Глава 37. Шайрон

Шайрон сидел в казарме, в зале, где тренировались солдаты и телохранители, и наблюдал за тем, как серафим с пурпурными волосами справляется с левиафаном, который трепался все утро.

– Чтоб тебя! – воскликнул побежденный, садясь на пропитанном потом мате и сердито глядя на ухмыляющуюся молодую женщину-серафима.

– Если бы ты проводил за тренировками хотя бы половину того времени, которое тратишь на нытье, у тебя, возможно, появился бы шанс, – заметил Шайрон, стянул с шеи полотенце и бросил его демону. – У тебя неделя на то, чтобы улучшить результат. Я больше не желаю видеть эту жалкую возню, – произнес он холодно, и левиафан недовольно прорычал что-то.

– Это же так просто, – ухмыльнулась серафим и протянула противнику руку, но тот сделал вид, что не замечает ее.

– Она права, мать твою, – раздался откуда-то слева голос Тарика.

Он только что вернулся из Азалама; его руки и волосы были в крови, глаза блестели от возбуждения.

– Ты не в форме, потому что ты ленивый кусок дерьма.

Он подошел к Шайрону и положил руку ему на плечо; Шайрон тут же скинул ее, потом отошел к черной скамейке, стоявшей у стены зала.

– Поединок – это тебе не член Тено. Не вздумай заканчивать раньше времени, – бросил Тарик демону, все еще сидевшему на заднице, потом направился к Шайрону.

– От тебя воняет, – медленно произнес Шайрон, наморщив нос.

– Тебе не нравится аромат пламени и крови? – Тарик откинул голову назад и привалился к стене, глядя на девушку-серафима и ее партнера, которые снова схватились на мате.

– Нравится, но только без примеси твоего пота, – с серьезным видом ответил Шайрон. – Ну, как оно там?

– Полный бардак, мать их, – уныло пробормотал Тарик. – Дела совсем плохи, все хуже и хуже. Некоторые из них вообще понятия не имели, где находятся; у них крыша полностью съехала еще до того, как мы сожгли притон.

Шайрон содрогнулся, рассеянно перебирая свои четки. При мысли о том, что кто-то производит этот наркотик, о том, что нериум сломал жизнь стольким нефилимам, у него все внутри переворачивалось.

– Есть какие-нибудь зацепки насчет третьего нападавшего? – Тарик наклонил голову, не сводя взгляда с идиота, который сражался с серафимом посреди зала. – Еще рано! – рявкнул он, и демон повернул голову; пока он отвлекся, серафим успела сделать выпад.

– Нет, – задумчиво произнес Шайрон. Он поручил паре новобранцев обыскать район, но это не дало никаких результатов.

– Мне кажется, не было там никакого третьего, – заметил Тарик, поправляя кудри вокруг своих черных рогов. – Эта девка-митра просто не умеет считать.

Шайрон медленно кивнул, но ничего не ответил.

– Ты видел тела, – продолжал Тарик, выпрямив спину. – Варколак не мог оставить одного в живых. Да еще чтобы он ушел оттуда на своих двоих и исчез без следа… Может, третьего просто сожрали со всеми потрохами. – Глаза Тарика сверкнули, как будто ему понравилась эта идея.

– Вряд ли, – возразил Шайрон, наблюдая за тренировкой.

– Я пошел отчитываться об операции, – объявил Тарик и поднялся со скамейки. – За тобой выпивка.

Шайрон кивнул ему на прощание и положил полотенце на скамейку.

– Покажи ему, что он делает неправильно, – велел он серафиму; как раз в этот момент она нанесла мощный удар локтем, и демон снова грохнулся на мат.

Шайрон вышел из зала для тренировок и направился по коридору, ведущему к баракам. Последний час был потрачен на составление расписания занятий новых рекрутов, которым предстояло пройти базовую подготовку, прежде чем заниматься борьбой с Эмрин. Он не мог сосредоточиться на деле. Ему казалось, что в воздухе не хватает кислорода; даже молитва и медитация не помогали ему избавиться от странного чувства. Как будто на шее затягивалась петля. Ему не давало покоя предчувствие какого-то события, но он не понимал, что именно на них надвигается, поэтому ощущал растерянность и беспомощность.

Прежде чем возвращаться во дворец, он собирался проверить, как дела у рыжеволосой женщины, которую они забрали из Азалама. Рыжая еще не сказала ему свое имя.

Завернув за угол, Шайрон обнаружил у ее камеры двух левиафанов; один хватался за горло, сидя в луже крови, второй торопливо закрывал дверь на засов. У него подворачивалась нога.

– Как она…

– Надо было ей жрать руками! – отплевываясь, прохрипел демон, сидевший на полу, и швырнул что-то на пол. Вилка зазвенела о каменные плиты.

– Да что здесь происходит, во имя Богов? – спросил Шайрон, нахмурившись.

Нефилим поднялся. Стражники выпрямились, пытаясь держаться по струнке перед начальством, хотя обоих трясло.

– Мы принесли девке еду, а она… – прошипел сквозь зубы левиафан с раной на шее.

– Она попыталась нас убить, – закончил другой, зажимая кровоточащую ногу.

Шайрон прищурился и бросил на демонов долгий взгляд, потом кивком отпустил обоих.

– Приведите себя в порядок.

Демоны поспешно скрылись. Шайрон поднял окровавленную вилку, повертел ее в руках. Отодвинул засов, открыл дверь и вошел в комнату, из которой они только что вывалились.

Было так темно, что он едва различил ее силуэт. Женщина-нефилим, скрючившись и дрожа всем телом, сидела на полу. Еда была разбросана по комнате.

Шайрон остановился у двери. Он уже не раз видел демонов в таком состоянии; он знал, что она его заметила, и хотел дать ей привыкнуть к своему присутствию.

– Что случилось? – раздался слабый, тонкий голосок.

Пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова.

– Это ты мне скажи, – ответил Шайрон, стараясь говорить спокойно; одновременно он перебирал четки в порядке, соответствующем положенным молитвам.

Нефилим пошевелилась. У нее были растрепанные рыжие волосы и черные рога, загнутые назад. Она уставилась на Шайрона, и он подумал, что ее облик не соответствует голосу: сверкающие глаза были похожи на изумруды, и их взгляд словно проникал в душу. Она привалилась спиной к стене, подтянула колени к груди и положила на них подбородок.

– Я вынуждена была защищаться, – тихо произнесла нефилим. – Они напали на меня.

Рыжая опустила одну руку и принялась рассеянно водить пальцем по полу, среди разбросанных кусков пищи.

Шайрона охватило нехорошее предчувствие, пока он наблюдал за ее движениями. Этот блеск в глазах никак не вязался ни с жалким голосом, ни с позой. Вдруг он понял, что женщина напряжена; ее поза должна была создавать впечатление слабости и беспомощности, тогда как на самом деле нефилим была готова к бою. Шайрон осторожно приблизился, присел на край койки, поиграл окровавленной вилкой, которую по-прежнему держал в руках.

– Как тебя зовут? – спросил он, внимательно наблюдая за пленницей.

Глаза неизвестной вспыхнули, и, прежде чем потускнеть, зеленый свет на мгновение стал немного светлее. Шайрону показалось, что она погрустнела.

– Где девушка-серафим?

– Ты не ответила на мой вопрос.

Ее рот превратился в тонкую линию.

– Это у тебя четки? Но ты ведь знаешь, что Богам нет до тебя дела, верно? – Рыжая медленно наклонила голову набок, словно хищный зверь. – Они смеются над твоими молитвами.

Шайрон напрягся, но сумел сдержаться.

– У тебя есть семья?

– У всех есть семья.

Он следил за ее пальцем, изображавшим круги на полу. Потом попытался сформулировать вопрос немного иначе.

– Тебе есть куда пойти?

Рука женщины замерла. Она ничего не ответила, но молчание говорило само за себя.

– Я прикажу, чтобы тебе принесли поесть, – произнес Шайрон, медленно поднимаясь на ноги.

Он понял: здесь определенно кроется какая-то загадка, и на то, чтобы разобраться в деле рыжеволосой, уйдет время. А прямо сейчас времени у него не было.

– Мне не нужна ваша еда, – прошипела она с неожиданной яростью.

Шайрон медленно кивнул, поглаживая четки, висевшие на шее. Взгляд пленницы был прикован к четкам, и он заметил, как бьется жилка у нее на виске.

– Мне нужен нож, – просто сказала рыжая.

– Нож, – повторил он, не сумев скрыть удивления.

– Чтобы защищаться. – Она откинулась назад, села на корточки, посмотрела на него снизу вверх. Она напоминала животное, приготовившееся к броску.

– Здесь тебе не нужно ни от кого защищаться.

– Я слышала это. Так. Много. Раз. – Нефилим зарычала, и ее губы изогнулись в зловещей ухмылке. – Почему я должна тебе доверять?

– Потому что здесь я единственный, кто может дать тебе нож.

Рыжая прищурилась, и он услышал какое-то хищное шипение.

– Тогда мне конец, согласен?

Пленница наклонила голову, ее дыхание участилось. Шайрону даже показалось, что он видит, как она сжимается в комок. А потом нефилим оттолкнулась от пола, прыгнула на него и врезалась ему в грудь. Раздался звериный крик. Шайрон обхватил ее поперек туловища, стараясь не поранить ее и не причинить ей боли; но она вцепилась в него своими хрупкими руками и ногами, укусила его за плечо.

– А-а!

Шайрон потерял равновесие, оба упали. Под его тяжестью хлипкая койка треснула и развалилась, и он сильно ударился плечом о мраморный пол, но через несколько секунд смог подмять рыжую под себя. Прижал ее руки к полу у нее над головой, пока она извивалась и визжала, как банши. На губах у нее выступила кровь.

– Перестань, – рычал он, приподнимаясь, чтобы не прикасаться к ней.

Женщина-демон вырвала у него руки, а потом с такой силой ударилась затылком о пол, что раздался треск.

Глаза у нее закатились, тело несколько секунд корчилось в конвульсиях; потом она наугад нанесла удар ногой и попала Шайрону в щиколотку. Он зашипел, упал на одно колено, придавив ее, но постарался убрать вторую ногу в сторону. Боль отдавалась во всем теле. Рыжая сжала руками голову, хватала ртом воздух.

– Ой… ой… ой… – повторяла она. Ее взгляд метался из стороны в сторону, и внезапно на угловатом лице отразился страх.

Нефилим снова выглядела как загнанное в угол животное, но теперь вдобавок дрожала всем телом, лихорадочно озиралась и бормотала что-то бессвязное.

– О Боги, помогите мне! – крикнула она.

По щекам у нее текли слезы, и рыжая внезапно показалась ему совсем слабенькой и хрупкой.

Шайрон быстро отпрянул и поднялся, хотя понимал, что сильно рискует.

Женщина-нефилим, которая так и не назвала своего имени, отползла назад и прижалась к стене. Дрожа, спрятала лицо в ладонях и зарыдала.

– Пожалуйста, пожалуйста, не трогай меня больше.

Шайрон очень медленно приблизился и расставил в стороны руки, чтобы продемонстрировать мирные намерения, хотя укушенное плечо болело зверски.

– Я не собираюсь тебя трогать, – произнес он успокаивающим тоном, даже тише, чем намеревался.

Рыжая уставилась на него покрасневшими от слез глазами, и он вздрогнул… это были не ее глаза, другие, не те, которые смотрели на него всего несколько минут назад. Эти изумруды были не твердыми и холодными, а теплыми, блестящими; Шайрон увидел в этом взгляде наивность, даже мягкость.

– Что тебе от меня нужно? Я не хочу больше это делать, я не могу. Я от этого умру… пожалуйста, – всхлипывала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. У нее была истерика.

Шайрон присел перед рыжей на корточки, чтобы не пугать ее, и вдруг вспомнил тот день, когда обнаружил у ворот дворца Эмрин – она вот так же сидела на земле и бормотала что-то вполголоса.

– Обещаю, никто тебя больше не тронет, – произнес он, хотя здравый смысл приказывал ему оставить ее в камере и уходить.

Она уставилась на Шайрона безумным взглядом, у нее задрожали губы, и внезапно она снова бросилась к нему – так быстро, что он не успел ее остановить. Нефилим обхватила его за шею, притянула к себе и спрятала лицо у него в волосах. От удивления он не знал, что делать, так и продолжал держать руки расставленными, не прикасаясь к ней, даже после того, как она забралась к нему на колени и уцепилась за него, словно ребенок.

«Это еще что, во имя Богов?»

– Спасибо тебе, – раздался около его уха слабый шепот.

Потом рыжая немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх. Ему почему-то стало не по себе от этого взгляда, захотелось отвернуться.

– Ты из телохранителей Эроса? Он рассердится на тебя! – в страхе воскликнула она.

– Ты знаешь, что с тобой произошло? – спросил Шайрон, упираясь руками в колени, но стараясь при этом не прикасаться к пленнице. Его молитвенные четки болтались между ними.

– Что?.. – пробормотала рыжая в явном недоумении. Потом ее глаза стали круглыми, и она начала озираться. Казалось, она только сейчас поняла, где находится. – О нет. Нет, нет, нет, нет, нет. – Она вцепилась в его рубашку, и Шайрон зашипел, потому что при этом она задела рану на плече.

Пленница уставилась на кровь, провела языком по нижней губе, на которой остались черные следы.

– О НЕТ. Нет, только не это опять, только не это, только не это. – Она начала задыхаться и затряслась, как в припадке.

– Все хорошо, – пытался успокоить Шайрон несчастную, уже догадываясь, что уговоры не помогут.

– Ничего не хорошо. Ты не понимаешь. Ты не понимаешь. Боги, помогите мне.

Боги? Она что, сейчас обратилась к Богам?

– Прости. – Рыжая вытерла губы. – Я не хотела тебя поранить… эм-м…

Видимо, она сообразила, что слишком сильно схватила Шайрона за рубаху, и резко отдернула руки, как будто о него можно было обжечься. Смахнула слезы.

– Все хорошо, – повторил Шайрон, слегка наклоняя голову, чтобы проверить, не больно ли двигаться.

Пленница соскользнула с его колен и, разглядывая разбросанную по полу еду, отступила к перевернутой койке.

– Неужели она… – бормотала рыжая.

– Что происходит? – Шайрон выпрямился и, не поднимаясь с пола, внимательно взглянул на нее.

– Я не понимаю, о чем ты.

Снова улыбка, определенно фальшивая. По щеке неизвестной скатилась очередная слеза. Наверное, она сходила с ума. Это он тоже уже видел, и не раз. Шайрон понимал, что наркоманка перед ним напрягает последние силы, стараясь не зажмуриться, стараясь улыбаться, стараясь притвориться, будто не знает, о чем ее спрашивают. Но он видел другое – видел хищную тварь, которая притаилась за личиной милой, безобидной девушки.

– Все хорошо, все нормально. – Рыжая едва заметно дрожала. – Я могу промыть тебе рану, если хочешь; выглядит серьезно. Кто это тебя так?

Шайрон прищурился.

– Случайно получилось, – медленно произнес он.

Пленница вела себя так, словно у нее в мозгу произошла какая-то перезагрузка, словно внутри жило несколько личностей, а может быть, это был какой-то защитный механизм. Может быть, она просто притворялась и надеялась, что это спасет ей жизнь. Но Шайрон начинал догадываться, что все очень серьезно. Он не мог понять, лгала ли рыжая, когда спрашивала о ране, которую сама нанесла ему, и это встревожило его. Обычно он без труда отличал правду от лжи.

– Надеюсь, не очень болит?

Пленница говорила искренне; это он понял, хотя насчет остального не был уверен.

Шайрон медленно поднялся, и рыжеволосая женщина уставилась на него широко раскрытыми от страха глазами.

– Я принесу тебе еды и воды. Еще что-нибудь нужно?

Ее рот слегка приоткрылся, но она отрицательно покачала головой, глядя ему вслед. Шайрон отошел от нее, пересек камеру и запер за собой дверь.

«Кто же ты такая и что с тобой произошло?»