Глава 36. Ахейя

Она пыталась сдержаться, не прикасаться к нему, пыталась уснуть, но, черт побери, это было невозможно, когда альшайтан лежал рядом с ней и свет далеких галактик обрисовывал его силуэт. Он уставился в потолок, рассеянно играя ее волосами, а она рассматривала его татуировки. Почти все его тело было покрыто татуировками; они змеились по его ногам, по животу, груди и шее, они словно пожирали его. У Ахейи ныли бедра, но ей это нравилось, очень нравилось; она устроилась у него между колен, положив подбородок ему на живот. Ласкала его могучие мышцы, смотрела, как они напрягаются от ее прикосновений, проводила невидимые линии на его коже от одного шрама к другому, к третьему.

– Почему ты не избавишься от шрамов? – спросила Ахейя, нарушив молчание.

Ариок ответил, по-прежнему глядя вверх, мимо нее:

– Они служат мне напоминанием.

– Напоминанием о чем?

Молчание тянулось, тянулось, и наконец оно стало напрягать. Ахейя не любила тишину, особенно когда рядом был кто-то еще; она чувствовала необходимость заполнить паузу, даже если говорила не то, что нужно, всякие глупости, бессмысленно сотрясала воздух.

Но сейчас она все же сумела промолчать. Приподнялась, забралась к нему на колени. Они по-прежнему были без одежды. Ахейя взяла его руку и провела ею по своему бедру. Там не было следов, по крайней мере видимых, но тем не менее ее тело хранило воспоминания о нанесенных ранах. Ариок наконец поднял голову и посмотрел на то место, которого касалась его рука.

– Этот они исцелили. – Она сделала глубокий вдох, чтобы справиться с волнением, вызванным этими словами. – Меня поймали, когда я хотела выбраться из дома тайком – у меня ловко получалось сбегать, но в ту ночь я была недостаточно осторожна.

Ариок замер, вена у него на виске вздулась, и когда он заговорил, она не узнала его голос.

– Он посмел прикоснуться к тебе?

– Это были его телохранители, – ответила Ахейя, приказав себе говорить спокойным тоном. – Стало хуже после того, как Офион убил мою мать… Она мешала ему.

Снова воспоминания. Ее душили слезы.

«Не смей, Ахейя. Возьми себя в руки».

Она не хотела предаваться воспоминаниям. Только не сейчас.

Поэтому она выпустила руку Ариока, растопырила пальцы и прижала ладонь к его грудной клетке, поверх одного, особенно длинного шрама, который начинался на бедре и тянулся почти до плеча.

– Откуда это у тебя?

Ариок несколько мгновений молча смотрел на нее, и она была благодарна ему за то, что он не стал расспрашивать о матери, хотя она заметила, что его серые глаза почернели. Он размышлял о чем-то, но выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Ну пожалуйста, – тихо попросила Ахейя, чувствуя тяжесть на сердце. Ей нужно было забыть.

Ариок помолчал еще немного, прищурился и взглянул на шрам, о котором она спрашивала. Его глаза блеснули, и ей показалось, что его губы дрогнули в улыбке, когда он провел кончиками пальцев по извилистой светлой линии.

– Мы с Люком чуть не превратились в фарш, когда шастали по параллелям.

Ахейя даже приоткрыла рот от изумления.

– Вы туда проникли?

Параллелями называли другие реальности, миры, которые существовали в иных измерениях одновременно с их планетой. Попасть туда было невозможно.

– Почти. Мы были молодыми, решили проверить, правду ли о них рассказывают. Хотели узнать, существуют ли за границей между мирами другие города. Едва не погибли.

Ариок сел, прислонился спиной к изголовью, и Ахейя тоже вынуждена была выпрямиться.

– Почему ты спрашиваешь? – Альшайтан приподнял бровь, положил пальцы на ее ключицу, на тонкую белую линию.

– Ты исцелил мои шрамы…

– Я подумал, что новые шрамы тебе не нужны, – не колеблясь произнес он, касаясь ее руки, бледных участков кожи, которые скрывали ее прошлое.

Ей стало холодно.

«Он их заметил…»

Никто их не видел, уже очень давно.

– Я их не стесняюсь, – медленно произнесла Ахейя, обводя пальцем контуры на своей руке. – Я предпочитаю, чтобы у меня остались шрамы. Это лучше, чем воспоминания. Жить с воспоминаниями тяжелее.

Ариок медленно вздохнул, дотронулся до неровной полоски, находившейся чуть ниже сгиба локтя. Эта отметина тоже была почти невидимой, потому что сливалась с ее белой кожей.

– Офион тащил мою мать к себе в комнату, – сказала Ахейя, прикрыв его руку своей. – Он узнал, что она собирается оставить его… собирается бежать.

Ахейя снова вспомнила глаза Андромеды; мать молча умоляла ее остаться в укрытии. Но она не послушалась, потому что не могла больше это выносить, не могла слушать крики за стеной.

– Я попыталась ему помешать, и он хлестнул меня ремнем. – Ахейя снова провела пальцами по шраму. На этот раз она ощутила фантомную боль, вздрогнула и взглянула в сторону окна, на звезды. – Я была слаба, у меня не было возможности сопротивляться ему… А потом, в один прекрасный день, он… он… – Она не сразу сумела собраться с силами, чтобы продолжить. – Я ему надоела. Думаю, бремя оказалось слишком тяжелым. Мне кажется, он не мог выносить мое присутствие потому, что я напоминала ему о матери.

Ариок поглаживал ее шрам большим пальцем.

– И что произошло?

– Меня выдали замуж.

Его рука застыла.

– Яоннис… его называли Богом Войны. На самом деле это был просто жестокий, грубый мужлан, негодяй, который менял жен как перчатки.

Она обняла Ариока, помолчала немного, потом продолжала:

– Это была не настоящая свадьба, а ловушка; церемонию наспех провели в комнатах Офиона, потом меня затолкали в мою спальню. – Ахейя покачала головой. – Я не могла допустить, чтобы эта тварь прикоснулась ко мне. Странно, но он представлялся мне каким-то продолжением Офиона… я думала, что если позволю Яоннису лечь ко мне в постель, то предам свою мать, и окажется, что она умерла напрасно, и… Я не знаю, как это описать. У меня потом случился какой-то провал в памяти. Последнее, что я помню, это как пятилась от Яонниса к своей кровати…

Ахейя откашлялась. Перед глазами мелькали лужи крови, растерзанная плоть, сверкающие зубы…

– Я помню какие-то отдельные моменты. Я убила его, но, клянусь Богами, не могу понять как. Это было невозможно.

Ахейя подняла голову. Ариок наблюдал за ней, и в его глазах появилось странное выражение, непонятное ей.

– Он был здоровенным, крупным, как ты, а я не думаю, что у меня получилось бы убить тебя, даже если бы я захотела.

Ариок долгое время сидел неподвижно, молча, а она просто смотрела ему в лицо. Ахейя чувствовала себя странно; она сейчас должна была оплакивать свою жизнь, но не испытывала никаких эмоций. Когда она рассказывала о смерти Яонниса, казалось, что она говорит о ком-то другом, о событиях чужой жизни, о трагедии, которая оставила ее равнодушной.

– Ты имела полное право убить его, – наконец сипло произнес Ариок.

Ахейя быстро подняла голову.

– Что?

– Ты проявила силу в тот момент, когда сила была нужна тебе больше всего. Ты защищалась.

Да, конечно, это так и было, она мысленно согласилась с ним, но все равно произнесла:

– Я убила его.

– Это Офион его убил, – не раздумывая возразил Ариок. – Когда решил насильно выдать тебя за него замуж.

Ахейя не знала, что ответить. До сих пор она не слышала, чтобы кто-то говорил об этом событии в таком тоне, рассматривал его с такой точки зрения; и она почувствовала, что готова согласиться, потому что это снимало с нее вину. Но ей не хотелось признаваться в этой слабости даже себе.

– Расскажи мне об этом, – попросила Ахейя, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, и указала на шрам, находившийся почти над сердцем Ариока, чуть левее.

– Эту рану я получил от своего брата, – сказал он.

– У тебя есть брат? – Она впервые слышала о том, что у Ариока есть родственники. Знала только, что его покойного отца звали Сарен.

– Был.

– И что с ним случилось? – вырвалось у Ахейи прежде, чем она успела подумать, что говорит. Она была слишком назойлива.

Взгляд Ариока стал жестким; он тяжело вздохнул, как будто размышляя о том, стоит ли отвечать на ее вопрос, но потом все-таки заговорил.

– В нашей семье были сложные отношения, – хрипло произнес альшайтан. – Отцу не нравилась традиция передавать трон старшему по рождению. Он хотел, чтобы его наследником стал сильнейший. Поэтому заставлял нас драться друг с другом.

Ариок взял руку Ахейи и убрал ее со своей груди.

– Так ты поэтому стал правителем? Ты победил?

Он повернул голову. Жилка на виске снова пульсировала.

– Нет.

– Что произошло? – не отставала Ахейя, поглаживая его живот.

Она не могла оставить эту тему, хотя чувствовала, что ступила на опасную территорию.

И когда Ариок ответил, она пожалела о том, что задала вопрос.

– Твои.

Проклятье. Она отвернулась, прикусила губу.

– Твоего брата убил митра?

Ариок стиснул челюсти, опустил голову и убрал руки.

– Да.

– Митра убил твоего брата… – Ахейя размышляла над этой новостью. – Тогда зачем ты дал мне шанс? И вообще, зачем забирать мою душу? Ведь гораздо проще было вышвырнуть меня из Алхиры, отвернуться от меня. Что дает тебе моя душа?

Он смотрел мимо нее. Его взгляд был суровым.

– Любая магия имеет свою цену, диоскур.

Ахейя прищурилась, услышав эту фразу, произнесенную бесстрастным тоном. Ей не понравилось, что Ариок не назвал ее по имени, а упомянул ее расу.

– И какую цену ты платишь за свою магию?

Альшайтан взглянул ей в глаза, но его лицо по-прежнему было похоже на маску.

– Алчным были дарованы тени, но в обмен им пришлось отдать кое-что… то, что есть у всех смертных и бессмертных Лирии.

Ахейя беззвучно ахнула, и ее взгляд невольно устремился к белому символу на руке альшайтана.

– Душу.

Он медленно кивнул, наматывая на палец прядь ее волос, лежавшую у него на животе.

– Но она не принадлежит тебе, – напомнила Ахейя, и он слегка потянул за ее белые волосы, так что ей пришлось наклониться к нему. Потом взял еще несколько прядей и намотал их на руку.

– Вот как?

– Я хотела сказать… – пробормотала она. – Разве от этого есть какой-то толк? Завладеть чужой душой, когда тебе не суждено иметь собственную?

– Поглощение душ – это наш способ выживать. Они усиливают магик, присутствующий у нас в крови. Каждая душа со временем сливается с нашими тенями, и ее поедают татуировки на наших телах.

Ахейя уставилась на узоры, украшавшие его грудь.

– Так это случится и с моей душой? Я исчезну и от меня останется только воспоминание?

«Нет; ты растаешь и исчезнешь навсегда, и никто не вспомнит о тебе».

Так говорил шепот в ее голове, пока она ждала ответа. Но ответа не было. Однако, несмотря на то что Ариок молчал, Ахейе казалось, что она угадывает его мысли.

– Ты забрал мою душу, хотя ненавидишь мою расу, – продолжала она. Она не могла остановиться.

– Это вопрос?

– Почему? – спросила Ахейя, пока он играл ее волосами.

– Не задавай вопрос, если не уверена в том, что хочешь услышать ответ.

– Я хочу знать.

Ариок сжал ее подбородок, вынудил ее поднять голову; его вторая рука скользнула по ее бедру вверх, влажные пальцы коснулись ее живота. Она невольно приоткрыла рот, чувствуя, как он прижимается к ней. У нее еще болело тело, и эта боль напоминала о том, как они занимались любовью.

– Я забрал твою душу потому, что ты одна из них, – произнес Ариок, и его пальцы впились в ее бедро, удерживая ее на месте. – Потому что знал, что они хотят тебя вернуть. Я не знал, что ты там натворила, почему тебя ищут, но тогда мне показалось, что ты имеешь ценность в качестве трофея. Поэтому я оставил тебя здесь.

Ахейя ощутила неприятный холодок и поежилась, пытаясь вырваться из его рук.

– Митры высоко ценят свои души, – продолжал он, держа ее за талию и прижимая к своей груди. – Я подумал, что, если заберу твою, в глазах Офиона это будет означать, что я осквернил тебя, может быть, даже уничтожил тебя. Ради одного этого стоило тебя забрать.

Ахейя хотела сглотнуть, но не смогла: горло сдавил спазм. Этот ответ должен был разозлить ее – он разозлил бы любого, кто относится к себе нормально, кто уважает себя. Но она не могла найти в себе гнева, оскорбленной гордости. Лишь сердце слегка сжалось. И снова она ощутила эту связь между ними. Душа у него на руке была горячей, Ахейя почувствовала прикосновение белого символа, когда Ариок притянул ее к себе; это прикосновение было похоже на ожог.

– И ты по-прежнему этого хочешь? Уничтожить меня из-за того, что произошло задолго до нашей сделки? – Она смотрела на него снизу вверх из-под полуопущенных ресниц.

– Сильнее, чем когда-либо, – прорычал он, подхватив ее обеими руками и приподнимая.

Ахейя невольно ахнула, когда он прижался к ней всем телом. Он снова хотел ее.

У нее перехватило дыхание, когда она взглянула ему в глаза; они вдвоем застыли на пороге чего-то нового. Возможно, ей суждено было пожалеть об этом, но она не дрогнула.

– Делай все, что тебе хочется, – прошептала Ахейя и прикусила губу.

Возбуждение и предвкушение затмили остатки разума.