Глава 35. Ариок

Пропади все пропадом, ее кровь была просто волшебной на вкус. Может быть, потому что она была митрой; он не знал, что у митр сладкая кровь. Ее вкус остался у него на языке, смешиваясь с неведомыми ощущениями, которые она доставляла ему. Жажда оставить на ней свое клеймо, сделать ее своей, чтобы все знали об этом, трахать ее без конца охватила его, и альшайтан едва мог сдержать себя. Она была такой тугой, проклятье, во имя Богов, она была идеальной. Он ласкал ее пальцем, снова и снова, он почти потерял терпение, так ему хотелось придавить ее всей своей тяжестью и взять от нее все то, что ему было нужно. Ариок отпустил ее ягодицу и толкнул ее ладонью вниз, прижав ее к полу, другой рукой набрал пригоршню волос и потянул, и она вынуждена была откинуть голову назад, и эти голубые глаза смотрели вверх, на него. Рот был приоткрыт в безмолвном крике. Да, он вел себя как самый настоящий долбаный демон. Ему нравилось смотреть на ее боль, на то, как эта боль расцветает в ее глазах, слушать слова, которые вырывает у нее боль. Но он делал это не только для себя. Он хотел, чтобы Ахейя сразу увидела всю его темную сущность, узнала, поняла, каким жестоким он может быть. Так было лучше для нее.

Эта мысль вызвала у него раздражение. Твою мать, эта мысль бесила его, сводила его с ума, потому что ему не следовало размышлять об этом. Подобные мысли вообще не должны были приходить ему в голову. Он не должен был задумываться о том, хорошо Ахейе или плохо, больно или приятно.

Ни сейчас, ни вообще когда бы то ни было.

Наверное, именно поэтому Ариок наклонился к лицу женщины, укусил ее за нижнюю губу и прошептал:

– Хватит осторожничать. Я знаю, что твоя милая дырочка может меня вместить.

Ахейя захныкала, когда он сжал пальцами ее чувствительное место, и поскользнулась на окровавленном полу, когда он вошел в нее до конца. Она вскрикнула и прикусила губу, когда его живот толкнул ее ягодицы. Это было для нее почти невыносимо; он чувствовал это, знал, что ей больно. Но ему было наплевать. Его охватил гнев, какая-то горячая волна захлестнула его, Ариок забыл обо всем, что думал насчет нее, как относился к ней; теперь он мог думать только об одном: как она держала в своих маленьких белых ручках саму его сущность. Эта чертова девка его разрушала, уничтожала, сама не подозревая об этом. Поэтому он решил ответить ей тем же, пусть только в физическом смысле. Он сделает это с нею. Даже после того, как покинет его страну, Ахейя не сможет думать ни о ком, кроме него. Когда она будет мирно засыпать, когда она будет ласкать сама себя, перед ней будет стоять его лицо.

Звук трения тела о тело нарушал тишину, царившую в пещерах, его эхо разносилось по туннелям. Ариок хотел, чтобы этот звук донесся до каждого уголка этого подземного лабиринта, проклятье, он хотел, чтобы его отпечаток остался на стенах, хотел загнать его в бутылку, чтобы держать его на своем ночном столике и слушать каждый вечер, снова и снова.

– Ари, – простонала Ахейя, глядя ему в глаза.

Слезы текли у нее по щекам, когда он схватил ее за шею, чтобы вынудить ее смотреть на себя. Больше никаких уверток, никакой лжи насчет того, чего она хочет, никаких дурацких слов. Потому что она не могла притворяться, не могла скрыть похоти, которая отражалась у нее на лице, даже когда из последних сил пыталась отвергнуть то, что он предлагал ей.

– Я хочу… Ари… я… – Ахейя с трудом могла выражать свои мысли, а он едва слышал ее, потому что от ощущений, которые он испытывал, напряглись все его мышцы, и тени царапали кожу изнутри, требуя свободы.

– Скажи мне, – простонал альшайтан.

– Я хочу, чтобы твои тени это сделали, – прохрипела она и прикусила губу до крови.

Проклятье, эти простые слова ослепили его. Ариок словно обезумел, и все, за что он цеплялся до сих пор, рухнуло. Тени, которые до этого клубились под кожей, словно взорвались вокруг него и митры, и оба оказались парящими в пустоте. Пещера исчезла, ее больше не было. Черные щупальца извивались со всех сторон, руки Ахейи упирались в черный пол, возникший вместо шероховатого камня. Неяркий янтарный свет озарял тьму.

– Чтоб мне провалиться, ты выглядишь такой красоткой, когда я в тебе, – прорычал Ариок, сопровождая свои слова резким движением бедер.

Потом отстранился от нее, снова дернул ее за волосы, развернул лицом к себе. Он ощутил присутствие невидимой связи между ними; и эта связь ожила, напряглась, натянулась, словно нить, когда он сел и притянул Ахейю к себе, так, чтобы она была сверху. Во имя Богов, он никогда такого не чувствовал – чтобы такое чертовски холодное существо было таким обжигающим. Ахейя устроилась у него на коленях, и его член был зажат между их телами. Она провела ладонями по татуировкам у него на животе, по шрамам на его груди. К счастью, она не остановилась ни на секунду, не стала расспрашивать насчет них.

Ахейя приподнялась, на миг нависла над ним, коснулась щекой его щеки, и его член скользнул по набухшей горячей плоти у нее между ног. Она приоткрыла рот, все глядя на него своими небесно-голубыми глазами, словно вбирая его в себя. Как будто видела его впервые. Одним медленным движением он вошел в нее полностью.

– Проклятье, я никогда не привыкну к этому, – ахнула Ахейя, когда он подался вперед и коснулся лбом ее лба.

– Смотри на меня, – прохрипел Ариок, обхватив одной рукой ее шею и начиная медленно надавливать – именно так, как ей нравилось.

Он знал это. И ей понравилось; Ахейя все это время смотрела на него, двигая бедрами, касаясь нижней части его живота своей влажной, нежной плотью. Она сцепила зубы, между ее бровей возникла тонкая морщинка, как будто она была сердита, или грустна, или ушла в себя, или забылась, не думая ни о чем, кроме того, что происходило между ними. Несмотря на то, что ее сознание сопротивлялось. Альшайтан увидел это и понял потому, что Ахейя была его отражением – он чувствовал то же самое. И на долю секунды ему пришло в голову, что, может быть – только может быть, – эти синие глаза действительно видят его, видят все его темные стороны, все его злые, извращенные черты, его… нет, не душу, а личность, которая была когда-то повреждена, испорчена, сломлена. И ее это не пугало. Может быть, это ей даже нравилось.

Нет, это становилось слишком интимным, как будто они были близкими, возлюбленными, и Ариок разозлился на себя. Он снова оттолкнул ее, продолжая держать за горло, и стискивал пальцы до тех пор, пока на коже не остались розовые следы, пока не увидел, что Ахейя задыхается. Ее веки дрогнули, глаза закатились.

– Смотри на меня, маленькая богиня. Я хочу, чтобы ты знала, кого за это благодарить.

Ариок отпустил ее шею, обнял ее обеими руками, сомкнул их у нее за спиной и коснулся пальцами символа души, который находился у него на сгибе локтя.

Ахейя вздрогнула, резко открыла глаза и уставилась на него; в этой синеве вспыхнуло новое пламя, ее тело дернулось, и с губ сорвался хриплый вскрик.

– Не… я… черт.

Она начала двигаться быстрее, стискивая его с такой силой… проклятье, он едва сдержался, чтобы не кончить в этот момент.

– Ты будешь терпеть до тех пор, пока все не заболит, мать твою, – простонал он, снова касаясь кончиками пальцев белого символа. Он знал, что она при этом испытывает. – А потом я кончу в тебя, так глубоко, что навсегда останусь частью тебя.

– Нет! – вскрикнула Ахейя, вонзая ногти в его плечи.

Она расцарапала его до крови, альшайтан почувствовал острую боль.

– Да. – Он втянул в рот ее нижнюю губу, прикусил ее, продолжая поглаживать символ ее души, заводить ее сильнее. – А потом ты, черт бы тебя побрал, будешь умолять меня, чтобы я сделал это еще, и еще.

– Хватит! – крикнула Ахейя, отталкивая его, когда он сжал ее крепче. – Пожалуйста, – ахнула она, бешено двигая бедрами. – Это уже слишком, я не могу…

– Ты знаешь нужное слово, – прохрипел он ей в ухо.

Слово, которое могло это остановить. Но у него было ощущение, что она вовсе не хочет останавливаться.

Ахейя покачала головой, продолжая что-то неразборчиво стонать и всхлипывать.

– Отпусти меня.

Теперь она вырывалась, ударила его по лицу, оцарапала его шею. Кровь закапала ему на ключицу. Ариок, криво усмехаясь, сжал руки. Ахейя попыталась толкнуть его и подалась назад, чтобы высвободиться, но вместо того чтобы отпустить ее, он столкнул ее со своих колен на призрачный черный пол. Одной рукой закинул ее руки за голову и прижал их к полу, второй помог себе войти в нее снова.

– Давай, еще. Мне нравится, когда ты отбиваешься, – хрипло произнес альшайтан, заставляя ее шире раздвинуть ноги и начиная двигаться.

Ахейя всхлипнула, изогнулась, прижалась к его животу. Ее глаза были закрыты.

– Смотреть на меня! – рявкнул он, хватая ее за бедро так, что она взвизгнула.

– Я не хочу на тебя смотреть, – ответила она слабеющим голосом, двигаясь навстречу ему.

– Но будешь, иначе я тебя накажу. А ты этого не хочешь, поверь мне.

Она закричала – Ариок не знал, от наслаждения или от раздражения. А потом плюнула ему в лицо. Да, проклятье, плюнула ему в лицо.

Он замер, выпустил ее руки. Ахейя на мгновение прищурилась, и в синей глубине ее глаз промелькнуло нечто такое, чего он не смог бы ни назвать, ни описать.

Его охватила ярость, но ярость не могла сравниться с жаждой; ему нужно, необходимо было, чтобы она кончила у него на глазах, рассыпалась на мелкие кусочки, которые потом невозможно было бы собрать. И тогда он сможет заменить утерянные кусочки частицами своей собственной сущности, соберет ее заново и превратит в маленькое темное создание, каким она была рождена.

– Прикоснись к моему плечу, если хочешь, чтобы я остановился, – прохрипел он, зажимая ей рот ладонью.

Ариок окончательно забыл обо всякой там нежности и осторожности. Он с силой прижал митру к полу, и она вонзила зубы ему в руку. Ахейя кричала, пыталась мотать головой, но двигалась ему в такт, а потом вцепилась в его темные волосы с такой силой, что он сам чуть не взвыл от боли. Альшайтан чувствовал ее, она была близко, она вся дрожала под его тяжестью. Он знал, что долго не продержится, и она тоже.

На этот раз они забыли о своих ролях, о притворстве и полностью отдались наслаждению. И потом глаза Ахейи широко раскрылись, она приподнялась над полом, изогнула спину, откинула голову назад, в тени, напряглась на мгновение – и задрожала. Когда он почувствовал это, у него не осталось сил на то, чтобы сдерживаться. Ариок убрал руку, которой зажимал ей рот, приподнялся на локтях, дрожа от слабости, пока она выкрикивала что-то – какое-то слово, похожее на его имя. У него звенело в ушах, гудело в голове, потемнело в глазах, и он почти ничего не слышал, кроме оглушительного стука собственного сердца, похожего на звон колокола.

Когда тени, окружавшие их, расступились и Ариок отстранился от нее, оказалось, что они лежат среди шелковых простыней на его постели. Ахейя тяжело дышала, шаря руками вокруг себя, пока не сообразила, что тени перенесли их в его спальню. Тогда она расслабилась и упала на подушки. Ахейя до сих пор была покрыта засохшей кровью мертвого нефилима, ее кожа блестела от пота; белая жидкость стекала у нее по бедрам и капала на черные простыни.

Ариок поднялся с постели и ушел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Взял пушистое темное полотенце и случайно увидел отражение в зеркале. На шее виднелись три царапины, волосы взмокли от пота, поверх татуировок размазались полосы чужой черной крови.

«Ну и вид, мать твою».

Когда он вернулся в комнату, Ахейя лежала в той же позе, в какой он ее оставил, пристально глядя в потолок. Он залез на кровать и провел полотенцем по ее телу, а она наблюдала за его движениями, прикусив нижнюю губу.

– Поговори со мной, – хрипло произнес альшайтан.

Она лежала, раздвинув ноги, и когда он увидел ее самое интимное место и маленькую лужицу на простыне, то снова почувствовал возбуждение. Он хотел ее снова и снова.

– Мне не следовало… – начала Ахейя, разглядывая его торс. – Я не должна была получать от этого удовольствие. Это ненормально. Я… – Она медленно покачала головой и нахмурилась.

– Но ты все же получила удовольствие, тебе понравилось, – пробормотал Ариок, целуя внутреннюю сторону ее бедра.

Она втянула воздух сквозь зубы, и ее нога слегка дрогнула.

– Понравилось… даже слишком сильно.

Он отбросил в сторону полотенце и прижался к митре, глядя ей в лицо. Она не улыбалась, и ее взгляд был печальным.

«Увы, в этом ты не одинока», – подумал альшайтан, проводя пальцами по ее подбородку.

Она перехватила его взгляд.

– Ты останешься?

– Это моя комната, Рухи. Куда я могу уйти?