Брежнев был единственным из наших вождей, который не боролся с привилегиями. И при этом единственным руководителем, который ничего не построил для себя за 18 лет правления.

«Как ни кажется странным, Брежнев не построил для себя ничего, ни одного квадратного метра. В Крыму, в Ливадии, отдыхал на даче, которая была построена для Хрущёва ещё в середине пятидесятых годов. Она вполне устраивала Хрущёва, почему же не могла устроить Брежнева? Конечно. Сама по себе без особых излишеств, есть где поработать, отдохнуть, принять гостей, главная роскошь — микроклимат, природа — многолетние хвойные и лиственные деревья. В Заречье дачу Брежневу построили — на том же месте, за тем же забором. Начали было строить в Крыму для него ещё один дом, под Мухалаткой, но не успели. Я, однако, не уверен, что он бы туда согласился поехать, если бы дожил. Сам-то ведь он ни о чем не просил, вполне бы могло произойти то же, что и с московскими квартирами.

…

Затем, в расчете на квартиру для Брежнева, стали строить ещё один дом в самом центре Москвы — на улице Щусева… Но Леонид Ильич, узнав о размерах жилой площади, и в эту квартиру въезжать отказался. Виктория Петровна при мне несколько раз просила Леонида Ильича хотя бы посмотреть квартиру, но даже смотреть он решительно отказался:

— Нет!»[119]

А вот М.С. Горбачёв въехал, да ещё для своей дочери квартиру вытребовал.

Летом 1985 г. Михаил Сергеевич Горбачёв и Раиса Максимовна отдыхали в крымской резиденции Л.И. Брежнева в Ореанде. Там имелось несколько домов и дач для отдыха и работы, дома для гостей, в том числе и для самых высоких партийных и государственных деятелей. Брежнев не любил отдыхать один, и рядом с ним почти всегда был кто-либо из членов Политбюро и руководителей социалистических стран. Приезжали на день-два для встречи с Брежневым и некоторые из лидеров западных стран. Здесь была налаженная система охраны и правительственной связи.

Но отдыхать в Ореанде чете Горбачёвых и особенно Раисе Максимовне не понравилось. Поэтому в конце 1985 г. принимается решение о строительстве новой резиденции для генсека. В это время и был избран район вблизи поселка Форос.

Самое интересное, Миша и Рая приказали начать строительство не одной, а серии дач. «Через год после того, как была готова дача в Форосе, отгрохали ещё одну, тоже на Черном море — в Мюсерах, рядом с Пицундой. Могучее сооружение, на всех трёх этажах — огромные люстры в виде виноградных гроздьев. От дачи к морю пробили тоннель… Все это соорудили неподалеку от бывшей дачи Сталина, она, сталинская, рядом с новостройкой выглядит просто нищенски.

Построили и третью дачу — под Москвой — в районе Архангельского, на берегу Москвы-реки. Как и те две, строить начали в пору, когда Горбачёв стал Генеральным секретарем, и закончили также в рекордно короткий срок.

…

Все строилось — под Горбачёва и для Горбачёва, как всегда, для пожизненного пользования, но век его, несмотря на немыслимые лавирования между правыми и левыми, партократами и демократами, оказался довольно короток на обоих постах — и Генерального секретаря ЦК КПСС, и Президента СССР. На даче в Мюсерах он даже не успел пожить»[120].

Ряд авторов считают, что на решение четы Горбачёвых строить дачу в Форосе повлиял инцидент, происшедший в 1987 г. в Ореанде.

«В 1987 г. семья Горбачёва отдыхала на даче № 1 в Ливадии. Летом того года произошло одно памятное событие. Однажды, когда на пляже принимали солнечные ванны Раиса Максимовна с дочерьми (самого Горбачёва в тот момент не было), иностранное судно прошло в непосредственной близости от берега. По ошибке лоцмана, который вывел греческое туристическое судно на точку встречи на полмили ближе, чем было предусмотрено курсом, корабль прошёл в акватории, охрану которой должны были обеспечивать пограничные суда. Пограничники наблюдали за этим маневром, но не решились атаковать гражданское иностранное судно. Раиса Максимовна была сильно возмущена. Учинили разбирательство. Осенью 1987 г. на торжественном приеме в Кремле по случаю 70-летия Октябрьской революции Раиса Максимовна, отвечая на светские вопросы жен членов аппарата ЦК о том, как прошёл отдых в Крыму, рассказала о случившемся безобразии. „Ужас! Кошмар!“ — неистовствовали дамы. Наше руководство, чтобы как-то сгладить этот конфуз, поспешило заверить первую леди, что на будущий же год семья генерального секретаря будет отдыхать на новой даче.

Непосредственным заказчиком на строительство новой резиденции выступало Управление охраны, или 9-е Управление КГБ, ибо именно это управление отвечало за эксплуатацию и охрану всех „объектов“, принадлежащих Политбюро ЦК КПСС. Конкурса проектов не было, это была все же секретная стройка. Первой, к кому обратился „заказчик“, была группа известного архитектора академика А.Т. Полянского, которая проектировала и руководила строительством многих известных сооружений, последним из которых был мемориал на Поклонной горе в Москве. Но представленный этой группой макет был забракован экспертной комиссией. Тогда и было решено передать задание военным строителям, у которых по части секретного строительства имелся очень большой опыт.

За составление проекта взялась группа во главе с главным архитектором Центрального Военпроекта Анатолием Николаевичем Чекмаревым. Такого масштабного и вместе с тем почетного задания этот архитектор ещё не получал. Создавали не дачу для Горбачёва, а большой комплекс зданий и сооружений, предназначенных для отдыха и встреч с главами государств. Управление делами ЦК КПСС оплачивало лишь часть счетов на строительство, а большая часть расходов шла за счет бюджета, в том числе и за счет расходов на армию и КГБ.

Начался аврал на объекте „Заря“ (это имя было присвоено форосской госдаче). За строительство отвечал заместитель начальника 9-го Управления КГБ генерал Анатолий Владимирович Березин. В свое время он строил космодром Байконур и получил за это строительство звание Героя Социалистического Труда. А всеми общими делами, связанными со строительством в Форосе, руководил генерал-полковник Н.В. Чеков. Общая зона строительных работ занимала несколько квадратных километров.

Недалеко от мыса Сарыч располагался единственный в мире заповедник можжевеловых древовидных растений, но на месте строительства растений было мало. Здесь стоял и был заботливо сохранен одинокий дуб. Но сюда привозили и умело прикрепляли к скалам много можжевельников, в парке появились и новые дубы, а также деревья других редких пород. Сотни самосвалов привозили сюда землю из других районов страны, её укладывали на скальное основание. Район этот был не только сейсмоопасным, но и оползневым. Поэтому все сооружения объекта „Заря“ ставили на прочных буронабивных сваях, которые опирались на скалу. Чтобы защитить главный дворец от постоянных и сильных ветров, строители с помощью взрывов углубились в стоявшую здесь гору, сделав её прикрытием. Отчасти гора стала и укрытием форосского дворца. Со стороны гор первый и цокольный этажи не были видны — казалось, стоит у моря скромный двухэтажный коттедж. Но и со стороны моря дачу можно было видеть лишь издалека, и она, врезанная в гору, как бы теряла реальные очертания и размеры.

Архитектор А. Чекмарев считал именно комплекс зданий в Форосе вершиной своего творчества.

Самым близким к Форосу был военный аэродром Бельбек. Однако взлётную полосу этого аэродрома нужно было теперь значительно расширить и удлинить. Нуждалась в расширении вся инфраструктура аэродрома, началось строительство новых стоянок для правительственных самолётов.

Строительство новой резиденции шло быстро. На обширной строительной площадке трудилось более двух тысяч опытных военных строителей, в том числе и из строительных подразделений КГБ. Многие материалы доставляли грузовыми самолётами из-за границы: мрамор и отделочные материалы везли в Форос из Италии, кафель для ванных комнат — из Германии.

Михаил Горбачёв внимательно следил за этим строительством, но главным образом по фотографиям и макетам. Что касается Раисы Максимовны, то она, по свидетельству Николая Васильевича Чекова, много раз прилетала в Форос, заставляя переделывать уже построенные части дворца, не обращая внимания на ссылки строителей по поводу уже произведенных расходов. Проект все время дополнялся новыми и дорогостоящими деталями: летний кинотеатр, грот, зимний сад, крытые эскалаторы от главного дворца к морю и т. д. Встречал Р.М. Горбачёву и сопровождал обычно первый секретарь Крымского обкома КП Украины Н. Багров, он был одним из немногих допущенных к тайнам этой масштабной стройки — на правах хозяина Крыма. Ничего подобного в Крыму раньше не строилось, да и в Европе у западных лидеров не было подобных резиденций, разве что у Николае Чаушеску и его жены Елены.

…

В то время в Севастополе стояло мощное подразделение военных строителей — они-то и вели основные работы. Севастопольские городские службы занимались благоустройством скалистой территории, её озеленением — завозили чернозем, усаживали окрестности можжевельником. Также проложили технологическую дорогу для заезда хозяйственного автотранспорта. Раз в полгода с инспекцией наведывался глава КГБ СССР Чебриков, раз в квартал — министр обороны Язов.

Строили госдачу солдатики, но отделочные работы выполняли специалисты из Москвы. Делалось все в страшной спешке и горячке. Шестиметровый массивный деревянный карниз в спальне дочери Ирины прикрепили не на кронштейны, а на деревянные пробки. Не успевший как следует просохнуть цемент и сыроватое дерево поначалу держали эту конструкцию. Объект сдали. Комиссия, проверяя надежность крепления карнизов, добросовестно дергала за шторы. Все держалось. В июле 1988 г. стояла страшная сушь, и деревянные пробки покоробились. Девочки, дочери Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны, играли в спальне, и карниз рухнул прямо на голову Ирине. Удар пришёлся по темени, к счастью, по касательной. Девочка сильно испугалась»[121].

«Начатые в конце 1984-го работы по возведению дачи были ударно завершены в 1990-м. По ценам того времени дача обошлась в 15 млн 255 тыс. руб., тогда как прилегающая территория потянула почти на 100 млн руб. И хотя строило объект „Заря“ Министерство обороны, участие в работе принимала, как водится, вся страна. Из Богуславского, Янцевского и Капустянского месторождений доставлялся гранит. Из Коелгинского и Газганского — мрамор. Цветные витражы, рельефы, декоративные решетки, ограждение и гобелены, вписавшиеся в облик форосской дачи, — плод напряженного творческого труда специалистов художественных фондов Украины, России и Латвии.

Объект „Заря“ занимал общую площадь в 57 га, из них 3 га принадлежали Ялтинскому городскому совету, а 54 га — Севастопольскому городскому совету. Точнее — президентская дача „Заря“ находится на территории Балаклавского района города Севастополя. Главное здание — двухэтажный дом — это шесть спален от 28 до 36 кв. м, рабочий кабинет — 18 кв. м, две столовые — 66 и 50 кв. м, гостиная с камином — 50 кв. м, зал ЛФК с массажной и два довольно просторных холла — 106 и 122 кв. м. В цокольном этаже главного дома были расположены ещё две спальни — 29 и 30 кв. м, кинозал –55 кв. м, а также зимний сад — 173 кв. м. Дом оборудован пассажирским лифтом. К пляжной зоне из главного здания идет придающий своеобразие всей его архитектуре двухсекционный эскалатор.

Кроме того, в прибрежной зоне устроен грот с эллингом. К зданию примыкает большой парк — 150 видов деревьев и кустарников. На территории оборудован плавательный бассейн 25 × 11 м, куда по водозабору с глубины 14 м закачивалась морская вода с последующей доочисткой.

Спальные комнаты трёхэтажного административно-служебного корпуса рассчитаны на 90 человек. Здесь также расположены кабинеты, спортзал, узел связи, кинозал и пищеблок с обеденным залом на сто человек. Гостевой комплекс оборудован котельной и дизельной электростанцией.

Для гостей в ста метрах от главного здания, на горном склоне, был построен двухэтажный дом: два номера „люкс“, десять спальных комнат, помещение дежурного и узел связи. Гостевому дому президент уделял особое внимание. В нем размещалась ядерная вахта. В августе 1991 г. здесь, как всегда, дежурили девять офицеров Генштаба — три офицера связи специального оперативно-технического управления и шесть офицеров 9-го управления, обеспечивавшего президенту СССР возможность управления стратегическими ядерными силами в чрезвычайной ситуации. В абонентский набор ядерного караула входили: специальная связь, ВЧ, прямая связь с президентом и дежурной сменной охраны, а также внутренняя связь.

Доступ в помещение дежурных был ограничен, обедать они ходили по очереди. Свободные от дежурства жили в военном санатории в Алупке. Гостевой дом особо охранялся сотрудниками КГБ. Поэтому, когда сюда 18 августа вошёл начальник эксплуатационно-технического управления КГБ генерал-майор Вячеслав Генералов и приказал отключить все виды связи, старший группы армейских офицеров в звании полковника незамедлительно выполнил приказ.

19 августа ядерный караул был отправлен в Москву вместе с абонентским комплектом, приведенным в нерабочее состояние. Найти подтверждение какого-либо беспокойства президента СССР по поводу исчезновения „ядерного чемоданчика“ ни в документах, ни в публикациях не удалось.

…

18 августа 1991 г. в 16.32 по московскому времени на пульте ответственного дежурного 9-го отдела КГБ в Крыму Василия Кравца (9-й отдел обслуживал высших руководителей страны и их гостей) вспыхнул красный сигнал радиостанции „Альтернатива“ — авария на линии связи с дачей президента СССР!

Кравец незамедлительно вышел на дежурного 21-го отдела (21-й отдел обеспечивал правительственную связь): „Что случилось?“ „Связь повредил горный оползень, начались восстановительные работы“, — последовал ответ.

А у ворот дачи президента в эти минуты уже притормаживали пять автомобилей „Волга“ с прилетевшими из Москвы секретарем ЦК КПСС Олегом Шениным, заместителем министра обороны, главкомом Сухопутных войск Валентином Варенниковым, руководителем аппарата президента Валерием Болдиным, которых сопровождали генералы и офицеры КГБ. Перед этим московские визитеры долго заседали в только что построенном на военном аэродроме „Бельбек“ гостевом домике.

Президента даже не ограничили в свободе передвижения по территории дачи. Однако он также не пошел на обострение отношений с визитерами — не призвал охрану разобраться с незваными гостями, хотя все возможности для этого были.

На территории дачи, разделенной тремя рубежами обороны, покой президента берегли около пятисотхорошо вооружённых и отлично обученных людей. Специальное подразделение въездной охраны несло круглосуточную вахту на шести постах. По внутреннему периметру дачи располагалось пять постов 9-го отдела КГБ. А за двойной оградой охрану дополняли пограничные наряды. На траверзе Фороса постоянно находилось четыре военных корабля. Безопасность акватории с воздуха обеспечивали вертолёт Ми–8 и самолёт Ан–24. А десять водолазов осуществляли невидимую с поверхности моря „донную оборону“ дачи в Форосе…»[122]

О «заговоре» Горбачёв знал давно. Ещё 20 июня 1991 г., после очередного раунда переговоров с госскретарем США в американской резиденции в Берлине, министру иностранных дел СССР Александру Бессмертных позвонил Бейкер и сказал, что очень хотел бы встретиться вновь. В ходе конфиденциальной встречи на нейтральной территории он проинформировал своего советского коллегу: «Я только что, в промежутке между нашей беседой, получил из Вашингтона информацию. Я так понимаю, что она может быть построена на разведывательных источниках. Речь идет о попытке смещения Горбачёва… По нашим данным, в смещении будут участвовать Павлов, Язов, Крючков».

Бейкер спросил, есть ли прямая, совершенно защищённая связь с президентом. Бессмертных ответил, что в посольстве связь ВЧ, но она находится под контролем КГБ. Тогда Бейкер предложил передать имеющуюся информацию, воспользовавшись американским посольством в Москве.

22 июня, после возвращения из Берлина, министр иностранных дел СССР встретился с президентом: «Я поинтересовался информацией, которую сообщил ему Метлок (посол США в СССР)… Михаил Сергеевич кратко сообщил, что ему информация известна».

Итак, как о самом заговоре, так и его участниках президент СССР знал давно. Но…

Горбачёв хотел «половить рыбку в мутной воде». Об этом открыто говорили главари ГКЧП на предварительном следствии. Обратим внимание, всех участников ГКЧП амнистировали, не дав даже начаться процессу, причем генерал Варенников отказался от амнистии и был оправдан по суду.

Странная ситуация. В стране зреет заговор, а генсек узнает о нем и… отправляется на отдых в Форос.

История ГКЧП выходит за рамки монографии. Тем более точки над «i» в этом деле ещё не поставлены.

Результат же налицо. Танки и самолёты НАТО оказались в 120 км под Петербургом, как в сентябре 1941 г. В стране появилось почти 30 миллионов беженцев из незалежных республик. В Прибалтике русские объявлены «негражданами». Уже четверть века на территории бывшего СССР идет вялотекущая гражданская война. Ни один из её очагов не погашен, а лишь на время притушен («заморожен») — Приднестровье, Карабах, Южная Осетия, Абхазия, а теперь СВО на Украине.