Уже 70 лет большинство россиян ругают Хрущёва за передачу Крыма Украине и считают его виноватым во всех последующих конфликтах.

Если и есть в чём вина Никиты Сергеевича, то весьма небольшая.

Чем был Крым к 1954 г.? Во-первых, «непотопляемым авианосцем». Во-вторых, огромным полигоном. И в-третьих, общественной здравницей.

Что изменилось с 1954 по 1989 г.? В первых двух пунктах — ничего, в третьем пункте — сравнительно мало.

Решение Хрущёва нарушило несколько законов СССР, а в 1991 г. привело к началу великой трагедии, но в 1954 г. передача Крыма не нанесла особого вреда народам СССР.

Уже много лет проукраинские СМИ приводят десятки доводов экономического характера в пользу присоединения Крыма к УССР. Мол, так государству было удобнее осуществлять строительство грандиозного Северо-Крымского канала.

И действительно, в 1961–1971 гг. от Каховского водохранилища до Керчи был проложен оросительно-обводнительный канал длиной 402,6 км. К 1986 г. площадь орошения составляла 380 тыс. га и обводнения — свыше 600 тыс. га. Канал частично снабжал водой Феодосию, Керчь, Судак.

Спору нет, стройка грандиозная. Но строительство канала шло не за счет бюджета одной УССР, а за счет общесоюзного бюджета, и доля УССР была меньше, чем доля РСФСР.

Кстати, план строительства Северо-Крымского канала был утвержден ещё в 1951 г., но при жизни Сталина о передаче Крыма Украине никто и не упоминал.

А после передаче Крыма Хрущёв и К^о буквально завалили УССР деньгами из союзного бюджета. Так, в 1950 г. субвенции из бюджета СССР в бюджет УССР составляли всего 0,6 %, а в 1955 г. — уже 17,5 %, то есть возросли в 22 раза! (Справка: Субвенция (от лат. subvenire — «приходить на помощь») — вид денежного пособия местным органам власти со стороны государства, выделяемого на определенный срок на конкретные цели; в отличие от дотации подлежат возврату в случае нецелевого использования или использования не в установленные ранее сроки).

А вот любопытный перл: «…так или иначе Крым и до войны, и после войны оставался инфраструктурно привязан к Украине. С Украины и через Украину шло всё: строительные материалы, транспортные коммуникации, электроэнергия, строительная техника и так далее. И то, что Крым мог производить и поставлять за пределы области, шло тоже в основном на Украину. Небольшое количество железной руды шло на Криворожсталь. Продукция сельского хозяйства, те же самые фрукты (хотя падение урожая было в два-три раза)»[123].

Тут я даже добавлю: овощи и фрукты шли не на Украину из Крыма, а наоборот. Херсонскую область в течение всего ХХ века называли «огородом Крыма».

Если сложившуюся к 1954 г. ситуацию рассматривать с чисто экономических позиций, то не Крым следовало присоединять к Украине, а упразднить бутафорское гособоразование Украина.

Это гособразование создал Ленин по политическим соображениям, как ту же Криворожскую республику, республику Таврида, Дальневосточную республику и т. д.

Политических мотивов существования УССР у Хрущёва в 1954 г. было куда меньше, чем у Ленина. Все украинцы, проживавшие на соседних территориях, были уже переселены в УССР. В эту республику попали даже иные народы, например, русины и лемки.

И в конце концов, в 1950-х гг. Хрущёв мог легко, «без шума и пыли», убрать паразитирующее «украинское» звено из экономики южной части СССР. То есть управлять железнодорожным транспортом, строительством каналов, добычей полезных ископаемых и прочим напрямую из Москвы, как это было с вооружёнными силами.

Вспомним, как тот же Хрущёв 16 июля 1956 г. переформатировал Карело-Финскую ССР в Карельскую АССР в составе РСФСР.

По мнению российского историка Геннадия Санина, утверждение о «тяжёлом экономическом положении» Крыма перед присоединением к УССР не соответствует действительности: к 1954 г. крымская экономика уже достигла довоенного уровня развития, а по промышленному развитию — превзошла довоенный уровень.

Тем не менее, стремясь оправдать деяния отца, дочь Хрущёва Рада Аджубей писала о бедственном положении Крыма в начале 1950-х гг.:

«На третий день нашего отдыха он предложил мне и Алёше: давайте проедем по степному Крыму, посмотрим, что там делается в колхозах? Нас поразила пустынность Крыма — татары выселены, переселенцы из России жалуются: замучила засуха, картоха не растёт, а виноград выродился.

Доехали мы до Симферополя. И отец говорит: „Махнём в Киев, там сейчас совещание сельхозников, послушаем, что говорят люди, кое-что обсудим“. Я вернулась на дачу к маме, а они с Алёшей махнули в Киев.

И вот из Киева отец приехал уже с этой идеей. Украинцы — южная нация. Виноград умеют выращивать. Всё им более-менее близко. Конечно, как вы сами прекрасно понимаете, у него и в мыслях не было, что когда-нибудь СССР развалится»[124] («Рада Аджубей: Отец Крым отдавал на моих глазах»).

Ей вторит брат Серёжа, с 1991 г. проживающий в США:

«Больше всего Никиту Сергеевича поразили и расстроили толпы переселенцев, невесть каким образом прослышавших о его поездке.

Молчаливая серая масса людей перегораживала дорогу и так же молчаливо, не расступаясь, ждала, пока машины остановятся.

Люди тягостно долго не начинали разговор, давая возможность Хрущёву начать первым. Потом из толпы раздавался один вопрос, второй, третий. О еде, жилищах, помощи. Переселенцы по большей части приехали из России, с Волги, из северных русских областей. Это я сейчас пишу „приехали“, а они кричали: „Нас пригнали“ — привычный стон людей, отчаявшихся обрести надежную судьбу.

…

Уже поздним вечером в Мариинском дворце собрались киевские руководители. Обед шёл весело и шумно… Тосты следовали один за другим.

Хрущёв всё возвращался к своей поездке в Крым и уговаривал украинцев помочь возрождению земли.

„Там южане нужны, кто любит садочки, кукурузу, а не картошку“, — сетовал он…»[125].

Бред какой-то! Неужели желающие переселиться с Украины в Крым не могли это сделать без передачи полуострова? Я помню, как около двух миллионов людей славянского происхождения в 1954–1961 гг. поехали осваивать целинные земли.

На территории Казахской ССР был создан «Целинный край», большинство населения которого состояло из приехавших в 1954–1961 гг. Формально он подчинялся Алма-Ате, а де-факто — Москве.

На самом деле и население Крыма, и его партийное руководство все более и более тяготело к России. Так, в октябре 1952 г. первый секретарь Крымского обкома партии П.И. Титов, будучи делегатом ХIХ съезда КПСС, обратился лично к Сталину с письменным предложением о переименовании Крымской области в Таврическую. По его мнению, это полностью бы соответствовало истории создания области, начиная с XIX века. В частности, в качестве одного из аргументов, Титов апеллировал и к забытой Советской Республике Тавриды. Он считал, что Крымской области РСФСР «пора восстановить свое русское, российское название».

Но уже тяжелобольной Сталин медлил с ответом Титову. По воспоминаниям коллег Титова, весной 1953 г. и позже он ссылался на краткий ответ Сталина, направленный лично ему в конце января 1953 г.: мол, его предложение «интересное и, может быть, правильное. Этот вопрос можно обсудить и решить». О мнении Сталина Титов говорил Хрущёву и Полянскому в середине ноября 1953 г., когда принципиальное решение о передаче Крыма Украине фактически было уже принято.

Косвенным подтверждение того, что Сталин положительно смотрел на предложение Титова, является инициированный самим Сталиным процесс переименования крымско-татарских названий на русские, начавшийся с середины 1940-х гг., после переселения оттуда татарского населения. О нём имеется немало источников. 25 сентября 1948 г. принимается постановление Крымского обкома «О переименовании населенных пунктов, улиц, отдельных видов работ и других татарских обозначений».

Да, тогда ещё не планировалось переименовать сам Крым. Но ещё в 1944–1946 гг. были переименованы 11 из 26 крымских райцентров (например, Ак-Мечетский район переименован в Черноморский, Лариндорфский район — в Первомайский), а также 327 сёл. С 1948 г. по 1953 г. планировалось переименовать несколько крымских городов. Так, например, Джанкой должен был стать Узловым, Северным или Верхнекрымском, Саки — Озёрным, Бахчисарай — Пушкиным, Керчи хотели вернуть древнерусское название Корчев. В течение 1947–1953 гг. русские названия вместо татарских получили 1062 селения и почти 1300 природных объекта. Из этого следует, что предложение Титова об изменении названия самого Крыма было вполне осуществимо.

5 марта 1953 г. умирает Сталин. А уже 25 января 1954 г. на заседании Президиума ЦК КПСС был утвержден проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР.

5 февраля 1954 г. Президиум Верховного Совета РСФСР постановил передать Крымскую область Украинской ССР.

Процитирую протокол № 41 заседания Президиума Верховного Совета РСФСР 5 февраля 1954 г.:

«Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Президиум Верховного Совета РСФСР постановляет:

Передать Крымскую область из состава РСФСР в состав Украинской ССР.

Настоящее постановление внести на утверждение Президиума Верховного Совета СССР».

19 февраля 1954 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР». 26 апреля того же года Верховный Совет СССР законом «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР» утвердил указ своего Президиума и внес соответствующие изменения в статьи 22 и 23 Конституции СССР.

Крайне важно было то, что Севастополь в данном документе упомянут не был, хотя являлся самостоятельной административное единицей. Кроме того, в Конституции 1937 г. не было предусмотрено понятие «город республиканского подчинения». Таким образом, юридически на тот момент не существовало документов, фиксирующих передачу Севастополя в состав Украинской ССР.

Другой вопрос, что Севастополь был городом союзного подчинения де-факто. И кстати, не единственным. Вот, к примеру, город Саров, основанный ещё в 1691 г., в 1946 г. исчез с географических карт Советского Союза. Там был создан ядерный центр КБ–11, а город получил статус закрытого административно-территориального образования. Нельзя было даже поминать само название «Саров», а документах город именовали «Горький–130», «Арзамас–75», «Кремлёв» «Арзамас–16».

Слава Богу, Севастополь не исчез с географических карт, как, например, Саров и Балаклава. Но он стал закрытым городом.

Попасть в Большой Севастополь, состоявший из собственно Севастополя, Балаклавы, Инкермана и Качи, можно было через три КПП. Два из них находились на шоссе: на Симферопольском у поселка Верхнесадовое и на Ялтинском у села Гончарное. На железной дороге Симферополь — Севастополь сразу после Бахчисарая появлялись милиционеры, тщательно проверявшие документы. Местные жители предъявляли пропуска со штампом «Погранзона», а приезжие — специальные разрешения.

Мало того, жителю самого Севастополя с 10 мая 1957 г. нельзя было попасть в Балаклаву без специального пропуска.

В 1960–1980-х гг. даже министру правительства УССР было проще отправиться на отдых во Францию на Лазурный Берег, чем в отсутствовавший на картах УССР город Балаклаву.

Хрущёв, передавая Крым Украине, из соображений секретности не имел права распространяться о Севастополе. Так, например, если бы у Никиты хватило ума передать Горьковскую область Татарской АССР, то и город союзного подчинения Саров тоже не был бы упомянут в Указе.

Сейчас вошло в моду утверждать, что Хрущёв подарил Украине Крым, «как мешок картошки». По сути это верно, но в феврале 1954 г. в Крыму никто не радовался и не протестовал.

Передачу полуострова… никто не заметил! Решение о передаче Крыма из состава РСФСР в состав Украинской ССР, как и положено, должны были опубликовать на следующий день. Однако граждане страны об этом оповещены не были ни 20 февраля, ни в последующие дни. Так, печатный орган Верховного Совета СССР газета «Известия» в субботу 20 февраля большую часть передовицы посвятила отчёту о результатах берлинского совещания СССР, США, Великобритании и Франции по поводу «регулирования международной обстановки». Ещё были опубликованы материалы о ходе выборов в Верховный Совет СССР, о нарастании экономического кризиса в США и об отъезде нескольких групп москвичей на целину.

Из указов Верховного Совета, принятых накануне, напечатан только один — о присвоение звания Герой Социалистического труда передовикам колхоза «Правда» Верхне-Чирчикского района Узбекской ССР за рекордные урожаи стеблей джута (из этого растения делали тару для сахара, муки и бельевую ткань).

«Крымская пресса также не уделила вхождению полуострова в состав УССР совершенно никакого внимания. Жители Крыма, только что присоединенного к Украине, жили обычной жизнью, не ведая о переменах. На первых полосах газет — чествование передовиков Джанкойского консервного завода и рассказ о лучшей на полуострове избе-читальне, открытой в селе Любимовка Севастопольского района.

В Симферополе 20 февраля 1954 г. погода, по сообщениям синоптиков, была холодная: минус 10–11 градусов, пасмурно. В кинотеатрах шли художественные фильмы: „Мастера русского балета“, „Большая жизнь“, „Калиновая роща“, в областном драмтеатре имени Горького состоялась премьера пьесы „Не называя фамилий“, а в тире „Спартак“ прошли стрельбы трудовых коллективов, на которых первое место заняла команда Центрального телеграфа.

Интересны и рекламные газетные сообщения 60-летней давности. К примеру, об открытии Симферопольским животноводческим товариществом „Крымский пчеловод“ городского случного пункта коров по адресу — улица Павленко, 2а. Или о распродаже мясокомбинатом крупных партий костяных пуговиц в ассортименте и курительных мундштуков. Также в день присоединения Крыма к Украине симферопольские власти „приструнили“ местных торговцев молоком. Их обязали сдавать свою продукцию на проверку в специальные пункты на городских рынках. За нарушение, гласит объявление — штраф 5 рублей.

А ещё в этот день в Севастополе военные моряки нашли клад. Во время проведения земляных работ в районе улицы Кошевого матросы нашли 35 античных монет, сделанных из бронзы в третьем веке до нашей эры. Клад передали в Херсонесский музей»[126].

В чем причина безразличия крымчан к акции Хрущёва? Может быть, и так Крым был украинским? Нет! Крым всегда был русским! Вон некоторые статистические данные по составу и численности населения Крымской области:

1939 г. — 1 123 800 человек (49,6 % русских, 19,4 % крымских татар, 13,7 % украинцев, 5,8 % евреев, 4,5 % немцев, 1,8 % греков, 1,4 % болгар, 1,1 % армян, 0,5 % поляков);

1959 г. — 1 201 500 человек (71,4 % русских, 22,3 % украинцев, 2,2 % евреев, 0,1 % поляков);

1979 г. — 2 135 900 человек (68,4 % русских, 25,6 % украинцев, 1,1 % евреев, 0,7 % крымских татар, 0,3 % поляков, 0,2 % армян, 0,2 % греков)[127].

Да дело в том, что УССР была такой же частью Советского Союза, как и РСФСР. Сошлюсь на свой личный опыт. Когда мама первый раз повезла меня в Крым в 1962 г., я достал всех проводников нашего и соседних вагонов вопросом, где проходит граница РСФСР и УССР. Никто не знал!

А что произошло с языком в Крыму в 2014 г.? Да ничего! Сейчас трудно сказать, насколько московские и киевские партаппаратчики врали крымчанам, а насколько оказались бессильными изменить языковую ситуацию на полуострове.

Отвечая на Крымской областной партконференции 10 марта 1954 г. на вопрос её делегата Сущенко по поводу порядка введения на полуострове украинского языка, в частности в советских учреждениях, школах, прессе, радио и т. д., тогдашний второй секретарь ЦК КП Украины Николай Подгорный сказал:

«Этот вопрос, насколько мне известно, волновал трудящихся Крымской области ещё задолго до того, как был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР о передаче Крымской области в состав Украинской ССР. Видимо, слухи просачивались понемногу, и вокруг этого вопроса состояло определённое, как говорят, общественное мнение, и вопрос в том, как будет происходить украинизация, как будут приезжать украинские работники из других областей и целый ряд других вопросов волновали населения Крымской области.

Я должен сказать, что эти разговоры абсолютно беспочвенны, надо иметь в виду, что на Украине таких областей, как Крымская, или почти таких, много. Сюда относятся Ворошиловградская [Луганская. — А.Ш.], Сталинская [Донецкая. — А.Ш.] и ряд других областей, где преподавание в школах ведётся на русском языке, делопроизводство также ведётся на русском языке. Очевидно, точно так будет и в Крымской области.

Что касается школ, то даже в западных областях Украины у нас есть русские школы, так, как и по всей Украине, но в этих российских школах преподаётся украинский язык как предмет. Я не собираюсь утверждать, но думаю, что так, очевидно, будет и здесь. Ничего плохого в этом я не вижу, если в российских школах будет преподаваться украинский язык. Преподают же другие языки. Говорят, что дети будут перегружены, но понятно, что они будут перегружены не более, чем дети трудящихся всех областей Украинской ССР.

Делопроизводство есть и остаётся на русском языке. Нет никакой потребности переводить делопроизводство на украинский язык. Впрочем, как это можно подумать перевести делопроизводство в учреждениях на украинском языке в то время, когда люди не знают украинского языка. Ведь для того, чтобы перевести все делопроизводство на украинский язык, надо знать язык, надо, чтобы были люди, которые владеют языком, а это не решается за 1–2–10 лет, это длительный процесс, пока человек выучит язык на таком уровне, чтобы вести делопроизводство в учреждении.

Что касается радио, кино, переписки — всё то же будет так, как и было. И мы никогда не ставили перед собой задачи, как только присоединится Крым к Украине, всё пойдет вверх дном, всё перевести на украинский язык.

Кроме того, я должен сказать, что делопроизводство в ЦК партии ведётся на украинском языке, но одновременно переписка с ЦК КПСС, все протоколы, обращения и т. д. идёт на русском языке, хотя я не знаю, на каком языке т. Полянский получает протоколы — украинском или русском. Так что, я думаю, это не должно ни в коей мере беспокоить трудящихся и парторганизацию Крымской области»[128].

Эта цитата интересна не только как приманка для населения Крыма, но и чтобы показать эфемерность гособразования УССР. С одной стороны, Республика была малиной для пропаганды украинских националистов, а с другой стороны — подавляющее большинство нормальных людей жили как в РСФСР и ощущали себя гражданами единого Советского Союза.

Вопрос о введении украинского языка на полуострове был поставлен крымскими властями через полгода после вхождения Крыма в состав УССР. 13 сентября 1954 г. в письме в адрес ЦК КП Украины, утверждённом постановлением бюро обкома, говорилось: «В связи с передачей Крымской области в состав Украинской ССР, Крымский обком КП Украины считает необходимым ввести в 1955–1956 учебном году изучение украинского языка и литературы в школах Крымской области».

Задержка в год с введением украинского языка объяснялась тем, что в области не было необходимого количества педагогов, которые бы его знали. Так, из 2193 учителей начальных классов только 94 владели мовой. Но и они не имели опыта преподавания этого предмета. А всего надо было подготовить 1500 преподавателей для II–IV классов на краткосрочных курсах, обеспечить учебниками 320 семилетних и 140 средних школ.

Кроме того, в каждую семилетнюю школу необходимо было направить одного преподавателя украинского языка, а в среднюю — двух, всего — 600. Они, кстати, должны были вести занятия в школах рабочей и сельской молодежи.

Введение в Крыму украинского языка нравилось не всем, в связи с чем в докладе обкома отмечалось: «Нам не надо недооценивать фактов неправильного понимания перехода Крыма в состав УССР, фактов, нездоровых или болезненных настроений и высказываний.

Некоторые наши работники ошибочно расценивают мероприятия по ознакомлению с украинским языком и изучением его в школах, как украинизацию. Таким товарищам необходимо разъяснить, что эти меры ничего общего с украинизацией не имеют»[129].

При таких условиях, естественно, в то время и не стоял вопрос о введении украинского языка в делопроизводство областных учреждений. Впервые эта идея прозвучала на областном уровне только 12 марта 1957 г. в выступлении секретаря Джанкойского райкома партии Куца.

В заключительном слове первый секретарь обкома Комяхов также высказался об украинском языке: «Ряд товарищей — Куц, Чирва, Кулик, Лысый[130] — выступили на украинском языке. Впервые на собрании областного партийного актива. Мы считаем, что это вполне правильно и закономерно. И думаем, что было бы также правильно, если бы товарищи, которые владеют украинским языком, выступали в районах, колхозах, совхозах, машинно-тракторных станциях, на предприятиях, в творческих организациях, научных учреждениях, в школах и вузах. Это потому, что в Крыму более 250 тысяч человек украинского населения. Украинский язык любит и уважает народ».

Сам же Комяхов долго не решался произносить доклады на украинском языке. Впервые он это сделал только 28 апреля 1959 г.

Между тем в крымских школах украинский язык с каждым годом всё больше распространялся. Если в первый год его изучали в 38 классах 24-х школ 619 учеников, то через два года по учебному плану Министерства народного образования Украины работало уже 115 классов в 70 школах, в которых училось 2383 детей[131].

Украинский язык постепенно прокладывал себе дорогу на полуостров. В 1958–1959 учебном году его уже изучали в III–V классах 19 766 учащихся.

Этот процесс шёл до принятия нового союзного закона об образовании, которым предусматривалось право родителей выбирать язык обучения своих детей. Отныне украинский можно было изучать добровольно, что и привело к ожидаемым последствиям его использования на полуострове.

А толчком к свертыванию изучения украинского языка стало письмо нескольких родителей, которые обратились в ЦК КПСС и ЦК КП Украины с жалобой на якобы принуждение их детей учиться на украинском языке. Этого было достаточно, чтобы немедленно собралось бюро обкома партии для рассмотрения вопроса «О фактах нарушения принципа добровольности в изучении украинского языка в средней школе № 15 г. Симферополя».

Первый секретарь обкома Василий Комяхов, секретарь по идеологии Иван Чирва, другие члены этого органа, которые ещё вчера ратовали за использование украинского языка, теперь с гневом отмечали, что «в отдельных школах г. Симферополя имели место факты нарушений статьи 9 Закона „Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в Украинской ССР“»[132].

После заседания бюро обкома у многих руководителей отпало желание пропагандировать внедрение украинского языка на полуострове. Теперь мова начинает вытесняться различными методами. Например, мотивируя убыточностью, то же бюро обкома 15 декабря 1959 г. ликвидировало газету «Советский Крым», прекратило дубляж на украинский язык журнала «Блокнот агитатора», бюллетеня «Виноградарство и садоводство Крыма»[133].

В итоге число школьников, изучавших украинский язык, начало уменьшаться. Если в 1960–1961 учебном году им овладевало 24 075 пятиклассников, то из них в 6-м классе в следующем году продолжило учить украинский язык уже 22 868.

Вне школы на официальном уровне украинская язык использовался в Крыму только во время приезда зарубежных делегаций.

На украинском языке попытался выступить на одном из правительственных приёмов в Ялте 21 августа 1960 г. тогдашний первый секретарь ЦК КП Украины Николай Подгорный. Но поскольку он путал украинские слова с русскими, то Хрущёв оборвал: «Николай Викторович, ты забыл украинский язык, давай дуй по-русски, так будет всем понятно»[134].

Конечно, после этих слов Хрущёва присутствовавшие при этом местные руководители старались не затрагивать проблемы украинского языка, если не было указания сверху. Ибо только через год, когда ЦК КП Украины и Совет Министров УССР приняли постановление «О мерах по обеспечению приёма советских и иностранных туристов в городе Севастополе», в Крыму вернулись к использованию украинского языка, правда, в оригинальном виде: своим постановлением бюро обкома повелело «установить на шоссе Ялта — Севастополь указатели на русском, украинском и латинском языках»[135].

Такое отношение к украинскому языку (кто хотел — учил, кто не хотел — небольшой грех) привело к тому, что резко сократилось количество школ, где обучение велось на украинском языке. В 1966–1967 учебном году и было всего три школы-интерната — Джанкойская 8-летняя на 210 учащихся, Симферопольская средняя — на 308 и Гвардейская 8-летняя на 175.

Через год украинскую школу в Джанкое ликвидировали, а в 1970–1971 учебном году осталась только одна такая в Симферополе, в которой обучалось 412 учащихся. В следующем году в ней уже не набирался первый класс, не планировался и IX–X.

Подчинение крымских гражданских организаций Украине шло медленно и так и не прошло до конца. Вот несколько примеров:

«В 1954 г. передача полуострова другой республике стала возможной. Крым переходил в подчинение Киеву так же относительно, как подчинялась киевскому субцентру власти вся Украина.

Это можно проиллюстрировать на примере крымских научных учреждений. Когда АН УССР в 1954 г. поинтересовалась в президиуме АН СССР, какие учреждения переходят в её распоряжение, то оказалось, что почти вся материальная база науки оставалась в ведении Москвы. Лишь в 1961 г. АН УССР получила Севастопольскую биологическую станцию, впоследствии преобразованную в Институт южных морей им. В. Ковалевского, а также Морской гидрофизический институт. Научные объекты мирового значения, в частности, Никитский ботанический сад и Крымская астрономическая обсерватория, оставались в распоряжении Москвы до 1991 г.»[136].

Десятки, если не сотни малых и средних промышленных предприятий Крыма получили новых хозяев. Но все заводы-гиганты (по крымским меркам) — Севморзавод, судоремонтный завод № 13 в Севастополе, феодосийский завод «Море», Керченский судостроительный завод (с 1966 г. «Залив»), завод «Гидроприбор» в посёлке Орджоникидзе и др. — остались в союзном подчинении. Большая китобойная флотилия, базировавшаяся в Севастополе, и далее по списку, также остались в ведении Союза.

Статистики нет, но, по моим подсчётам, в Крыму УССР имела не более 25 % санаториев и домов отдыха. Все остальные курортные и туристические объекты, включая «Артек», остались в ведении союзных министерств и ведомств, а то и просто российских предприятий.

Пишу не понаслышке. Я сам с 8-го класса и до сих пор как минимум один раз в год бываю в Крыму, и в 1960–1980-х гг. раз пять отдыхал на турбазе «Кулон» в посёлке Рыбачьем под Алуштой. Турбазу за свой счёт построили три московских п/я. Какое отношение имели украинские власти к «Кулону»? Не представляю!

Весь персонал турбазы был из Москвы. Причём поварихи, официантки, шоферы, разнорабочие и т. д. числились сотрудниками московских НИИ — инженерами, техниками, рабочими и т. д. В мае они уезжали в командировку в Крым, а в октябре возвращались в Москву. Даже весь автотранспорт турбазы — дюжина грузовиков, легковушек и автобусов — был с московскими номерами.

И в Москве, и особенно на отдыхе в других городах, у меня слабость — люблю ходить по книжным магазинам. А, между прочим, книжный рынок лучше любых опросов и референдумов безошибочно показывает, какой народ обитает в данной местности.

В 1960–1980-х гг. советская власть пусть вяло, но непрерывно вела украинизацию Крыма. Так, на государственную дотацию издавались книги на украинском языке. Ситуация была трагикомической. Книги Сименона, Дюма и т. д. на русском языке в книжных магазинах нельзя было найти днем с огнём, а на «чёрном рынке» за них платили четырёх-пятикратную стоимость. Зато те же издания на украинском или, скажем, на молдавском языке пылились на книжных полках магазинов по сильно сниженным ценам. Я сам видел, как бабуля с рынка покупала их, чтобы заворачивать кулечки с семечками.

Но вот появился капитализм, и всю украинскую литературу сдуло с полок магазинов и уличных ларьков Ялты, Алушты, Алупки, Севастополя и других крымских городов. Только в больших книжных магазинах оставались маленькие отделы с учебной, краеведческой и политической литературой на украинском языке.

Да что Ялта! Я в 1995–2013 гг. ежегодно бывал в магазине «Академкнига» в Киеве, и там число посетителей уменьшалось пропорционально увеличению числа книг на украинском языке.

Ах, москали притесняют «мову»! На Старом Арбате — самой престижной московской улице, в доме № 9 находился шикарно оформленный большой магазин «Украинская книга», да только посетителей там было… нэма! За 15 лет моих регулярных посещений я лишь с десяток раз столкнулся там с другим покупателем.