Глава 40. Ариок

Ариок провел следующий час, тренируясь с Люком, и в конце концов ему все-таки удалось избавиться от напряжения, вызванного возбужденными тенями. Ссадины кровоточили, болела разбитая губа и ребра, но Люк выглядел не лучше.

Они упали в обитые бархатом кресла и взялись за спиртное, хотя им сейчас следовало пить воду.

– Что у тебя на уме? – спросил Люк.

– Сложный вопрос, – усмехнулся Ариок.

– Прямо-таки сложный? – хмыкнул Люк и хитро взглянул на него. – Что произойдет, когда время Ахейи закончится?

– Там увидим, – ответил Ариок, бросив на Люка многозначительный взгляд.

На самом деле он пока что сам толком не знал. Некий внутренний голос – очень громкий – уговаривал его оставить митру в Алхире. Однако Ариок старался не прислушиваться к этому голосу, поскольку прекрасно понимал, что в этом случае начнутся беспорядки среди населения страны.

На возможную войну с митрами ему было плевать.

– Отлично, мать твою, продолжай в том же духе: делай мрачное лицо и говори загадками.

Люк вытащил сигару, закурил и медленно выпустил красное облако. Откинулся на спинку кресла, вытянул ноги, уставился невидящим взглядом куда-то в пространство.

– Не хочешь затянуться, альшайтан?

Ариок кивнул, но, когда он протянул руку за сигарой, на предплечье что-то запульсировало. Он взглянул на душу Ахейи и почувствовал, как от бледного символа расползается жгучий холод. Руку как будто палило огнем.

Альшайтан застонал и зажал символ ладонью. Боль была жуткой. Проклятье, такого он еще никогда не испытывал.

Он не знал, как у него хватило сил подняться на ноги.

Ариок ступил в тени; когда он вышел из тьмы в своей спальне, оказалось, что кровать пуста, а Ахейя исчезла. Его бросило в жар от страха. Проклятье, ну почему? Он снова ее упустил, он снова не сумел ее уберечь! Твою мать!

Он заскрежетал зубами, чувствуя себя совершенно беспомощным. Он не испытывал подобного с тех пор, как…

Ариок снова позволил теням окутать себя, на мгновение закрыл глаза, попытался успокоиться, сделал вдох, выдох, прислушался. Он искал какое-то ощущение, зацепку, что-нибудь такое, что могло бы подсказать ему, где находится Ахейя, но ничего не нашел.

Ничего.

Ничего, кроме боли.

Внезапно он услышал ее. Черт побери, голос был таким тихим, альшайтан сначала подумал, что ему это померещилось. Она звала его по имени.

Ариок замер, услышал совсем рядом шепоток – это тени звали его, уговаривали погрузиться в черную бездну. Потом до него донесся голос Ахейи, она снова и снова повторяла его имя. Он отпустил свою тьму, перестал ее контролировать; и вот тьма завладела им, проглотила его целиком и выплюнула где-то глубоко под землей, в недрах Алхиры.

Ариок поднялся на ноги, осмотрелся и понял, что находится в нижних пещерах Геенны. Перешагивая через тела умерших, наступая на кости, он бежал в ту сторону, откуда доносился этот невозможный звук, и стены пещеры расступались перед ним. Он услышал какие-то шорохи и стук, а потом ее пронзительный крик, и этот крик привел его в ужас. Он шел сквозь смерть, которая царила здесь, шел, следуя за эхом голоса Ахейи. Все это время Ариок прижимал руку к груди. Белый символ прожигал кожу, мышцы; жжение с каждой секундой становилось все сильнее, как будто душа Ахейи стремилась покинуть его тело.

Ариок отдал теням приказ, и они образовали нечто вроде тропы, ведущей по грудам мертвых тел к Ахейе. Он увидел ее: гниющие трупы навалились на нее, давили ее, душили ее, а она пыталась высвободиться из их рук. Они не должны были шевелиться, не должны были нападать. Тела, находившиеся в этой пещере, были мертвы и не могли вернуться к жизни. Альшайтан никогда не видел ничего подобного, никогда не видел, чтобы они оживали и тем более реагировали так агрессивно на чье-то появление. У него словно какой-то свинцовый ком образовался внутри при виде Ахейи; он бросился вперед, схватил ее руку, торчавшую из-под груды полуразложившихся трупов. В это время тени освобождали ее от мертвецов. Ариок отрывал им руки, ноги, головы, он весь перепачкался в отвратительной слизи, но наконец все же смог откопать верхнюю часть ее тела.

Ахейя смотрела ему в лицо безумным взглядом, не узнавая его. Он всматривался в эти голубые глаза, но видел только смертельный страх. Сначала ему показалось, что сейчас митра начнет отбиваться и царапаться, но потом она всхлипнула и обняла его. Мертвецы не отступались, они продолжали копошиться вокруг, цеплялись за Ахейю, как будто хотели сожрать ее.

– Ты услышал меня, – простонала она, прижавшись к нему.

Ариоку удалось освободить ее ногу. Ахейя была вся в царапинах и ссадинах, с волос текла вода, тело было покрыто какой-то гадостью. Он крепче прижал ее к себе и рывком вытащил из-под груды мертвецов. Вдвоем они ступили в его тени; черные щупальца сомкнулись вокруг них и мгновенно унесли прочь из Геенны. Все это время Ахейя отчаянно цеплялась за шею Ариока. Она рыдала, ее била дрожь, волосы спутались, рубашка была изорвана и покрыта пятнами крови.

– О Боги, – всхлипывала Ахейя, пряча лицо у него на груди. – Я думала, я думала, что это сон, но… – Потом у нее перехватило дыхание, и она не могла больше говорить.

Ариок гладил ее по спине. Ему казалось, что он смотрит на них обоих откуда-то со стороны. В это время у него в мозгу проносились мысли насчет возможных причин и последствий происшедшего.

– Где мы?

Ариок откашлялся. Он не сразу смог заговорить. Вокруг царила полная темнота.

– Лей мэн альман.

Он не успел осмыслить происшедшее, не знал, что ей отвечать, потому что это не имело смысла – это было просто невозможно. Щупальца теней стали тоньше, потом соскользнули с их плеч и исчезли, и они с Ахейей очутились на холодном мраморном полу его дворца.

– Какого хрена? – Шайрон, сидевший на диване у дальней стены, вскочил на ноги, а Люк поставил на стол бокал, который держал в руке.

Ариок хотел отнять руки, но Ахейя не отпускала его. Ее тело сотрясалось от рыданий.

– Что случилось? – спросил Люк, опустившись на колени рядом с ней.

– А-а-а!

Ариок заскрежетал зубами, и Люк вытаращил глаза. Ариок убрал руку от талии Ахейи; ему показалось, что кожа вокруг ее души сейчас лопнет. Он снова вскрикнул от боли. Болело все тело, его как будто разрывало на части.

– Ари, в чем дело? – прошептала Ахейя, подняла голову и прижала руку к горлу. Она задыхалась.

– Шай, отправь Эмрин в мою спальню, – выдавил Ариок, и Шайрон кивнул, сжав губы.

Шайрон все понял, и Ариок возблагодарил высшие силы за то, что демон не стал задавать вопросов и просто выбежал из комнаты.

– Что это… Ариок…

Ахейя охнула, потом отпустила его и прижала руки к груди. Застонала, упала на мраморный пол и забилась в конвульсиях; взгляд ее глаз, широко раскрытых от ужаса, был прикован к его руке.

«Нарушение условий сделки».

Эти слова пылали у него перед глазами, пока она кричала от боли.

– Люк, мать твою, держи ее, – хрипел Ариок.

Оборотень метнулся к Ахейе и подложил ладонь ей под голову, чтобы она не ударилась затылком о мраморные плиты. Она вырывалась из рук Люка, отбивалась, но Ариок знал, что она себя не контролирует.

Ему уже приходилось видеть такое прежде, всего несколько раз; и все эти случаи закончились гибелью существа, которое забрало обратно свою душу.

– Прости, – с трудом выговорил альшайтан и перевернулся на бок.

Его так трясло, что он едва сумел протянуть к ней обожженную руку. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Люк взял запястья Ахейи и прижал их к полу, а Ариок обнял ее за шею, из последних сил потянулся к ней и коснулся губами ее губ. В этот момент все его тело пронзила жуткая боль. Он вскрикнул, чувствуя, как белый символ отделяется от кожи. Огонь распространялся по плечу, перекинулся на грудь; это душа двигалась внутри его тела, спешила домой, к Ахейе, прожигая мышцы, сухожилия, кости. Она появилась из его горла, не давая ему кричать от боли, и медленно, капля за каплей, начала перетекать ей в рот. Тело Ахейи напряглось, когда серебристая жидкость попала на ее губы. Потом она изогнулась, прижалась к груди Ариока, начала втягивать, впивать свою душу и оторвалась от него только после того, как последние капли сущности покинули его тело.

Он упал навзничь на мраморный пол, пытаясь перевести дух. Рана на коже затягивалась, и знакомое неприятное ощущение возвращалось. Пустое существование без души, к которому он привык.

Ахейя вырвала руки у Люка и прижала их к груди. Она тоже тяжело дышала, тело сотрясали рыдания. Голубые глаза покраснели, мокрые волосы прилипли к царапинам на плечах и лице, губы были совсем белыми, на лбу выступил пот. И во всем этом был виноват он. Ахейя взглянула на него, сдвинув брови, безмолвно умоляя его о том, чего он не мог ей дать.

– Отнеси ее к Эмрин, – обратился Ариок к Люку, стараясь избегать ее взгляда, делая вид, будто не замечает, как она тянется к нему, не замечает, что она нервно комкает на груди мокрую рубаху.

– Что случилось? – хрипло произнесла Ахейя.

– Я не смог обеспечить твою безопасность, – наконец ответил альшайтан. – Ты попала в Геенну, а согласно условиям нашей сделки это означает смерть. – Он заскрежетал зубами. «Я не выполнил того, что обещал».

Ахейя все еще лежала на полу, и Ариоку показалось, что она сейчас потеряет сознание. Люк приблизился и хотел взять ее на руки, но митра оттолкнула его и приподнялась на локтях.

– Ну же, пойдем, принцесса. – Люк кивнул в сторону двери.

Но она смотрела только на Ариока; взгляд ее голубых глаз был неподвижным, бессмысленным.

Ему приходилось видеть такой взгляд.

– Ты держишься на адреналине, – произнес Ариок, изображая безразличие, пока его возмущенные тени скреблись под кожей и царапали мышцы. – Но это ненадолго, и когда у тебя закончатся силы, ты почувствуешь боль. Эмрин займется твоими ранами.

Ахейя снова нахмурилась, потом жалобно всхлипнула и тут же зажала рот рукой. Больше она не издала ни звука, но этот всхлип причинил Ариоку острую боль – словно нож воткнули ему в грудь, где теперь была пустота. Этот всхлип был еще хуже, чем крики. Она показалась ему такой несчастной и бесконечно одинокой.

– Мне не следовало… – Ахейя убрала руку от лица, коснулась шеи; потом ее рука скользнула ниже и застыла над сердцем. – Это…

Слова утонули в слезах, которые текли у нее по лицу и капали на пол. Она снова задрожала; казалось, ей трудно было дышать. Она неловко села, обняла колени.

– Я не знаю, как… – После этого Ахейя опустила голову и наконец спрятала от него лицо.

Проклятье, он не мог этого вынести, не мог смотреть, как она страдает; кроме того, его терзала боль от утраты. Ему казалось, что кто-то проворачивает кинжал, торчащий у него в сердце. У него болели все мышцы, все тело, но это не имело значения. Ничто не имело значения в этот бесконечный миг, когда они смотрели друг на друга в упор. Только она. И именно поэтому он оттолкнул ее.

– Люк! – рявкнул альшайтан.

Оборотень прищурился и несколько секунд смотрел на Ариока, но не стал задавать вопрос, явно вертевшийся у него на языке, просто наклонился и подхватил митру на руки. Она больше не сопротивлялась, лишь застонала от боли, когда он поднял ее.

Ариок смотрел мимо Ахейи, чувствуя на себе ее пристальный взгляд, прожигавший его насквозь.

– Сосредоточься на боли. Боль реальна, а твои страхи – нет, – услышал он голос Люка.

Они вышли из комнаты, и дверь закрылась за ними.