Глава 33. Эйли

Эйли сидела на крыше, свесив ноги и глядя на Азалам. Край темной, растрескавшейся каменной плиты впивался ей в бедра даже сквозь кожаные штаны. Здание находилось на окраине города, за которой начинались обширные темные леса; говорили, что они тянутся до самых границ страны. Туда никто не ходил, а те, кто отваживался ступить под своды черного леса, обычно не возвращались. В чаще обитали древние существа, населявшие эту территорию сотни лет назад, когда в Алхире еще не было городов. Лес напоминал черный океан, который простирался до самого горизонта и сливался с темным небом; он казался таким безмятежным, спокойным, и трудно было представить себе, что там водятся чудовища.

В ночном городе, напротив, царило оживление.

Улицы здесь были вымощены булыжником, но казалось, будто камни были набросаны наспех, кое-как, и потом залиты раствором. В некоторых местах булыжники торчали из мостовой.

Этот бедный район, носивший название Азалам, был напоминанием о царствовании Сарена, о тех временах, когда практически весь город выглядел вот так – по-нищенски. Дома были высокими, но многие покосились, окна были узкими и грязными, для освещения и отопления использовали огонь. Факелы едва держались на металлических кронштейнах, масло капало на мусор, которым были завалены узкие грязные переулки.

Эйли смотрела, как Тарик и Люк заворачивают за угол дома. Эмрин сидела рядом с ней, плотно прижав крылья к спине. Молодые рекруты-фалкри заранее провели разведку в этом квартале и сейчас заняли позиции внизу. Мертвое тело нефилима, который напал на девицу-диоскура, гостью Ариока, валялось в центре крыши. Вот почему они были здесь. Но Эйли было все равно. Она так или иначе вышла бы в город сегодня ночью, и хотя ей не очень нравилось, что все это делалось ради митры, она готова была сжечь наркопритон, находившийся в этом доме. У нее не было с этим никаких проблем. Огонь мог все очистить, все поправить. Когда Эйли представляла себе жадные языки пламени, у нее мурашки бежали по коже от восторга; возбуждение было смешано с отвращением к наркоманам, которым предстояло погибнуть в огне. Эти чувства вызывали легкое головокружение.

– Плохи здесь дела, – заметила Эмрин, следя взглядом за фигурами, бродившими внизу.

Это были одуревшие от нериума нефилимы: они тупо смотрели в небо, их челюсти отвисли. Таково было действие наркотика; он уносил в воображаемый мир, существовавший только в голове, а тем временем тело разлагалось изнутри. Попробовав яд несколько раз, демон уже не мог жить без него; наркоманы готовы были на все, лишь бы получить еще одну дозу и опять бежать от действительности.

Эйли молча кивнула и снова принялась точить ногти серебряной пилочкой. Ногти должны были быть острыми, потому что она предпочитала действовать не клинком, а голыми руками.

– Люк и Тарик входят вместе с остальными, – произнесла Эйли, не оборачиваясь, и оперлась рукой о колено.

– Не нравится мне это, – пробормотала Эмрин, взглянув на небо. – Что-то здесь не так. У меня странное чувство…

– Как будто сейчас ударит молния, – договорила за нее Эйли.

От этого чувства, от радостного возбуждения вставали дыбом волоски на затылке, а руки покрывались гусиной кожей.

Эмрин повернулась к ней.

– Ты тоже это чувствуешь?

Эйли кивнула, убрала пилочку и осмотрела остроконечные ногти, покрытые красным лаком.

– Уже пару дней. – Она взглянула на нефилимов, ломавших входную дверь.

– Бери его, – обратилась Эйли к девушке-новобранцу, фалкри, которая сидела на крыше у нее за спиной, сжимая в руке кинжал. Кивнула на останки нефилима и заметила, что девица слегка наморщила нос. – Давай, вперед.

– Я хочу пойти внутрь, – сказала рекрут, сверкнув глазами.

– А ты наглая. Забыла, что было в прошлый раз? – спокойно, но жестко произнесла Эйли. – Будешь делать то, что приказано.

– Подвесь его так, чтобы было видно с улицы, издалека. Когда закончишь, возвращайся в казарму, – добавила Эмрин, поднялась и вытащила клинки. Стоя на краю крыши, она расправила крылья.

Рекрут состроила недовольную гримасу, но встала и принялась за дело.

Снизу доносились хриплые, невнятные вопли, нефилимы разбегались из старого дома, расталкивая друг друга и спотыкаясь. Внутри явно происходило что-то серьезное.

Эмрин кивнула Эйли, потом взлетела и исчезла в темноте.

«Глубокий вдох».

Эйли потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с неприятным чувством. Она ненавидела эти рейды по наркопритонам; в юности слишком много времени провела в таких местах. И воспоминания о прошлом часто весьма некстати всплывали перед налетами и во время них; к несчастью, именно поэтому Эйли так чертовски хорошо справлялась со своей работой.

Она вытянула шею, наклонившись над краем крыши, нашла окно и остановилась прямо над ним. Как раз в этот момент раздался звон стекла; какой-то нефилим с воем вылетел из окна и грохнулся на мостовую. Эйли услышала громкий хруст, потом из окна высунулась голова с копной темных волос. Голова повернулась, и Эйли увидела миндалевидные глаза Люка. Оборотень ухмыльнулся; из уголков его рта стекали струйки крови.

– Давай к нам, – произнес он голосом, похожим на мурлыканье гигантского кота, подмигнул ей и скрылся.

Эйли уцепилась за край крыши и опустила ноги; держась двумя руками за шероховатый каменный карниз, она оттолкнулась пятками от стены и влетела в окно ногами вперед. Она выбила остатки стекла, но приземлилась удачно и уперлась рукой в выщербленный деревянный пол.

Внутри царила суматоха: вокруг бегали нефилимы, из тускло освещенных комнат, стены которых были покрыты грязью и кровавыми пятнами, доносились пронзительные вопли. Одну стену уже лизало пламя; в центре комнаты, среди вонючих матрасов, в луже масла валялся разбитый фонарь.

«Глубокий вдох».

Эйли вскочила с пола и побежала к двери, ведущей в коридор. Здесь воняло гниющими отбросами, мочой и дерьмом. Коридор был в дыму, но она различила на полу тела. Эти нефилимы погибли не от рук ее товарищей; нет, мертвые лежали в коридоре уже много дней.

Она бежала мимо раздувшихся, позеленевших трупов с кровавыми дырами вместо глаз, бежала туда, откуда неслись вопли; когда Эйли спускалась по скрипучей лестнице, какой-то смуглый нефилим в кожаной куртке и штанах попытался протиснуться мимо нее.

– Держи его! – крикнул Тарик.

Путь ему преградила толпа метавшихся в панике наркоманов.

Эйли зашипела, замахнулась и вцепилась нефилиму в лицо. Острые ногти вонзились в глаза, во все стороны брызнула кровь. Он заорал, дернулся назад, споткнулся, упал и ударился затылком о пол как раз в тот момент, когда Тарик наконец растолкал бегущих и добрался до него. Бросив мрачный взгляд на Эйли, он схватил вопящего нефилима за руку и поволок его в соседнюю комнату.

– Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста! – Какая-то ужасно худая женщина с ввалившимися глазами с силой вцепилась в локоть Эйли.

– Вали отсюда! – проорала Эйли, вырвалась и толкнула женщину к дверям.

– Нет, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно… у тебя есть?.. – Женщина в отчаянии озиралась. У нее был совершенно безумный взгляд, голос дрожал. – Вы пришли, чтобы забрать нас? Мне просто нужно еще немного. У тебя есть? Я умираю.

Она всхлипывала, приоткрыв рот и обнажив желтые зубы. По подбородку текла слюна.

Эйли постаралась подавить охватившую ее брезгливость и снова толкнула наркоманку к выходу. Дверь, сорванная с петель, валялась на тротуаре, в проеме виднелось ночное небо.

– Если хочешь жить, уходи отсюда.

Эйли отвернулась и пошла во внутренние помещения. Те наркоманы, которые более или менее соображали, что к чему, разбежались, и народу стало поменьше. Фалкри поливали стены горючим, пламя уже добралось до потолка, и Эйли поняла, что у них мало времени.

– В здании остался кто-нибудь из твоих дилеров?! – прогремел рядом голос Эмрин.

– Нет, клянусь, они ушли несколько часов назад. Здесь никого нет.

Нефилим, которому Эйли выцарапала глаза, бормотал, захлебываясь слюной. Руки у него были связаны за спиной, и Тарик приставил к его яремной вене черный клинок.

– Они ушли! Боги, пожалуйста, смилуйтесь надо мной! – кричал второй, пока Люк ломал ему пальцы. Тошнотворный хруст был слышен даже сквозь рев пламени.

Снова послышались крики; завсегдатаи притона, прятавшиеся в темных углах, наконец заметили, что здание охвачено пожаром, и бросились к выходу. Эйли выглянула в коридор. Вопли в комнате у нее за спиной постепенно стихли. Последние обитатели жуткого дома неслись по лестнице, расталкивая друг друга. Эйли подумала, что они похожи на крыс, которых посадили в железное ведро, подвешенное над костром. Они готовы были на все, лишь бы спастись… по крайней мере крысы, которые сохранили остатки мозгов. Те, кто был под кайфом, даже не понимали, на каком свете находятся. Им суждено было сгореть. Эйли считала это своего рода милосердием – как из жалости добить раненое животное.

– Пусть сгорят. – Люк плюнул в лицо наркоману.

– Пошли! – крикнула Эйли. – Надо уходить отсюда!

Эмрин последовала за ней, сложив крылья, чтобы не опалить; остальные вскоре догнали их, и все четверо выбежали из горящего здания.

На улице было полно народу, но никто из приближенных Ариока не оглянулся. Они знали, что члены их команды растворятся в толпе, покончив с работой, а потом все должны были встретиться в казарме. Они не стали задерживаться, чтобы посмотреть, как рушится дом. Все они знали, как это выглядит. Они совершали подобный налет уже далеко не в первый раз.