Польский вопрос был самым сложным и спорным на Ялтинской конференции. На него ушло не менее 25 % времени заседаний.

Предлагаю сразу поставить точки над «i», сказав, что в этом виноваты сами поляки. Я меньше всего хочу в чём-то обвинять народ, благо, у меня у самого бабушка по отцу — полька, а по матери — немка. Поляки — такие же люди, как и русские, французы и др. Во всём виновата «панско-католическая» идеология — разновидность фашизма[83]. Польский фашизм во многом схож с германским — превосходство своей нации над другими, антисемитизм, презрение и желание поработить соседей, и т. д., и т. п.

Разумеется, между германским и польским фашизмом есть большие различия. Так, Гитлер считал всех немцев единой нацией, а польская элита всегда делила людей на панов и быдло.

Причём паны с XV века считали себя не поляками и даже не славянами, а потомками сарматов. Понятно, что к малоизученному иранскому племени сарматов, проживающем в Причерноморье в IV–III веках до н. э., а позже сгинувшем неизвестно куда, польская аристократия отношения не имела. Но им уж очень не хотелось быть поляками.

В начале XVII века одним из указов короля Сигизмунда III Польша получила новый герб. По краям он обрамлён гербами земель, входивших в состав Речи Посполитой. Среди них Великая Польша, Малая Польша, Литва. Но это понятно. Но затем идут Швеция, Россия, причём не кусками, а целиком, Померания, Пруссия, Молдавия, Валахия и т. д.

Претензии Сигизмунда стали идеологией панства на 500 с лишним лет. Итак, Польша должна была стать сильнейшим государством не только Европы, но и всего мира.

Польские короли были выборными, а сама Речь Посполитая — чем-то типа федерации. Каждый из десятков магнатов имел свои армии, крепости, лил пушки. Известны даже случаи, когда паны вели войну с соседними государствами, с которыми король имел «вечный мир», и когда король вёл войну, а паны сохраняли нейтралитет.

Так, весьма трудно определить, на чьей стороне воевала Польша в Северной войне 1700–1721 гг. В Польше было два короля: Август II Сильный и Станислав Лещинский, а большинство панов по несколько раз меняли свои ориентации.

Естественно, такая «малина» не могла нравиться соседям, и после трёх разделов в 1795 г. Речь Посполитая прекратила своё существование.

В 1918 г., воспользовавшись революцией в России и Германии и поражением Германии в Первой мировой войне, польские боевики во главе с Пилсудским захватили огромные территории. Так возникла Польская республика, большая часть населения которой не была поляками.

А в число поляков записали целый ряд славянских народов — кашубов, лемков, поморов и др., имевших свою культуру, язык, а зачастую и иную конфессию.

Как писал известный польский националист Пантелеймон Кулиш во второй половине XIX века, эти народы отличались от поляков куда больше, чем украинцы от русских.

Любопытно, что ни в Версале в апреле 1919 г., ни в Ялте в феврале 1945 г. об этих народах не было сказано ни слова.

С ними после 1945 г. покончили власти прокоммунистической Польши. Значительную часть поморян, кожухов выселили вместе с немцами. А взамен небольшими группами в германских городах и селениях заселили лемков. Около ста тысяч лемков были насильственно депортированы в СССР, где их велено было числить украинцами.

Историки XXI века сентябрьский поход Красной армии вольны называть войной, агрессией и т. п. Но польское руководство, я имею в виду тех, кто ещё не драпанул в Румынию, войной её не считали.

Польское правительство объявило войну СССР лишь в ноябре (!!!) 1939 г. Какое правительство и зачем?

Сведений о начале «польско-советской войны» я не нашёл ни в одном польском официальном издании ни до 1991 г., ни после. Вот, к примеру, официоз «История Польши»[84] объемом 540 страниц, и ни строки об объявлении войны СССР. Почему?

Согласно польским официальным данным, президент Игнаций Мосцицький, начальник государства Рыдз-Смиглы и министр иностранных дел Юзеф Бек бежали в Румынию 17 сентября 1939 г., спустя несколько часов после ввода в Польшу советских войск. Однако, по сведениям советского правительства, к утру 17 сентября в Польше их и духу не было. Мудрые паны прихватили с собой и весь золотой запас Польши.

Румынские власти потребовали от этих персонажей немедленно сложить с себя полномочия, угрожая в противном случае интернированием. 25 сентября президент Игнаций Мосцицький в соответствии с 13-й статьей конституции назначил своим преемником Болеслава Веняева-Длугошовского, посла Польши в Италии. Сам же Мосцицький отправился на ПМЖ в Швейцарию.

Однако французское правительство Веняев-Длугошовский не устраивал, и от поляков потребовали назначить нового президента. Французы и назвали кандидатуру — Владислава Рачкевича, благо, он находился под рукой в Париже. Премьер-министром, опять же с подачи французов, был назначен генерал Владислав Сикорский. Аугуст Залесский стал министром иностранных дел, Станислав Стронский — министром информации, а Адам Коц — министром финансов.

Резиденцией польского правительства стал старинный французский городок Анжу (Анжер) в 300 км к юго-западу от Парижа.

Итак, «анжерское правительство» было создано кучкой беженцев — военных и политиков, да ещё по указке Парижа. И вот оно-то и объявило войну СССР.

Официально война была объявлена 18 декабря 1939 г. в так называемой Анжерской декларации.

Каков же был повод объявления войны СССР? Ведь 17 сентября 1939 г., когда Красная армия перешла польскую границу, никто из польских министров даже не заговаривал об объявлении войны СССР.

А вот 18 декабря 1939 г. война срочно понадобилась французским кукловодам анжерских марионеток.

Повод для войны был смешон — СССР передал дружественной Литовской республике город Вильно с областью. Между прочим, Вильно ещё в XIII веке был литовским городом, и вот «варвары большевики» освободили Вильнюсскую область и передали её буржуазной (!) Литве. Ну а о том, что летом 1940 г. Литва станет советской, в Европе никто и не думал, как, впрочем, и в Кремле.

Стоило из-за этого объявлять войну?

А дело в том, что 30 ноября началась советско-финляндская война, и поляки попросились воевать в Финляндию. Пан Сикорский пообещал Лондону и Парижу собрать во Франции стотысячную рать. Несколько тысяч поляков, в основном военнослужащих, пробрались из Польши через нейтральные страны во Францию. Но основной контингент эмигрантской армии был мобилизован на месте.

Жизнь в незалежной Польше при пане Пилсудском была столь хороша, что много сотен тысяч поляков отправились искать счастья во Франции. Там польские гастарбайтеры трудились на шахтах, вредных производствах и т. д. (Замечу, что в 1991 г. поляки вновь стали «свободны», и сейчас около 4 млн поляков «свободно» трудятся в странах ЕС).

Вот их-то пан Сикорский и хотел направить в заснеженную Финляндию. Благо, политики Лондона, Парижа и Анжу были едины в желании хоть чем-то нагадить Советскому Союзу.

После поражения Франции в июне 1940 г. польское эмигрантское правительство драпануло в Лондон.

В 1943 г. эмигрантское правительство поддержало версию Геббельса о расстреле 4 тысяч польских офицеров в Козьих Горах в 15 км от Смоленска и в 8 км от населённого пункта Катынь. Полякам название Козьи Горы не понравилось, и они назвали место захоронения офицеров Катынью.

После этой антисоветской вылазки лондонского правительства Москва разорвала с ним отношения.

1 августа 1944 г. в освобождённом от немцев городе Люблин Польский комитет национального освобождения (ПКНО) приступил к организации новых органов государственной власти.

26 июля 1944 г. правительство СССР и ПКНО подписали соглашение, по которому ПКНО признавался единственной властью на польской территории.

В 1944 г. из поляков, проживавших в СССР и на освобождённой территории, была сформирована 100-тысячная 1-я польская армия.

31 декабря 1944 г. ПКНО было преобразовано во Временное правительство Польской республики.

Англичане и американцы попытались протестовать. Сталин сообщил британскому премьеру о своём признании Временного польского правительства фактически как о свершившемся факте 3 января 1945 г.

Хорошо иллюстрируют отношение советского руководства к сложившейся ситуации слова Молотова: «Польша — большое дело! Но как организовывали правительства в Бельгии, Франции, Греции и т. д., мы не знаем. Нас не спрашивали, хотя мы не говорим, что нам нравится то или другое из этих правительств».

Создание просоветского польского правительства происходило на фоне германского наступления в Арденнах. США и Великобритания 24 декабря 1944 г. обратились к Сталину с просьбой о помощи войскам союзников.

Сталин в начале января 1945 г. ответил согласием, пообещав «открыть широкие наступательные действия против немцев» раньше намеченного срока. Этот шаг был высоко оценен руководством союзников. Кроме того, немаловажным фактором в поддержку позиций СССР было быстрое продвижение Красной армии в Европе. Уже 23 января советские войска достигли Одера, выйдя на подступы к Берлину. Практически вся Польша находилась теперь в советском тылу.

В такой ситуации польское эмигрантское правительство 22 января направило идентичные меморандумы в Форин-офис и Госдепартамент, в которых выражало свою готовность к компромиссу. В нём, поднимая вопрос о возможности соглашения с СССР по восточной границе Польши, польское правительство в эмиграции не упоминало вовсе о линии Керзона.

В случае отказа Советского Союза от урегулирования отношений оно призывало к созданию союзной военной комиссии в Польше. Также эмигрантское правительство подчёркивало право Польши «на свободную жизнь, свободную от диктата извне». Но при этом оно никак не обозначило своего отношения к недавно образованному на базе ПКНО временному правительству. Министр иностранных дел Англии Энтони Иден и его заместитель Александр Кадоган отклонили этот документ как «нереалистичный».

При этом они заверили главу «польского правительства в изгнании» Станислава Миколайчика, что впредь будут вести переговоры только с ним как представителем «свободных поляков».

По вопросу польско-германской границы эмигрантский премьер Томаш Арцишевский в интервью «Санди Таймс» 18 декабря заявил, что они не хотят «ни Вроцлава, на Щецина». Таким образом, эмигрантские власти дистанцировались от требования польских коммунистов границы с Германией по Одеру и Западной Нейсе, а выступили за восстановление довоенной границы с СССР.

Польское эмигрантское правительство связывало надежды на улучшение ситуации с мирной конференцией, а следовательно, с поддержкой западных держав. Однако руководство как Великобритании, так и США демонстрировало очень сдержанное отношение к новому правительству Арцишевского. Так, британские власти подвергли превентивной цензуре его переписку со страной, а с территорией, занятой советскими войсками, и вовсе прервали. Американское руководство так и не направило своего посла к польскому правительству в изгнании взамен Дрекселл Биддла.

Собственно, судьба Польши решилась 7 февраля 1945 г. Процитирую запись заседания глав правительств:

«Сталин говорит, что часа полтора назад он получил от Рузвельта послание, в котором изложены следующие предложения: вызвать из Польши двух человек от люблинского правительства и двух представителей общественных сил другого лагеря (из числа пяти названных в письме президента) и в присутствии этих четырёх поляков решить вопрос о новом польском правительстве. В случае успеха такого шага новое правительство должно будет провести свободные выборы в Польше.

Кроме того, в послании Рузвельта выражено пожелание включить в польское правительство и представителей некоторых других кругов. В послании названы Миколайчик и Грабский. Он хотел бы знать, где можно найти тех лиц, которые названы в послании Рузвельта и которые, по его сведениям, находятся в Польше.

Если эти лица будут обнаружены, то можно будет выяснить, как скоро они приедут. Если бы прибыли Винценты Витос или Сапега, то их приезд облегчил бы дело. Но он не знает их адресов и боится, что участники настоящего совещания не смогут дождаться приезда поляков в Крым. Советской делегацией разработан проект, который идёт навстречу предложениям Рузвельта. Проект этот ещё не отпечатан. Поэтому он предлагает пока перейти к какому-либо другому вопросу.

<..>

Молотов заявляет, что текст советских предложений по польскому вопросу готов и он хотел бы вручить его английской и американской делегациям. Советская делегация вносит следующее предложение:

„1. Считать, что границей Польши на востоке должна быть линия Керзона с отклонением от неё в некоторых районах на 5–8 километров в пользу Польши.

2. Считать, что западная граница Польши должна идти от г. Штеттин (для поляков), далее на юг по р. Одер, а дальше по р. Нейсе (Западной).

3. Признать желательным пополнить Временное польское правительство некоторыми демократическими деятелями из эмигрантских польских кругов.

4. Считать желательным признание пополненного Временного польского правительства союзными правительствами.

5. Признать желательным, чтобы Временное польское правительство, пополненное указанным в п. 3 способом, в возможно короткий срок призвало население Польши к всеобщим выборам для организации постоянных органов государственного управления Польши.

6. Поручить В.М. Молотову, г-ну Гарриману и г-ну Керру обсудить вопрос о пополнении Временного польского правительства совместно с представителями Временного польского правительства и представить свои предложения на рассмотрение трёх правительств“.

Рузвельт заявляет, что советские предложения представляют определенный прогресс. Он хотел бы иметь возможность изучить их вместе со Стеттиниусом. Пока же он может лишь заметить, что в советских предложениях ему не нравится выражение „эмигрантские польские круги“. Как Рузвельт заявил вчера, он не знаком ни с кем из эмигрантов, кроме Миколайчика. Далее он полагает, что вовсе не обязательно привлекать к участию в польском правительстве непременно лиц из эмиграции. Можно будет найти подходящих людей и в самой Польше.

Сталин замечает, что это, конечно, правильно.

Черчилль говорит, что он разделяет сомнения Рузвельта в отношении слова „эмигранты“. Дело в том, что впервые это слово было употреблено во время Французской революции, когда оно являлось обозначением людей, изгнанных из Франции французским народом. Поляки же, находящиеся сейчас за границей, не были изгнаны польским народом, они были изгнаны Гитлером. Черчилль предлагает заменить слово „эмигранты“ словами „поляки, находящиеся за границей“.

Сталин соглашается с предложением Черчилля.

Черчилль, продолжая, указывает на то, что во втором пункте предложений говорится о р. Нейсе. По вопросу о перемещении границы Польши на запад британское правительство хотело бы сделать такую оговорку: Польша должна иметь право взять себе такую территорию, которую она пожелает и которой она сможет управлять. Едва ли было бы целесообразно, чтобы польский гусь был в такой степени начинен немецкими яствами, чтобы он скончался от несварения желудка. Кроме того, в Англии имеются круги, которых пугает мысль о выселении большого количества немцев. Самого Черчилля такая перспектива отнюдь не страшит. Результаты переселения греков и турок после прошлой мировой войны были вполне удовлетворительны»[85].

Итак, в Ялте границу Польши с СССР было решено провести по линии Керзона. СССР уступал полякам Белостокский район, занятый Красной армией в 1939 г.

В ряде других районов СССР уступил Польше от 5 до 8 километров.

К сожалению, по не выясненным до сих пор причинам Сталин отдал Польше почти половину Брестской крепости. Собственно цитадель осталась за Белоруссией, а форты № 11, «Л», «М» и др. — на территории Польши.

Лучшие территории Беловежской пущи тоже были отданы полякам. Там остались вольеры с зубрами, оленями и вся инфраструктура заповедника, включая развалины большого дворца Александра III.

Неужели хотя бы эти два важных объекта нельзя было оставить за СССР? И другие территории, отданные полякам в 1945 г., белорусские историки считают своими.

Сталин в 1945 г. подарил Польше огромные территории, на которых раньше проживало 12 миллионов немцев.

Как уже говорилось, новые польские власти насильственно депортировали из Восточной Пруссии не только немцев, но и кашубов, мазуров и другие славянские народы[86].

В 1939 и 1944 г. поляки вместе с немцами вели геноцид евреев. Немцев потом судили, а полякам всё сошло с рук.

Красная армия освободила Польшу от немцев, а поляки в тылу начали массовые еврейские погромы.

К лету 1946 г. в Польше проживало 250 тысяч евреев, а по результатам переписи 2011 г. их осталось 8 тысяч. Замечу, что к началу 1939 г. в Польше проживало 3,31 млн евреев.

750 тысяч украинцев и лемков в 1945 г. в ходе операции «Висла» были депортированы в СССР, оставшихся лемков, как уже говорилось, отправили на захваченные германские территории.

Таким образом, Сталин не только подарил полякам Восточную Пруссию без Кёнигсберга, но и дал им возможность превратить Польшу в моноконфессионное (католическое) и мононациональное государство.

И тем не менее поляки поливают грязью и Сталина, и СССР, и даже Ялтинскую конференцию. Так, в феврале 2020 г. польский профессор Марек Корнат сказал:

«Почему Ялта стала таким символом зла? Знаете, тут нужно обратить внимание на один факт. Крайне важные решения, принятые в Тегеране, были засекречены. Понятно не все, но те, что касались Польши, были засекречены. Президент Рузвельт просил их не разглашать, поскольку опасался потерять голоса польской диаспоры в Америке. Как известно, если политик хочет победить на выборах, то важен каждый голос. Однако в Ялте всё было по-другому. Решения Ялтинской конференции были представлены общественности в виде „Декларации об освобожденной Европе“ и других резолюций. Что касается Польши, то там были опасные формулировки, поэтому их стоит привести. В них говорилось, что коммунистическое правительство, которое Сталин уже поставил в Варшаве, на руинах Варшавы, должно было быть слегка откорректировано и дополнено некоммунистическими лидерами. Это означало, что коммунисты власти не отдадут.

Во-вторых, как известно, было принято, что линия Керзона будет восточной границей Польши. Вместе с тем взамен Польша должна была получить четко необозначенный, но большой территориальный прирост на Западе. Наконец, что крайне важно, в обещанных свободных выборах должны были принять участие только „ненацистские партии“. Это оскорбляло польский народ и давало понять, что в Польше были необозначенные нацисты. Если в Польше и были какие-то нацисты, то это были немцы, так как не было польских нацистов»[87].

Корнат нагло врёт. Около 700 тысяч поляков добровольно вступили в СС, вермахт, «синюю полицию» и другие германские войска. А этих персонажей как назвать? Может, пацифистами или польскими патриотами?

Но, в конце концов, пан Корнат признаёт:

«Сегодня мы можем сказать, что впоследствии, и по большому счёту, это обернулось пользой, поскольку Польша и Украина, Польша и Литва не имеют территориальных претензий друг к другу. Линия Керзона, как граница, стала новым территориальным размежеванием, и случилось как случилось».