя не вписывалось в диптихи.

Святой Григорий Палама, богослов нетварных энергий Божиих, в своих великих богословских трудах раскрыл опасность латинского мнения о «тварной благодати» и во всем, что относилось к критике Filioque, следовал тем же курсом, что и священный Фотий, считая и объясняя, что это прибавление принижает Святого Духа: «Если кто говорит, что два начала в Боге, что Сын изначально есть начало, и если считает, что это начало в смысле созидания, то это никак не согласуется с нашей верой, и тогда Дух Святой лишается творческой силы, которая есть божественное свойство, ибо то, что не обладает творческой способностью, то не Бог»73. О Варлааме святитель говорит, что, перейдя в Православие, тот не воспринял «никакого вообще освящения от нашей Церкви..., дабы стряхнуть с себя тамошнюю скверну»74. (Под скверной святитель разумеет католицизм и его заблуждения.)

Против чуждых Евангелию и Преданию папских заблуждений боролись и другие знаменитые иерархи, священники, монахи и миряне нашей Святейшей Православной Церкви: Иосиф Вриенний, святой Марк Эфесский Евгеник, преподобный Мелетий Галисиот Исповедник и многие другие. Они засвидетельствовали свое исповедание веры перенесением многих истязаний, уз, изгнаний и смертей — и все это они претерпели ради Истины. Преподобному Мелетию латиномыслящий император Михаил VIII Палеолог75 усёк язык, а преподобному Галактиону Галисиоту выколол глаза раскалённым железом, карая их за мужественное антипапское исповедание веры.

Монахи Святой Горы Афон, следуя святому Григорию Паламе, храбро боролись против латиномыслящих. Историк Иоанн Мамалакис пишет: «Так как он сам (Михаил VIII Палеолог) увидел, что его усилия по объединению Церквей сошли на нет, он направил монахам Святой Горы послание, в котором говорил об «икономии», т. е. о том, что нужно устроить обстоятельства так, чтобы состоялось соединение Церквей».

Но монахи Святой Горы, которые выше всего другого ставили веру в учение Православной Церкви, в решения соборов и утверждения отцов Церкви, отвечая императору с величайшим почтением, тем не менее решительно подтвердили свои взгляды, которые радикально отличались от взглядов императора. Основной их довод был следующим: «Тот, кто в здравой вере даже самое малое отменит, тот всё осквернит»; они постарались доказать, что традиция использования латинянами опресноков для Божественного причащения проистекает из иудейской религии и что прибавление в Символе веры слов «и от Сына» противоречит самому учению Иисуса Христа, решениям соборов, учению отцов и вообще Преданию Православной Церкви. «А ты подумал увидеть больше и проникнуть в большие таинства, чем отцы Церкви и Единородный Сын Божий. Так, утратив ум и не слушая Христа вещающего, ты перетасовываешь священные догматы, перемещая их то вниз, когда говоришь нам о владычней икономии, то вверх — к высочайшему и богоначальному богословию, марая его убавлениями и прибавлениями, веру смешиваешь, а лучше сказать, вводишь какую-то новоявленную веру и другое Евангелие». Сурово осуждая императора, афониты продолжают: «Разве этот догмат не явно сатанинский, вводящий безбожное двуначалие и принижающий Духа? Если родительство Отца двойное, в рождении и в изведении Духа, а оно, как ты говоришь, есть не собственное свойство ипостаси Отца, но природы, то почему оно Сыну дано частично, а Духу вообще не дано? Если то, что принадлежит природе Отца, является общим для Трёх неизменных богоначальных ипостасей, то оно принадлежит и Сыну, и Духу, — и это не будет умалением общего... И мы поэтому считаем тебя явным еретиком, ибо ты даже Символ православной веры не оставил без искажений».

Далее они объявляют, что на Трульском соборе «было сочтено, что входить в противоречие с догматами благочестия прежних отцов — это ни что иное как прибавлять что-либо к ним или отнимать». Поэтому нельзя сомневаться в том, что те, кто вводит новшества, становятся еретиками. «В этом они, уличённые, несут ответственность, а вместе с ними всеми и мы, если согласимся..., то станем виновными». Афониты подчёркивают: «Это не позволительно, нет».

«Принимающий еретика принимает на себя те же обвинения». Как можно поминать папу-еретика «в Храме Божием..., в самих неприступных пределах, пред таинственным и страшным Престолом Божиим»? «Если это поминовение есть самоистина, то как в нём может быть великая ложь,... и чтобы с ней соприкоснулся православный патриарх вместе с другими православными патриархами в момент страшных таинств? Разве мы играем на сцене? Как это вынесет душа православного? Как она не отступит от общения с поминающими так и не сочтёт их торговцами божественным?»

Переходя к доводу «по икономии», они пишут: «Но как мы сотворим эту икономию, и как эта икономия согласится профанировать божественное и реченное Божие слово, и из Божества исключить Божий Дух, и от Него оставление грехов, и сделать верных непричастными усыновлению. Что может быть вредоноснее такой икономии?»

Этот ответ афонитов еще и еще раз ясно убеждает нас в том, что для них спасение души и восхождение её к Божеству было высочайшей целью, которая может быть достигнута только верой в учение Православной Церкви. Заслуживает восхищения дерзновение, с которым они пишут императору. Но кто составил это послание, мы не знаем...76

Святые и богословы периода турецкого владычества так же строго клеймили папистские ереси.

Святой равноапостольный Косьма Этолийский, известный своим апостольским рвением, святостью и мученической смертью, без колебания именовал папу «антихристом»: «Он антихрист. Один — это папа, а другой — это тот, кто нас возглавляет; не буду называть его имя — вы понимаете, но со скорбью это вам скажу, ибо эти антихристы суть в погибель»77.

Преподобный в богословах и богослов в преподобных Никодим Святогорец именует крещение католиков «осквернением» (μόλυσμα)78.

Евгений Вулгарис именует папство «новым Вавилоном»: «Папство извратило многие из догматов Откровения, и извратило этим сам дух Христианства, выдумало новые неевангельские догматы и тем самым попрало совесть и разум, взрастило ненавистное инославие, внесло раздор между народами и царями и действительно оказалось новым, по Апокалипсису, Вавилоном»79.

Сходным образом писали Никифор Феотокис, Афанасий Парийский80 и другие.

Кратко и точно говорят о папских заблуждениях «исповедания» Митрофана Критопула и Досифея Иерусалимского.

Согласно Критопулу, «никогда не было слышно, чтобы человек смертный и в тысячах грехов повинный назывался главой Церкви. Ибо он, человеком будучи, смерти подлежит. А пока другой избирается его преемником, получается, что всё это время Церковь будет безголовой. Но как тело без головы даже мгновения не простоит, так и Церковь без надлежащей ей главы не может пребывать даже краткое время. Поэтому Церкви необходима бессмертная глава, чтобы всегда она жила и действовала, как и глава. Таковой Глава Вселенской Церкви — Господь Иисус Христос, Который есть голова, и от неё всё тело сочленяется»81.

Согласно Досифею, «так как главою Вселенской Церкви, вечной, никак не может быть смертный человек, то Сам Господь наш Иисус Христос есть Глава, и Он всех, кто в Церкви, окормляет (т. е. направляет по верному пути) через святых отцов»82.

Патриарх Константинопольский Кирилл VI, несмотря на противодействие архиереев, которые попали под влияние усиленной пропаганды находившихся в Константинополе папистов и представителей западных держав, издал окружное послание, в котором отлучает от Церкви тех, кто принимает как законные таинства католиков83.

Заслуживает упоминания достойный и благородный ответ Патриарха Константинопольского Григория VI папским посланникам, которые пришли передать ему приглашение папы Пия IX к участию в Первом Ватиканском соборе. Патриарх весьма доброжелательно принял их, но отказался даже взять в руки приглашение, сказав среди прочего следующее: «Почтеннейшие аббаты, если речь идет действительно о Вселенском соборе, то не забывайте, что Вселенские соборы созываются иначе, чем провозгласило его блаженство. Если блаженнейший папа Римский почитает апостольское равенство Церквей по чести и равное братство, то он должен был бы, как находящийся в равном достоинстве и первым по порядку кафедры, согласно каноническому праву, направить особое письмо каждому из Патриархов и синодов Востока, чтобы не навязывать это публикацией энциклики, как будто начальник и владыка надо всеми, но чтобы спросить как брат братьев, равный по чести и по степени, считают ли они нужным, где, как и какого собора созыв. Если всё так, то или вы прибегайте к истории и Вселенским соборам, чтобы исторически осуществилось всеми вожделенное истинное единение во Христе, или же мы опять будем довольствоваться нашими постоянными молитвами и молениями о мире всего мира, благостоянии святых Божиих Церквей и соединении всех. В таковом случае мы со скорбью уверяем вас, что считаем излишним и бесплодным это приглашение, и тот, что вы принесли, отправной лист»84.

Святое православное Предание, протесты, обличение папских ересей — все это самым полным образом отразилось в знаменитом Окружном послании святейшего синода Константинопольского Патриархата (1895 г., в патриаршество Анфима VII), священному клиру и благочестивой полноте (т. е. мирянам в подчинении) патриаршего престола Константинопольского в ответ на окружное послание папы Льва XIII к властителям и народам мира, в котором он призывал и Православную Церковь к единению с папским престолом, «имея в виду, что это единение может происходить только путём признания его (папы) как высочайшего архиерея, и верховного духовного и мирского начальника всей Церкви, и единственного наместника Христова на земле, и раздаятеля всей благодати»85.

Окружное послание открывается апостольскими словами: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их. Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки Тот же. Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь»86.

И действительно, всё духовное содержание послания зиждется на слове о Боге, передаваемом до сего дня от «предводительствующих в вере» святых отцов. Папизм причислен к прежде объявлявшимся «еретическим плевелам» в Церкви Божией, которые много раз оскверняли и теперь оскверняют спасение во Христе человеческого рода, и, как семена лукавые и члены загнившие, справедливо отсекаются от здорового тела — Вселенской Православной Церкви Христовой. В последние времена лукавый оторвал от Православной Церкви целые народы Запада, внушив епископам Рима помыслы запредельной дерзости, породившей разнообразные новшества незаконные и антиевангельские.

«И не только этот, но и всякие другие способы борьбы использовали римские папы, чтобы подчинить своим заблуждениям Вселенскую Церковь Христову и чтобы на Востоке, беспримесно мыслящем, переданную святыми отцами веру подчинить, добиваясь единения по собственным представлениям, просто и без затей»87.

Всякий православный, который желает идти путем, указанным в православном Предании, признает в этих боевых словах Константинопольской Патриархии, находившейся под турецким игом, глас Православия и убедится в своевременности и актуальности этих слов для наших дней.

Единение, согласно Окружному посланию, вожделенно для православных, но оно должно основываться на едином правиле веры, без которого, «с точки зрения веры, хранящей единство, становится невозможным вожделенное единение Церквей»88.

Затем в послании сообщается о ересях папизма, среди которых Filioque, примат папы и его непогрешимость, и доказывается их противоречие Евангелию и Преданию.

Мы, православные, пребываем верными апостольскому Преданию и деяниям Церкви — семи Вселенских соборов; «в защиту общего достояния — отеческого сокровища здравой веры — мы стоим сражаясь»89. Обращаясь к святым отцам и Вселенским соборам, сказано в Окружном послании, «мы нигде не находим, чтобы епископ Рима считался верховной властью и непогрешимым главой Церкви... Один и вечный Предводитель и бессмертный Глава Церкви — Господь наш Иисус Христос»90.

«Православная Восточная Вселенская Церковь Христова, кроме неизреченно вочеловечившегося Сына Слова Божия, не знает никого другого непогрешимого, на земле существующего: и сам апостол Петр, преемником которого думает быть папа, трижды отрёкся от Господа и дважды был обличён апостолом Павлом как не идущий прямым путём к истине Евангельской».

Мы видим, что это послание есть апостольское исповедание христоцентричного принципа Церкви, когда в центре её стоит Богочеловек, — исповедание, достойное апостольства Константинопольского престола.

Вечная память блаженному патриарху Анфиму VII и соборным архиереям, апостольски и отечески исповедовавшим Богочеловека Христа как единственного Главу, основание и критерий Церкви, в противоположность отпавшей от апостольской веры римской церкви.

Если Православная Церковь соблюдает евангельскую веру невредимой, «то римская церковь теперь — церковь нововведений, церковь подлога писаний церковных отцов и ложного истолкования Священного Писания и определений святых соборов. Поэтому Православие благословенно и справедливо отвергало, отвергает и будет отвергать ее до тех пор, пока она пребывает в своём заблуждении. «Лучше похвальная война, — говорит божественный Григорий Назианзин, — чем мир, отделяющий от Бога»91.

Нововведения папизма в вере и образе управления Церковью «серьёзны и самовольны», они затрагивают «существенные пункты вероучения и системы управления Церковью и явным образом противоречат церковному строю первых девяти веков, делая невозможным вожделенное единение Церквей. Несказанной скорби исполняется всякое благочестивое православное сердце, видя папскую церковь, высокомерную и презрительную, пребывающую в этих заблуждениях и менее всего способствующую священной цели единения, поскольку она не отвергает еретические новшества и не возвращается к древнему строю единой Святой, Соборной и Апостольской Христовой Церкви, частью которой и она тогда являлась»92.

Это горестное воздыхание о том, что папство затрудняет единение из-за своей косности и заблуждений, ещё актуальней звучит сегодня, когда многие из этих заблуждений усилены Вторым Ватиканским собором, как мы увидим дальше.

Окружное послание 1895 г. заканчивается обращением к христолюбивым народам Запада, «которые от незнания истинной и неоспоримой истории церковных дел были доверчиво увлечены и последовали анти-евангельским и во всём незаконным новшествам папизма», — и призывом вернуться в единую и нераздельную Церковь. «Отойдите от великих извращений евангельской истины... и вернитесь в лоно единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви Божией, которая образуется полнотой поместных святых Божиих Церквей, по всей православной вселенной богонасаждённых по образу виноградников, благоветвящихся и неразрывно связанных единством одной во Христа спасительной веры, и в союзе мира и в Духе сопряжённых друг с другом, дабы вы достигли желанного спасения во Христе».

Послание побуждает и православных «держаться отеческого и переданного апостолами благочестия. Будем остерегаться лжеапостолов, которые, приходя во образе овец, пытаются погубить простодушных из нас множеством коварных обещаний, считая всё это допустимым и побуждая к единству, лишь бы только они признали папу римского как верховного и непогрешимого предводителя, абсолютного властителя всей Церкви, и единственного на земле наместника Христова, и источник всякой благодати».

Дух этого послания усвоили почти все православные богословы XX века (напр. X. Андруцос, И. Кармирис, К. Муратидос, Вл. Лосский и другие). Поистине пророческими являются труды известного во всём православном мире архимандрита Иустина (Поповича). Он писал, что если в центре Православия стоит Богочеловек, то в центре западной веры — человек. В связи с этим архим. Иустин (Попович) говорил о трёх видах падения человека: падение Адама, падение Иуды, падение папы.

Такая строгость в словах и оценках православных отцов и богословов свидетельствует только об их человеколюбии, ибо вскрывает серьёзные недуги папства, не стараясь облегчить их лицемерным успокоением. Тот, кто действительно любит, не боится говорить истину, ибо только истина спасает. Тот, кто не любит или любит притворно, скрывает истину ради корыстных целей.

Нелицеприятный, но человеколюбивый язык православных оправдан сильным стремлением остаться верными Евангелию Христову и богоносным отцам.

Быть православным — это великое благословение и великое преимущество, но одновременно и великая ответственность. Высокое сознание ответственности сделало православных исповедниками: они не отказывались от креста исповедания Православия даже тогда, когда опасность угрожала их жизни или их отчизне.