Глава 34. Ахейя

Выйдя из теней, они очутились в каком-то зале со стенами из песчаника, освещенном мигавшими факелами. Нет, это был не зал – огромная пещера, разделенная на помещения большими, гладко обтесанными каменными глыбами. От центра отходило несколько коридоров. Ахейя соскользнула со спины Ариока и пошла следом за ним, не спрашивая, куда он ее привел. Ей просто отчаянно хотелось быть с ним рядом, и было все равно зачем, где… Ничто не имело значения, когда он был так близко. Они прошли мимо ряда ниш, закрытых решетчатыми дверями. Все ниши были пусты. Ариок остановился в конце коридора.

– Что… – Ахейя застыла и широко раскрыла глаза, увидев напавшего на нее нефилима.

Он был прикован к дальней стене камеры. Похоже было, что ему вывихнули руки и переломали ноги; голова свешивалась на грудь, он прерывисто дышал. Он был жив… но Ахейя поняла, что это ненадолго.

Видимо, его пытали; на нем не осталось живого места, он был весь залит кровью, руки и ноги были покрыты длинными царапинами, и Ахейя знала, что эти раны оставила не Кутави. Она не могла понять, почему он еще жив. Войдя в камеру следом за Ариоком, Ахейя протянула руку и обняла альшайтана. Она сделала это машинально; казалось, ее притягивало что-то, какие-то чары, которые она не могла разрушить. Она понимала, что это непонятное влечение должно беспокоить ее, даже вызвать отвращение. Что не надо смотреть на пленника, прикованного к стене. Но Ахейя не могла найти в себе даже капли жалости. Она помнила только, как этот демон приставил нож к ее горлу.

Ариок наклонился и заправил за ухо прядь ее волос. Она не отводила взгляда от неизвестного нефилима.

– Ну же, давай, маленькая богиня, вырежи свое имя у него на губах.

Ахейя не могла сфокусировать взгляд. Сердце билось где-то в горле, ее прошиб холодный пот, когда она увидела брызги черной крови на стене камеры. Проклятье, она не должна была испытывать мстительную радость при виде изувеченного пленника, потому что это было нехорошо. Тихий голос рассудка замолк совсем, его не было слышно в этой бездне, куда Ахейя провалилась; она слышала только голос демона, наклонившегося к ее уху, шептавшего ей слова, которые заставляли ее таять.

«Вырежи свое имя у него на губах».

Она молча кивнула, глядя, как Ариок снимает с перевязи кинжал и протягивает ей.

– Поговори со мной, Ахейя, – произнес он, коснулся ее подбородка клинком и приподнял его. Его глаза были черными.

– Я еще ни разу в жизни ни от кого не получала такого дара, – медленно ответила она, прикусила нижнюю губу и взяла у него кинжал.

Ариок напрягся.

– Тогда разверни свой подарок. – Казалось, что его хриплый голос царапает ее кожу, словно крупный песок.

Желание убить демона, находившегося перед ней, и желание трахаться с демоном, который стоял у нее за спиной, были одинаково сильны. Ахейя прижалась к груди Ариока, взяла его руку и положила ее себе на живот. Ей хотелось чувствовать его рядом, вокруг себя, ей нужна была его сила, пока она пыталась понять свою внезапную одержимость насилием, свое стремление убить.

Но некая неизвестная стихия, подчинившая ее себе, не позволила Ахейе предаваться этим размышлениям; ее рука поднялась словно сама по себе и поднесла острие ножа к горлу пленного нефилима. Его ресницы дрогнули, с окровавленных губ сорвался стон, но он даже не пошевелился.

У Ахейи пересохло в горле, и она сглотнула, чувствуя покалывание в кончиках пальцев; потом прижала острие к коже пленника и провела им вниз. Демон задергался и захрипел, когда она убрала нож и уставилась на черную кровь, капавшую из раны.

– Он твой, – произнес Ариок, нашел ее бедро и сжал.

Ахейя кивнула и провела ножом линию к тому месту, где находилось сердце демона. Если оно у него было. Тьма в ее крови требовала продолжать, хотела узнать, каково это будет, когда она перережет мышцы, почувствует, как они лопнут. Ахейя не хотела уступать мраку и все же в конце концов сдалась. Тяжело дыша, она нажала на нож, навалилась на него всем телом, держа рукоять обеими руками, и услышала треск кости. Нефилим начал задыхаться, закашлялся, кровь брызнула Ахейе в лицо, но она продолжала давить, пока нож не уперся в каменную стену. Пот заливал ей глаза. Ариок взял ее правую руку, разжал пальцы и осторожно увлек ее назад, прочь от тела.

– Достаточно, – негромко сказал он.

Ахейя ничего не чувствовала; она просто знала, что убила его. Она не ощущала ни ликования, ни сожалений. Вытирая пот с верхней губы, Ахейя размазала кровь демона, и когда она ощутила этот вкус, по телу пробежал электрический ток. Дыхание участилось, стало жарко, она задрожала, почувствовала боль в груди… Перед глазами все расплывалось, как будто приподнялась завеса, отделявшая реальность от некоего темного, мрачного мира.

– Ты хочешь меня, – прошептала Ахейя.

Ариок хмыкнул.

– Я же сказал, что мне нравится боль, которую причиняют прекрасные создания.

– В таком случае могу я тебя кое о чем попросить? – Она прикусила щеку.

– Пожалуй, сейчас ты можешь просить меня о чем угодно, и я исполню твою просьбу, – ответил он и положил руку ей на шею.

«Тогда позволь мне остаться».

Слова уже готовы были сорваться с языка, но Ахейя никак не могла заставить себя произнести их. Она боялась, что если скажет это, то он прекратит и все будет кончено, потому что, несмотря на все их игры в «а что, если», конец был уже предрешен. Но пока у нее еще осталось немного времени, и она не хотела думать о неизбежном, о том, что ее скоро прогонят; хотелось отключить мозг, хоть раз в жизни не думать, а просто чувствовать. Потому что она так устала, так сильно устала, пропади все пропадом.

Ахейя должна была попросить об убежище. Это было необходимо. Но она не могла, поскольку чувствовала, как жидкость течет по бедру, поскольку он наконец согласился дать ей то, что было нужно, и неважно, почему она хотела его. Даже если это было всего лишь притяжение ее души, ей было плевать. Это не имело значения, Ахейе не хотелось сейчас рассуждать и выяснять, почему она так хочет его; всю жизнь она провела среди холода и не могла отказаться от пламени. Пусть это пламя должно скоро угаснуть, что с того? Она сгорит вместе с ним и будет наслаждаться этим.

– Трахни меня, машчйе, – простонала Ахейя, прижимаясь к нему спиной, ягодицами.

Она чувствовала, как он возбужден. Ласковое слово вырвалось у нее невольно, она не успела подумать, что говорит. Может быть, альшайтан решит, что это какое-нибудь оскорбление, промелькнуло у нее в голове. Да, пожалуй, Ахейя надеялась, что он примет это за оскорбление.

Она ждала, затаив дыхание, а Ариок в это время застыл позади нее, и его рука скользнула вниз по ее горлу. Комкая ткань рубашки, он провел ладонью по груди Ахейи, потом рванул одежду и снял ее через голову. Развернул митру лицом к себе. Ее тело медленно, очень медленно терлось о его живот; нож выскользнул из ее пальцев и со звоном покатился по полу.

Ахейя приподнялась на цыпочки, запустила пальцы в его черные кудри, набрала пригоршни волос и сжала так сильно, что он оскалил зубы от боли. Притянула его к себе. Их лица были совсем рядом. Его взгляд скользил по ее лицу, как будто он хотел навсегда запомнить каждую ее черточку. Ариок поднял руку, коснулся ее затылка. Жест был разгневанным, порывистым, почти небрежным. А потом он поцеловал ее.

Поцелуй был лихорадочным и болезненным; как будто это были не они, а два каких-то других существа, не имевших собственной воли, отдавшихся непреодолимому, могучему порыву. Их тени танцевали друг с другом, вокруг них буквально искрилась энергия, и ее душа обжигала; вот почему их поцелуй стал чем-то иным, чем-то темным. Его губы имели вкус крови и пряностей, они были такими горячими, во имя всех Богов… Ахейя подумала, что он сможет расплавить не только ее губы, но и любой участок тела, к которому прикоснется. Как будто она была чем-то вроде мешочка, а он тянул за шнурки этого мешочка – хотел узнать, за какой шнурок надо дергать, чтобы кошель раскрылся и его содержимое рассыпалось по полу. Этот поцелуй стал настойчивым, он требовал ответов на вопросы, которые ни Ахейя, ни Ариок не задавали друг другу; и вот сейчас они поспешно, даже яростно пытались раскрыть, разгадать друг друга.

Она прикусила его нижнюю губу так сильно, что ощутила этот восхитительный вкус черной крови как раз в тот момент, когда Ариок увлек ее за собой на пол; альшайтан оторвался от нее лишь на несколько мгновений, чтобы снова развернуть ее спиной к себе и заставить встать на четвереньки.

Ахейя поскользнулась, оцарапала ладонь о грубый каменный пол, ахнула, пытаясь удержаться, и испугалась, что сейчас упадет ничком. Но Ариок успел обхватить ее одной рукой за талию, навис над ней, словно лев над львицей, прижал ее к себе. Она откинула голову назад; перед глазами у нее на миг промелькнуло мертвое тело демона, а потом Ариок взял ее ободранную руку и поднес к губам. Обернувшись, она смотрела, как он слизывает капли крови с ее ладони и пальцев. Ахейя зашипела, и ее веки на секунду опустились, пока он терся о нее сзади. Потом она почувствовала прикосновение его языка к ладони и ахнула от неожиданного ощущения. Она распахнула глаза, их взгляды встретились, и то, что она увидела во взгляде демона, чертовски перепугало ее. Во имя хела. Это был мрак, и еще что-то вроде горя, и отчаяние. Он выглядел сейчас как настоящий демон… проклятье, его взгляд приковывал, околдовывал. Ахейя съежилась от страха, ей вдруг захотелось очутиться подальше от этой пещеры. Он снова провел языком по ее ладони, одновременно расстегивая штаны.

– Кто ты, что ты, черт тебя побери? – прошептал Ариок, глядя на алую кровь, выступившую в царапине.

– Что…

Но Ахейя не сумела договорить: она почувствовала, как он вошел в нее, и из ее горла вырвался животный крик, который показался ей чужим. Подкосились колени, ослабели руки, и она упала бы на пол без его поддержки. Ахейя не сразу смогла приспособиться, привыкнуть к этому чувству. Он был слишком велик для нее.

Она заскрежетала зубами от боли, смешанной с наслаждением. Острые камешки впивались ей в ладонь, в колени. Это было слишком. Проклятье, это было уже слишком. Он выругался вполголоса, отпустил ее окровавленную руку и вцепился в ее бедро; он хрипло, прерывисто дышал, потом застыл, и ей показалось, что альшайтан пытается сдержаться.

– Агнош ганто, – выругалась Ахейя, крепко зажмурившись, и упала на локти.

Давление было слишком сильным, и она подумала, что сейчас ее разорвет надвое.

Ариок выпрямился у нее за спиной, и Ахейя ощутила его движение всем телом, словно ударную волну. Хриплый стон сорвался с ее губ, она хватала ртом воздух, ей казалось, что она сейчас задохнется. Дело было не только в том, подходили они друг другу или нет; здесь было что-то большее, чем секс, большее, чем он и она, вместе взятые. Связь между ними вибрировала, как туго натянутая струна, сердце Ахейи колотилось, ей было так жарко, что на лбу и затылке выступили капельки пота. Она ощущала фантомное присутствие души там, в груди, несмотря на то что душа сейчас находилась на руке Ариока. И это ощущение было невыносимым. От этого у нее выступили слезы, перед глазами все плыло; Ахейю переполняли эмоции, которые были ей совсем не нужны, эмоции, с которыми она не могла справиться. И поэтому она сцепила зубы и подалась назад, навстречу ему, несмотря на боль. Боги, было больно, но эта физическая боль была лучше сердечной. Он проникал в нее все глубже, он наполнял ее, и с каждым его движением усиливалась эта жажда боли. Ахейя чувствовала, что альшайтан старается быть осторожным, и не только по его движениям; на нее нахлынуло какое-то странное чувство… как будто они были одним целым и его темная энергия просачивалась сквозь ее кожу в тело, в сердце.

– Черт возьми, по-моему, ты была создана для меня, маленькая богиня, – простонал Ариок, проводя жесткой ладонью по ее ягодицам, придавливая ее к полу; потом его рука проникла вперед, коснулась ее живота, опустилась ниже, начала гладить.

Ахейя вскрикнула, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него, о Боги, она просто растаяла, это было такое наслаждение. Она говорила что-то, сама не зная что, даже не понимая, на каком языке. Но не могла остановиться.

– Твою мать, нет, я сейчас сдохну, – рычал Ариок, резко двигаясь внутри нее, скользя пальцами по тому самому месту, прикосновение к которому доставляло ей оргазм…

Ахейя наконец лишилась последних сил и рухнула лицом вниз на этот проклятый пол.