Глава 39. Ахейя

Ахейе снился сон.

Это наверняка был сон. Потому что, когда она открыла глаза, оказалось, что она находится в незнакомом месте, где никогда прежде не бывала. Это была какая-то пещера с высоким потолком; на растрескавшемся черном полу валялись обломки камней, откуда-то издалека исходило тусклое радужное свечение. Ахейя поморгала, пытаясь привыкнуть к полумраку, и ей показалось, что это светятся сами стены. Посередине пещеру пересекал ручей; он вытекал из большой арки и исчезал в точно такой же арке, вырубленной в противоположной стене.

Сон ощущался таким правдоподобным.

И сознание Ахейи было совершенно ясным. Обычно в ночных кошмарах она перемещалась между разными местами, и только проснувшись и вспоминая сон, понимала, насколько он был бессвязным. Но этот сон не был ни путаным, ни отрывочным. Он был необыкновенно, невероятно реальным. Это было невозможно.

Сердце билось ровно, она дышала глубоко, хотя должна была сейчас нервничать, тревожиться. Но Ахейя была совершенно спокойна. В пещере царила полная тишина, однако через какое-то время она услышала странный шепот, доносившийся как будто со всех сторон одновременно. А может быть, этот шепот раздавался у нее в ушах с самого начала?

«Где я?»

Ахейя хотела произнести эти слова вслух, но у нее пропал голос: губы шевелились, но она не могла издать ни звука. Шепот вокруг стал громче, беспокойнее, но она не понимала ни слова. Оказалось, он доносился откуда-то из глубины пещеры. Ахейя сделала несколько шагов к реке; ее что-то влекло к воде, к источнику шепота, хотя стало страшно и по коже побежали мурашки. Она подошла ближе, и странный жар распространился от затылка по спине, когда она остановилась на берегу и вода коснулась ее ног.

В горле пересохло. Ахейя смотрела в мертвые серые глаза.

Мертвецы.

Целая река мертвецов.

Это зрелище должно было напугать ее, но Ахейя сказала себе, что это просто сон; а кроме того, по реке плыли вовсе не разлагающиеся трупы. Тела были полупрозрачными и светились изнутри; они представляли собой некие сгустки энергии, сущности. Они были почти прекрасны.

Ахейя опустилась на одно колено, оперлась ладонью о пол, чтобы взглянуть на мертвых поближе, и взгляд упал на тело женщины, которое как раз в этот момент медленно проплывало мимо. Ее густые темные волосы образовали корону вокруг головы, глаза были серыми и пустыми, как у других умерших. Но было в ней нечто такое, что привлекло внимание Ахейи, и ее охватило странное желание прикоснуться к телу.

Она медленно вытянула руку, опустила кончики пальцев к воде, переливавшейся всеми цветами радуги, но в последний момент рука наткнулась на невидимый барьер. Как будто от поверхности реки ее отделяло очень тонкое стекло. Но когда Ахейя прижала ладонь к этому стеклу и надавила, оно не треснуло. Инстинкт приказывал ей бежать, искать выход, но другой голос говорил, что надо продолжать, заставил ее остаться. Она выпрямилась и коснулась стекла пальцами ноги. Даже когда Ахейя наступила на стекло, оно выдержало ее вес.

«Как правдоподобно».

Она сделала несколько шагов по реке – точнее, над рекой; остановилась, глядя на женщин, мужчин, на существа разных рас, которые проплывали под ногами. Воздух был как будто живым, и казалось, что невидимые руки касаются ее кожи. Голова заболела; боль в висках нарастала по мере того, как Ахейя продвигалась вперед. Она опустила веки, потерла ладонями глаза, и в темноте вспыхнули желтые искры. Боль становилась все сильнее, а шепот – все громче.

«Проснись, Ахейя».

Мозг пытался прогнать сновидение, избавиться от него, но когда она открыла глаза, то увидела лишь бесконечные мельтешащие темно-синие точки и радужную реку под ногами. Головная боль стала невыносимой, а стекло, на котором Ахейя стояла, завибрировало. По щекам покатились слезы, глаза заболели, как будто она слишком долго смотрела на солнце. Стало душно, подогнулись ноги, и она упала, в последний момент выбросив вперед руки, чтобы не удариться лбом. Ахейя лежала на животе на стеклянной перегородке, и серые глаза проплывали в нескольких дюймах под ней.

И тогда она увидела это.

Ей подмигнули.

Это было тело ребенка с такими же светло-серыми глазами, как у остальных. Мертвый снова подмигнул ей, потом у него дернулся глаз. Когда тело зашевелилось, Ахейя испытала такой приступ головной боли, что заскрежетала зубами и отвела взгляд от тел, сосредоточившись на своих руках – ладони жгло так, словно она держала их над огнем. Она приподнялась на локтях, пытаясь сопротивляться невидимой силе, которая увлекала ее в реку, несмотря на стеклянный барьер.

Внезапно барьер треснул.

Ахейя вскрикнула от ужаса, очутившись в ледяной воде среди тел и прядей распущенных волос. Тела, которые казались почти бесплотными, пока она стояла над ними, сделались вполне реальными в тот миг, когда она упала в реку; теперь они были совсем не призрачными и не прозрачными. Ахейя почувствовала, как ее хватают чьи-то руки, ногти впивались ей в лицо; мертвецы накинулись на нее и попытались утащить за собой, на дно. Она визжала и отбивалась, вода попала в рот, но Ахейя сумела растолкать тварей, всплыть и сделать вдох прежде, чем чья-то рука придавила ее и снова принялась топить. Она ощущала жжение в глазах, вода уносила ее прочь, свечение становилось все слабее, удалялось, серые тела загораживали свет, давили ее, мешали всплыть.

«Проснись! Пожалуйста! Не так, только не так. Нет».

Боль в груди была невыносимой, Ахейя пыталась удержать в легких остатки воздуха, а безумные глаза окружили ее, смотрели на нее со всех сторон. Но она все-таки боролась, цеплялась за все, что попадалось под руку, царапалась, несмотря на боль.

Наконец Ахейя невольно открыла рот, чтобы вдохнуть, и вода хлынула в легкие. Она почувствовала, как вода заполнила нос, боль в руках стала еще сильнее, и внезапно что-то внутри хрустнуло. Как будто какое-то гигантское плотоядное существо проглотило ее, и она очутилась в его горячей пасти… но в следующее мгновение «существо» исчезло, осталась только бурлящая вода.

Ахейя хотела закричать, но не смогла. Ее увлекали на глубину, дальше, все дальше от поверхности, а потом она начала падать, и холодная вода уступила место холодному воздуху, который трепал ее влажные волосы. Крик застрял в глотке, когда Ахейя сообразила, что происходит, а в следующий миг она упала на что-то твердое и колючее. Из нее будто вышибли дух, и она застонала от боли. Какие-то острые предметы вонзились ей в спину.

Ахейя кашляла и задыхалась, все тело болело, и она даже не могла пошевелиться и встать. У нее совсем не осталось сил. «Я должна была сейчас проснуться. После падения я всегда просыпаюсь».

Теперь ее охватила настоящая паника; сердце готово было выскочить из груди, на затылке выступил пот, ей снова стало жарко, и когда Ахейя попыталась сесть, предметы, на которых она лежала, загремели и начали перемещаться. Было темно; ей все же удалось подняться на ноги, и тут появился какой-то свет, снова радужный, такой же, как тот, который испускала речная вода. Ахейя очутилась в другой пещере и обнаружила, что стоит на горе костей.

Кости.

Ее замутило, когда она оглядела себя; все тело было покрыто царапинами, текла кровь, на коже проступали синяки. Подняв голову, Ахейя увидела протекавшую вверху реку, тела, которые всего несколько минут назад пытались утопить ее. Они снова были мертвыми и плыли по течению.

Ахейя хотела сделать глубокий вдох, но от страха перехватило дыхание, как будто кто-то душил ее, а кроме того, в пещере стоял какой-то странный сладковатый запах, от которого к горлу подступала тошнота. Он был отвратительным, как запах гниющих отбросов. Воздух казался густым, словно сироп. Язык Ахейи покрылся мерзкой пленкой.

Шепот начался снова, снова эти слова, которых она не понимала, снова странные прикосновения к спине, похожие на реальные, – и вдруг откуда-то справа донесся шум. Ахейя резко обернулась и сразу же пожалела об этом. Ведь если бы она не оборачивалась, то могла бы притвориться… сделать вид… что не заметила, как гора костей начала греметь и шевелиться… притвориться, что не видит рук, которые разгребали эти кости изнутри.

По пещере разнеслось эхо, кости сыпались на пол, а потом и с другой стороны послышалось шуршание, и спереди, и сзади… Ахейя закричала, оступилась, упала, оцарапала ладони о кости; она попыталась уползти, но руки мертвецов хватали ее за щиколотки. Она снова оказалась в ловушке.

– Нет! – вскрикнула Ахейя, когда из-под горы костей появились мертвецы, на этот раз настоящие, разлагающиеся мертвецы с мутными глазами и облезающей кожей; они ползли к ней и стонали, словно от боли. Это были жуткие стоны – такое слышишь только в самых страшных кошмарах.

Таких, как этот.

– Помогите! – завопила Ахейя, и эхо повторило ее слова, словно издеваясь над ней. – Помогите, о Боги!

Слезы покатились по щекам, когда холодные липкие руки схватили ее. Она пыталась стряхнуть их, но даже если бы и смогла вырваться, ей некуда было бы бежать. Ахейя не видела выхода из этой пещеры, только горы костей, только мертвецов, стремившихся добраться до нее.

«Проснись, прошу тебя!»

Ахейя умоляла себя очнуться, чувствуя, что сердце сейчас разорвется.

– Ариок! – крикнула она в надежде на то, что их связь позволит ему услышать ее даже из сна. – Ариок, пожалуйста, помоги… пожалуйста! Ариок!

Она сбросила с себя руки двух мертвых женщин и отползла назад, к стене. Уцепилась за какой-то выступ, хотя все ладони и пальцы были в крови. Но нужно было за что-то держаться, потому что гора костей под ногами превратилась в зыбучий песок.

– Боги, помогите, прошу вас! – снова взмолилась Ахейя.

Она охрипла от криков, и ее чуть не стошнило от гадкого запаха. Тошнотворного, сладковатого запаха. Запаха тления.

– Ариок!