Как уже говорилось, с 1920-х гг. ЮБК покрыла сеть госдач. Так скромно именовали дворцы, где отдыхали советские вожди.

Мы уже знаем о посещении Сталиным Массандровского дворца Александра III. Как уже говорилось, дворец сей строился Александром и его сыном именно в качестве «охотничьего домика». Дальше в горы начинался заповедник — прекрасное место охоты. В итоге в Массандровском дворце никто не ночевал, хотя там имелись роскошные спальни.

С 1929 по 1941 г. в Массандровском дворце размещался санаторий «Пролетарское здоровье» для тяжелобольных туберкулезом.

Немцы основательно пограбили Массандровский дворец, но здание осталось целым. В 1945 г. дворец был передан институту виноделия «Магарач», но в 1948 г. его обратили в госдачу.

Сталин в послевоенные годы стал равнодушен к охоте, но Хрущёв и Брежнев были страстными охотниками и регулярно ездили в Массандровский дворец.

В 1990 г. Горбачёв распорядился передать Массандровский дворец музейному объединению «Дворцы и парки ЮБК». В 1992 г. во дворце был открыт музей, который несколько раз посещал и «ваш покорный слуга».

Естественно, что столь роскошный дворец не давал спокойно спать киевским владыкам. Так, президент Кучма, а позже Ющенко пытались закрыть музей и обратить его в одну из своих резиденций. Но каждый раз по стечению обстоятельств оная затея проваливалась. Дворец, как колобок, уходил и от Кучмы, и от Ющенко, и от Януковича, пока в 2014 г. не попал к… Догадайтесь с трёх раз. Теперь он в ведении Управления делами президента РФ.

Хрущёв впервые приехал на госдачу № 1 в Нижнюю Ореанду в 1956 г. Госдача № 1, построенная в 1955 г., представляла собой дом из желтого песчаника без роскошной облицовки. В нем 14 комнат, парадная столовая, где можно было за столом усадить 40 человек, каминный зал, банкетный зал для небольшого застолья на 15–20 человек, просторная лоджия на втором этаже. Интерьер отделан красным деревом, окна и двери из дуба. До моря всего около 50–60 м. Крытый бассейн с подогревом появился только в 1961 г., а до этого Никита Сергеевич и все его близкие купались на открытой воде галечного пляжа. Тогда пляж был около 40 метров в ширину и 400 метров в длину, отгороженный с одной стороны деревянными щитами, а с другой — скалой.

Александр Илларионович Федоренко, нынче 92-летний ялтинский пенсионер, а тогда — первый комендант госдачи № 1, отвечал за все хозяйственные вопросы, связанные с бытом Хрущёва и его семьи. Ему, тогда 39-летнему капитану госбезопасности, довелось вместе с руководством Ялты встречать высоких гостей на причале в Нижней Ореанде. «Тогда Никита Сергеевич приехал со всей семьей, — вспоминает Александр Илларионович. — Была жена его Нина Петровна, дочери — Юля и Рада, зять Алексей Аджубей, сын Сережа и три внука. Вместе с ними несколько человек сопровождающих из Москвы — лечащий врач, медсестра, секретарь и всего четыре человека личной охраны. По натуре своей Никита Сергеевич был человеком непритязательным, поэтому все ему на даче понравилось, и никаких нареканий по обустройству я не слышал»[109].

Как рассказывает Александр Илларионович, для Никиты Сергеевича на пляже соорудили полотняный навес, там был лежак и несколько плетеных кресел с круглым столиком. От дома туда даже линию спецсвязи протянули, чтобы Хрущёв мог в любую минуту поговорить по телефону. Никита Сергеевич плохо умел плавать, поэтому всегда купался с надувным резиновым кругом желтого или красного цвета. А рядом с ним по долгу службы ныряли два-три прикрепленных охранника.

Пляжной моды Никита Сергеевич не признавал, поэтому, не смущаясь, ходил по берегу в просторных «семейных» трусах длиной почти до коленей — либо в чёрных, либо в тёмно-синих. Люди из службы протокола переубедить его не могли, рискуя каждый раз нарваться на крепкое выражение Никиты Сергеевича. В трусах на пляже он встречал не только своих министров и партийную элиту, но иногда и друзей из-за рубежа. По свидетельству протоколистов, так Хрущёв как-то приветствовал короля Марокко.

Как утверждает Александр Федоренко, «на отдыхе Никита Сергеевич вёл относительно здоровый образ жизни. С утра после прогулки и купания любил сыграть в городки или в волейбол. Команды составляли не только его близкие, но и охрана, и должностные лица, заглянувшие по случаю из соседних санаториев. Многие чиновники специально подгадывали время своих отпусков, чтобы иметь возможность в неформальной обстановке встретиться с Хрущёвым. На пляже решались многие вопросы. В вечерней программе был просмотр фильмов на большом экране под открытым небом. Правда, похрапывать он начинал задолго до финальных титров. Дачные киносеансы чередовались с вечерними застольями, где Хрущёв позволял себе по-настоящему расслабиться, не ограничивая себя в выборе спиртных напитков»[110].

С приездом в 1963 г. на отдых в Крым короля Афганистана Мохаммеда Захир Шаха с сыном-наследником связан дачно-партийный скандал. Хрущёв, чтобы разместить афганскую делегацию, посреди отпуска попросил Брежнева, тогда ещё председателя Президиума Верховного Совета СССР, и члена Политбюро ЦК КПСС Михаила Андреевича Суслова переехать на другие дачи. Суслову предложили госдачу № 4 в Кореизе вместо мисхорской госдачи № 5 «Маевка», а Брежневу вместо госдачи № 7 «Чаир» — одну из дач в Мухалатке.

После отстранения Хрущёва со всех должностей в Крыму через пару лет произошёл анекдотичный случай, связанный с его именем. Когда на госдачу по ялтинской трассе из симферопольского аэропорта ехал Леонид Ильич Брежнев, уже в ранге генсека, он случайно обратил внимание на придорожный указатель населённого пункта «с. Никита», там, где находится знаменитый Ботанический сад. Заметил и недовольно поморщился. Его гримасу заметили приближенные, и буквально через несколько дней там появились новые знаки: «с. Ботаническое».

В гостях у Никиты Сергеевича за девять его крымских сезонов побывало много знаменитостей. По воспоминаниям Александра Федоренко, самым неординарным оказался визит югославского лидера Иосипа Броза Тито. Хрущёв прилетел с ним в Крым после охоты в Югославии.

«От начальства я получил указание срочно соорудить какой-нибудь загон: Хрущёв и Тито везут с собой сотню фазанов! — рассказывает Александр Илларионович. — Беседку металлическую приспособили, вокруг нее сетку-рабицу натянули, калитку поставили и тут кортеж. Никита Сергеевич, Тито с женой, его челядь. И отдельно машина с плетеными корзинами, в которых эти птицы. Никита Сергеевич часто подходил на них посмотреть. Однажды смотрел-смотрел и неожиданно распорядился: „Выпустите их на волю“. Ну, мы на всякий случай несколько выпустили, а остальных убрали на хозтерриторию. Так те, что по двору бегали, смешно жену Хрущёва — Нину Петровну или дочку — Раду Никитичну преследовали — у тех платье или обувь цветные, а птицы догонят и клюют.

Охотником Никита Сергеевич страстным был, и стрелком хорошим. В Крыму для этого увлечения имелось два охотничьих хозяйства в заповеднике — „Дубрава“ и „Зеленый гай“. Хрущёв как минимум два-три раза за отпуск ходил на кабана или оленя. Чаще всего компанию ему составляли первый секретарь Киевского обкома партии Петр Ефимович Шелест, член Секретариата ЦК КПУ Владимир Васильевич Щербицкий или член президиума и секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев»[111].

А были ли у наших вождей на Чёрном море мореходные яхты? Увы, с 1917 и до 1991 г. яхт советская судостроительная промышленность не строила. Это у семейства Романовых яхт было больше, как по количеству, так и по тоннажу, чем у всех монархов Европы вместе взятых.

У наших же вождей была одна старая трофейная яхта — самое, наверное, красивое судно германского флота — яхта «Ангара».

23 ноября 1937 г. на верфи «Штюльнен-Зон» был заложен авизо с романтическим названием «Берущая волна» («Avizo Hela»). В СМИ и даже серьёзных корабельных справочниках циркулируют слухи, что «Хела» должна была стать яхтой Гитлера, однако официальные документы на сей счет автору неизвестны.

«Хела» вступила в строй 16 октября 1940 г. в качестве штабного корабля командующего германским подводным флотом адмирала Деница. Её полное водоизмещение составляло 2520 т. Два дизеля суммарной мощностью в 8360 л. с. позволяли развивать скорость в 21 узел. Экипаж яхты — 244 человека. В связи с началом войны борта яхты украсила камуфляжная окраска, её вооружили двумя 105-мм орудиями, а также спаренными 37-мм и 20-мм автоматами.

Понятно, что главным на яхте была не артиллерия, а 6 кают апартаментов и 10 кают люкс — роскошный кабинет, спальня и ванная, все в стиле модерн.

В мае 1945 г. «Хела» была захвачена союзными войсками в Киле. При разделе флота «Хела» досталась СССР, и её на буксире привели в порт Свинемюнде. Официальная передача яхты советскому экипажу произошла 25 декабря 1945 г., а 20 января 1946 г. над пока ещё безымянным советским учебным кораблем Балтийского флота капитан 2-го ранга Гинсбург впервые поднял Военно-морской флаг СССР. Свое новое имя — «Ангара» — яхта получила в мае 1946 г. У нас она также числилась, как у гроссадмирала Деница, «штабным кораблем».

В ноябре — декабре 1946 г. на заводе «Нептун» в городе Ростоке (советская зона оккупации) был произведен ремонт машин и вспомогательных механизмов. Особое внимание уделялось реставрации кают. С 1946 г. «Ангара» находилась в составе Балтийского флота и регулярно использовалась для практики курсантов Военно-морского училища им. Фрунзе. Так, с 26 июля по 12 августа 1848 г. «Ангара» со 125-ю курсантами вышла из Балтики, обошла Скандинавский полуостров и зашла в губу Белушья на Новой Земле. Затем нанесла визиты в Мурманск, Архангельск и другие порты Северного флота и благополучно вернулась на Балтику.

Совершив переход вокруг Европы, «Ангара» прибыла 28 июня 1949 г. в Севастополь. Некоторое время она числилась кораблем управления. Однако с конца 1949 г. «Ангару» обращают в правительственную яхту. Как сказано в документе: «Обеспечивает деятельность и отдых членов руководства страной и Министерства обороны».

С 22 июня 1957 г. по 13 марта 1958 г. «Ангара» временно входила в состав Морской Пограничной охраны МВД — КГБ СССР в качестве официальной правительственной яхты, а затем была возвращена Черноморскому флоту для использования в качестве штабного корабля управления.

В наших СМИ публиковалось множество рассказов о пребывании на «Ангаре» И.В. Сталина. По одной из версий, во время ночевки Сталина на яхте прорвало трубу отопления, и его ботинки плавали в воде. На самом деле все это — байки. Сталин никогда не был на «Ангаре».

Зато яхту периодически посещали главы правительства СССР и зарубежных стран. Так, с 9 по 14 сентября 1954 г. на борту яхты Маленков, Молотов, Хрущёв и Кириленко совершили круиз Севастополь — Ялта — Сочи — Ялта. В ходе визита в Севастополь произошёл эпизод на уровне Чичикова и Манилова. «Около полудня на причале появляется кортеж легковых автомашин, и его сверкающая чистотой площадка заполняется массой людей. Впереди процессии Н.С. Хрущёв и Н.А. Булганин, которые за несколько шагов до трапа начинают подталкивать друг друга вперед, видимо, взаимно уступая первенство восхождения на борт корабля. Такая потешная сцена заканчивается тем, что первым оказывается первый секретарь ЦК КПСС. Он и выслушал доклад командира корабля Н.Н. Симонова»[112].

Ну а 12 июня 1955 г. на «Ангаре» совершил морскую прогулку премьер-министр Индии Джавахарлал Неру со своей дочерью Индирой Ганди. Индира пожелала осмотреть «Артек». Ради этого в «Артеке» соорудили специальный причал. Ну а из «Артека» Неру с дочерью были доставлены в Ялту.

В том же 1955 г., 26–27 августа на «Ангаре» катались Хрущёв и лидер Румынии Георге Георгиу-Деж. Пройдя по Сулинскому гирлу Дуная до города Тулчи, Хрущёв покинул «Ангару» и перешёл на румынский речной колёсный пароход, на котором двинулся дальше в соответствии с программой его пребывания в дружественной стране. «Ангара» с находившимся на её борту командующим флотом вице-адмиралом В.А. Пархоменко перешла в находящийся в устье гирла порт Сулима, куда через два дня должен был прибыть Хрущёв.

Однако Хрущёв отправился дальше иным путём, а на юте «Ангары» вместо лидера появились сувениры — великолепные образцы румынской кукурузы, тщательно упакованные в специальную тару.

Кстати, на «Ангаре» членам экипажа запрещалось появляться на предназначенной для гостей прогулочной палубе, исключение делалось лишь для приборщиков.

Бывал на «Ангаре» и министр обороны Г.К. Жуков. Как-то маршал «увидел вдруг невероятное: на верхних палубах кораблей, стоящих на рейде и у причалов, личный состав был во всем белом. Это его не только поразило, но и возмутило. Он и не ведал, что таким образом выражается флотское уважение именно к нему. Ведь по случаю прибытия в главную базу ЧФ министра обороны была отдана команда появляться на верхней палубе кораблей только в форме № 1 (для офицеров — белый китель и белые брюки).

„Почему на верхней палубе кораблей люди ходят в нижнем белье?“ — вознегодовал министр и, даже не выслушав объяснений командующего флотом, распорядился такую форму… отменить»[113].

Боюсь, что мое повествование о королевской яхте даст повод либералам или монархистам для антисоветских высказываний. Увы, мы чуть ли не ежедневно читаем в прессе о миллионерах, катающихся по всему свету на дорогих яхтах. Яхта Абрамовича самая дорогая в мире. Ну а монархистам стоит вообще промолчать в тряпочку. У Николая II флотилия яхт была больше, чем у британского короля и германского кайзера вместе взятых. Ну а яхта «Штандарт» водоизмещением с тяжелый крейсер почти ежегодно гонялась вокруг Европы, чтобы царь мог проплыть из Севастополя до Ливадии, а потом обратно.

На «Ангаре» плавали Иосип Броз Тито, король Афганистана Мухаммад Захир Шах, Урхо Кекконен, Владислав Гомулка, Янош Кадор и другие руководители.

Яхта неоднократно участвовала в киносъемках, и на её борту снимались эпизоды фильмов «Нейтральные воды», «Увольнение на берег», «Семь криков в океане».

В 1983 и 1989 гг. яхта прошла капитальный ремонт в Греции. После распада Советского Союза «Ангара» осталась в распоряжении Черноморского флота России и с 1 мая 1998 г. передана гражданскому экипажу.

К этому времени судно числилось не яхтой, а плавказармой ПКЗ–14, хотя никто в этой «казарме» не проживал.

По сведениям СМИ, с 1991 г. предпринимались активные попытки продать яхту в Германию или другую страну Западной Европы.

Ну а в 1994 г. на судне случился пожар. Как утверждают севастопольцы, в ходе него «выгорели» предметы мебели и украшения из кают люкс, а также иные ценности.

По сведениям украинских СМИ, в 2003 г. итальянская фирма «Elleci Trasport Srl» заказала ЦКБ «Черномор» техпроект переоборудования «Ангары» в яхту представительского класса.

Последний раз я видел корпус «Ангары» стоявшим в Южной бухте Севастополя рядом с плавдоком ПД–6 (тоже, кстати, трофейным) в сентябре 2014 г.

Брежнев чаще всего отдыхал на госдаче № 1 «Нижняя Ореанда», построенной в 1955 г.

Охранник Брежнева Владимир Медведев вспоминал:

«За неделю до того, как наши генеральные секретари отправлялись в Крым на отдых (и при Брежневе, и при Горбачёве), в один-два вагона загружали ЗИЛы, „Волги“ и отправляли заранее на юг. При Леониде Ильиче грузили ещё и пару иномарок: обязательно черный „роллс-ройс“ и ещё что-нибудь в придачу. Иногда сразу после прилета в Симферопольский аэропорт он садился за руль.

Если за баранкой водитель, до Ялты мы доезжали минут за 40, до Нижней Ореанды — за 1 час 10 минут. Если же за руль садился Леонид Ильич, а с ним рядом — Виктория Петровна, он при ней особенно не лихачил, мы добирались до места за 1,5–2 часа.

…

Любимым местом отдыха для него всегда оставался Крым — Нижняя Ореанда. Чудесный уголок неподалеку от Ялты. Вокруг — хвойные и лиственные деревья: сосны, кедры, пихты, дубы, платаны, вязы, клены. Розы, вечнозеленые кустарники. Даже в тридцатиградусную жару здесь было прохладно — оазис, благоухание.

Двухэтажный особняк довольно скромен, особенно в сравнении с виллами будущих партийных, советских, военных руководителей, провозгласивших демократию и перестройку. На первом этаже — три комнаты и маленький детский бассейн, на втором — спальня супругов, рабочий кабинет, столовая и гостиная. На север и юг выходили две большие лоджии, на первой хозяева завтракали, на второй — обедали.

Особняк соединялся переходом со служебным домом, там находились комнаты начальника охраны, двух его заместителей, дежурное помещение и кухня, откуда доставлялась на тележке пища в главный дом.

Остальная охрана жила довольно далеко — наверху, отдельно. У ребят была своя столовая, кинозал, спортивная площадка, для них организовывались экскурсии в Ялту, Севастополь.

Тем не менее, жизнь охраны протекала довольно однообразно, с годами у всех накапливалась усталость. Некоторые приезжали заранее, а поскольку Генеральный ещё иногда продлевал себе отдых, командировка у многих офицеров затягивалась иногда до двух месяцев.

На берегу моря стояло ещё два домика. В одном из них жил помощник Леонида Ильича, которого он брал на юг для работы. В другом размещалась береговая охрана, наблюдавшая за акваторией моря, здесь же, рядом, находилась лодочная станция — с водными лыжами, спасательными кругами, аквалангами. Дежурили опытные аквалангисты.

Дни Генерального планировались просто и были похожи один на другой. Довольно рано, в 7–7.30, вставал, до 9 плавал. Завтракал. Зарядкой после семидесяти лет почти не занимался. Чуть-чуть разомнется, и все. Впрочем, врач-инструктор по физкультуре иногда неожиданно появлялся.

Днем регулярно делал массаж.

С 16 до 18 ежедневно приглашал к себе для работы помощника.

Купался Леонид Ильич часто и подолгу. Случались заплывы до двух с половиной часов. Мы, охрана, замерзали в воде, а он все плавал. Доктор Родионов буквально умолял подшефного выйти из воды, просьба вызывала обратное действие:

— Что, замерз? Уходи.

— Я поплыву.

Родионов возвращался на берег, а мы продолжали оставаться в воде… Опасений, что Генерального схватит судорога, не было: я с напарником плыл рядом, в десяти — пятнадцати метрах от нас двигалась весельная лодка с двумя сотрудниками охраны, сзади, в полусотне метров шёл катер с аквалангистами и врачом-реаниматором.

…

Обычно он доплывал до конца зоны, до фарватера — это метров 800 от берега, и затем плыл вдоль побережья. Устанет — подплывет к лодке, уцепится за трап — отдохнет. Или схватился за лодку: „Ну-ка, ребята, покажите силушку“, и они тянут его по воде. Иногда держится — против течения, а обратно — сам.

Однажды во время утреннего заплыва сильное течение и ветер погнали пловца от берега. Я предложил Леониду Ильичу залезть в лодку или взяться за трап, чтобы ребята подтянули его к берегу. Он отказался, нас уносило все дальше, уже пора было двигаться к завтраку, а мы с Брежневым все барахтались в воде, борясь с течением, он беспомощно болтался, как пробка. В итоге все же взялся за трап, ребята стали грести к берегу, оставалось где-то метров 400, когда он отцепился и вновь попытался плыть сам. Течение подхватило и понесло его теперь уже вдоль берега. Мы миновали наш основной пирс, затем женский пирс, лодочную станцию и, наконец, всю территорию госдачи. Нас тащило все дальше — миновали санаторий „Пограничник“, попали уже в зону профсоюзного санатория… Брежнев упорствовал, отказывался от всяческой моей помощи и советов. На руках у меня были морские, водонепроницаемые часы, я поглядывал на них.

Лишь в полдесятого нам с трудом удалось выбраться на берег, мы пешком через чужие пляжи двинулись обратно. Отдыхающие двух санаториев с огромным удивлением наблюдали, как по их берегу в окружении охраны вышагивает в одних плавках Генеральный секретарь ЦК КПСС»[114].

Мало кто знает, что в июне 1974 г. на госдачу в Нижнюю Ореанду вместе с Брежневым приезжал американский президент Ричард Никсон.

Для охраны Хрущёва, Брежнева и других вождей КГБ использовал различные технические новинки. Чего только стоил использовавшийся на госдачах первых лиц спецфонарь «Норд». Его ещё называли «фарой». Он действительно сделан как фара автомобиля — бьет на несколько сот метров, переключается на ближний и дальний свет, а благодаря аккумулятору не подводил сотрудников охраны во время несения службы.

Не менее интересна умещающаяся на ладони портативная охранная сигнализация «Гамак». В пластиковой крышке на коробочке — катушка размером с колёсико игрушечного автомобиля, на которую наматывается 2,5–3 километра (!) тончайшей двойной нити. В качестве дополнительной защиты её натягивали вдоль охраняемого объекта, конец нити замыкали в катушке, пластиковую крышку заплавляли — и преодолеть без обнаружения еле видимое препятствие было практически невозможно. А желающих добраться к первым лицам СССР было хоть отбавляй. И с земли, и по морю.

«— В год доходило до 300 попыток проникновения посторонних на территории госдач. Особенно много „нелегалов“ было при Хрущёве и Горбачёве, — рассказывает бывший начальник 9-го отдела в Крыму генерал-майор в отставке, полный тезка великого писателя Лев Николаевич Толстой. — Никиту Сергеевича и Михаила Сергеевича считали демократами, поэтому пытались любыми способами передавать письма с просьбами и жалобами на власти. Однажды женщина заплыла в акваторию пляжа госдачи, когда там находилась лодка с Хрущёвым, и сделала вид, что тонет. Никита Сергеевич дал команду плыть к „утопающей“. Когда лодка приблизилась, женщина, как ни в чем не бывало, достала из лифчика письмо с личной просьбой и передала его Хрущёву.

— Нашей задачей было предупреждение внештатных ситуаций, и я думаю, мы работали неплохо, раз ЧП с руководителями страны не было»[115].

Правда, случалось, что люди по своей глупости ставили под угрозу и свои жизни, и тех, кто охранял первых лиц. Так, один сотрудник МВД с приятелем спешил в аэропорт, проигнорировал знаки постового и выехал на трассу Ялта — Симферополь навстречу правительственному кортежу. Поэтому первой машине ГАИ пришлось на полном ходу выбить автомобиль с дороги. И один из нарушителей погиб.

Со смертью Андропова связан самый сложный период в работе крымской «девятки».

Генсек в последний раз отдыхал в Крыму незадолго до смерти, в 1983 г.

«— В один из дней Юрий Владимирович захотел прогуляться в заповеднике, — вспоминает генерал Толстой. — Но так как он уже сильно болел (были проблемы с почками), а на дворе стоял сентябрь и в горах похолодало, мне дали задание оборудовать места его остановок во время прогулки. Лесники и сотрудники КГБ за несколько дней сделали и установили на двух полянах деревянные лавки и покрыли их пледами. Да и места подобрали такие, где не было сильных сквозняков. В тот день Андропов в армейской накидке и с пледом провел день на полянах в резиденции „Дубрава–1“. Ему накрыли скромный обед.

Юрий Владимирович произнес тост за хорошую прогулку, мы выпили по бокалу шампанского. Сам Андропов не пил… А уже через неделю мы везли Андропова в реанимационной машине в аэропорт. Под руки завели в самолёт…

После смерти генсека министр здравоохранения Евгений Чазов в интервью заявил, что обострение болезни у покойного случилось именно в Крыму, и обвинил во всем сотрудников 9-го управления.

— Говорил, что мы разрешили Андропову сидеть на гранитной скамейке, — вздыхает Лев Толстой. — А в народе и вовсе ходили слухи, что Юрия Владимировича отравили…»[116]

О рационе вождей рассказал Николай Тупиков, бывший начальник административно-хозяйственного отдела Службы охраны. А до этого он три года проработал старшим товароведом на спецбазе в Ливадии — лично принимал и выдавал поварам госдач продукты с повышенными стандартами качества.

«— От обычных эти продукты отличались химическим составом, — рассказывает ветеран спецслужб. — Например, минимальным содержанием в пище и напитках солей, сахара, железа…

Для того чтобы быть уверенными в их качестве, все продукты проверялись в специально оборудованной лаборатории. На… белых мышах. Грызунов привозили из Москвы. Им вкалывали в кровь вытяжки из продуктов. И если в течение суток с мышками ничего не происходило, яства отправляли к высокопоставленным едокам…

Из заморского питания в меню первых лиц был только финский плавленый сыр „Виола“. Остальное отечественное:

25 видов водки — от русской и „Кристалл“ до можжевеловой и 56-градусной (была и такая) по 3 рубля 97 копеек за пол-литра,

16 видов молочной продукции — от вологодского молока до сливок сгущённых с сахаром за 66 копеек,

24 вида свежей рыбы и рыбопродуктов — от карасей и раков до форели и белужьего балыка по 9,50 за кило…

— Вы пробовали отварной язык молодого теленка в сале? — риторически спрашивает Николай Иванович. — Вкуснятина — не оторвешься! Язык заворачивают в сало, отваривают, потом солят, снова проваривают… А балык „Астраханский“? Его доставляли свежим и нарезанным в банках по 50 копеек за штуку. А барабуля горячего копчения? В спеццехе ялтинского рыбозавода мы брали её по 44 копейки за коробочку…

Основные продукты — молоко, мясо, фрукты и овощи, хлеб — доставляли из крымских хозяйств.

— Разве что некоторые виды свежей рыбы и черную осетровую икру возили из Астрахани, — вспоминает Николай Тупиков. — Колбасы — из Днепропетровска, кондитерские изделия из Москвы и Ленинграда передавали авиарейсами»[117].

Кстати, о генсековской работе. Вот приехал в Нижнюю Ореанду член Политбюро, будущий генсек К.У. Черненко, прозванный за это в народе «Кучером».

Курортная жизнь второго человека в партии не слишком отличается от жизни простых смертных. Весь день на море купается, загорает.

Конечно, Черненко не молод, семьдесят два года — это приличный возраст, но выглядит он прекрасно. Долго и отлично плавает, несмотря на запретные буйки, уходит далеко в открытое море. Сказывается енисейская закалка — могучая сибирская река многому его научила. Охранник Маркин, следовавший в двух-трёх метрах сзади, отдает должное мастерству именитого пловца.

Когда оба выходят из воды и садятся рядышком на горячем песке, Прибытков имеет редкую для простого смертного возможность оценить физические данные своего шефа и сравнить их с молодым, мускулистым телохранителем. И хотя разница в годах большая, Черненко для своего возраста выглядит не так уж плохо. Морской влажный воздух ему на пользу, даже про давно мучившую бронхиальную астму забывать стал.

Дни текли за днями, вот уж и отпуск стал приближаться к концу. Начали подумывать об отъезде. И тут в один прекрасный летний вечер в резиденции Черненко появляется его давний знакомый и даже, как утверждают, приятель. В руках у гостя увесистый пакет.

— Прими, Константин Устинович, в подарок, — протягивает гость пакет хозяину. — Сам наловил. И коптил, между прочим, тоже сам.

Раскрытый пакет источает обалденный запах. Ставридка и впрямь была хороша — свежая, жирная, чуть солоноватая. Под свежую отварную картошечку просто объедение!

И гостю, и его подарку обрадовались. Виталия Васильевича Федорчука в семье Черненко знали давно и хорошо. Выходец из Третьего Главного управления КГБ СССР (военная контрразведка), Федорчук дослужился до звания генерала армии. Возглавлял КГБ Украины, а после того как Андропов — ещё при Брежневе — стал секретарем ЦК КПСС, сменил его на посту председателя КГБ СССР. В момент описываемых событий Федорчук занимал пост министра внутренних дел СССР и отдыхал недалеко от дачи Черненко в правительственном санатории рангом пониже. В основном коротал время за рыбной ловлей.

Черноморский деликатес был с благодарностью принят. После того как гость ушёл, решили отведать ставридки. Угощалась вся семья. Рыба очень понравилась. По признанию Анны Дмитриевны, супруги Черненко, от ставриды трудно было оторваться.

А ночью случилась беда. Константин Устинович проснулся от нестерпимых болей в животе. Началась рвота. Сильное отравление. В крайне тяжелом состоянии его срочно транспортировали в Москву. Так спешно, что Прибытков ближайший помощник узнал об этом лишь утром.

Он помчался в столицу. Ему сказали, что причина отравления — в не очень свежей рыбе.

Но ведь ставриду ела вся семья! Все были живы и здоровы, у Анны Дмитриевны, которая тоже налегала на деликатес, ни малейших признаков недомогания. А Константин Устинович — в кремлевской реанимации.

— Просто удивительная ставрида «точечного бомбометания!» — многозначительно восклицает бывший помощник генсека.

По словам Прибыткова, Чазов, к которому он обратился по приезде в Москву, на вопрос, что же произошло с Черненко, отчего-то прятал взгляд, уводил глаза в сторону. С трудом Прибытков выудил у него признание: «Вирусная инфекция…»

Внятный, вразумительный ответ так и не прозвучал. А состояние Черненко между тем не улучшалось.

Впрочем, Чазов дал-таки вразумительный ответ — в своей книге «Здоровье и власть», вышедшей в 1992 г., то есть спустя девять лет после разговора с Прибытковым.

«…К несчастью, рыба оказалась недоброкачественной, — пишет он, — у Черненко развилась тяжелейшая токсикоинфекция с осложнениями в виде сердечной и легочной недостаточности. Выехавшие в Крым наши ведущие специалисты вынуждены были из-за тяжести состояния срочно его транспортировать в Москву. Состояние было настолько угрожающим, что я, да и наблюдавший его профессор-пульмонолог А.Г. Чучалин, как впрочем и другие специалисты, боялись за исход болезни…»

Далее Чазов пишет, что он проинформировал генерального секретаря о состоянии Черненко. Андропов отнесся к этому сообщению совершенно спокойно и сказал, что не будет откладывать свой отпуск:

«— Я ничем ему помочь не могу. А в ЦК останется Горбачёв, который в курсе всех дел и спокойно справится с работой…»[118].

Тут не могу удержаться, чтобы не рассказать историю, происшедшую со мной лично. Нас, группу старших научных сотрудников, послали прощаться с Андроповым в Колонный зал. Я перепутал место встречи и не попал. Мой начальник по кличке Винни Пух (он же парторг) мечет громы и молнии — «Это ведь было в рабочее время! Я вам ставлю прогул! — Да ладно, я в следующий раз отработаю в свое личное время… — А я вас, Александр Борисович, запишу, и вы в следующий раз действительно выйдете в личное время…» Но тут до него доходит, о каком следующим разе он говорит! Ведь новым генсеком избран отравившийся «рыбкой» Черненко. Парторг багровеет, поворачивается и бежит прочь по коридору, размахивая руками.

Как наш народ радовался, когда геронтократы наконец-то избрали молодого генсека! И как потом об этом жалела большая часть населения СССР.