Переговоры о проведении встречи Большой тройки начались ещё поздней осенью 1944 г. Президент США предлагал в качестве места проведения конференции Северную Ирландию, Кипр, Афины и Мальту. Британский премьер, в свою очередь, называл Александрию и Иерусалим. Однако Сталин был непреклонен — только Южный берег Крыма! Тогда союзники выразили серьёзную озабоченность в связи с безопасностью их лидеров в Крыму. Ведь полуостров был полностью освобожден от немцев лишь 9 мая 1944 г., и там могла остаться «вражеская агентура».

Сталин ответил весьма категорично — советское правительство гарантирует полную безопасность проведения конференции. В ходе войны Сталин выполнил все свои обещания союзникам, и теперь им пришлось согласиться.

В связи с этим возникают два весьма любопытных вопроса. Во-первых, знали ли Черчилль и Рузвельт о выселении крымских татар, проведенном с 18 по 20 мая 1944 г.? Этот вопрос постоянно поднимают наши либералы, но внятного ответа они не дают. Я же утверждаю, что оба западных лидера были в курсе выселения татар и не делали никаких возражений по сему поводу.

Кстати, ни англичане, ни американцы не препятствовали диким расправам «партизан последнего дня» над всем, кто сотрудничал с немцами или даже подозревался в оном во Франции в зонах, контролируемых военной администрацией союзников. Там женщин, обвиняемых в любовной связи с немцами, водили голыми по улицам городов и сел, били и зачастую убивали. В подобной ситуации возмущаться по поводу крымских татар, отправленных в Среднюю Азию в сопровождении медперсонала, и которым на месте предоставлялись ссуды и трудоустройство, было бы, мягко говоря, неуместно.

Процитирую совершенно секретный доклад Серова и Кобулова наркому НКВД Лаврентию Берии: «Выселено всего 180 014 чел., погружено в 67 эшелонов… Всего за время операции изъято: миномётов — 49, пулемётов — 622, автоматов — 724, винтовок — 9888 и боепатронов — 326 887 шт.».

Это вооружение примерно двух стрелковых дивизий военного времени (без артиллерийских полков). Но чекисты три дня занимались выселением татар, а не поисками оружия по схронам. Понятно, что миномёты держали дома только не дюже умные персонажи. Риторический вопрос: сколько всего вооружения было у крымских татар?

В августе — сентябре 1944 г. Румыния и Болгария были заняты советскими войсками и объявили войну Германии. Все германские суда на Черном море были потоплены или пленены.

9 сентября 1944 г. ГКО объявил о прекращении боевых действий на Черном море, то есть с этого времени всё побережье Черного моря — союзники по антигитлеровской коалиции, плюс Турция, занявшая позицию благожелательного нейтралитета к СССР.

8 января 1945 г. вышел приказ № 0028 наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии «О специальных мероприятиях по Крыму». Для осуществления мер безопасности, утвержденных этим приказом, был создан специальный штаб, который возглавил замнаркома внутренних дел комиссар государственной безопасности 2-го ранга С. Круглов. В состав руководства штаба вошли первый заместитель начальника 6-го управления НКГБ СССР комиссар госбезопасности 3-го ранга Н.С. Власик (начальник личной охраны Сталина) и начальник ПВО Крыма генерал-лейтенант А.Г. Лавринович.

После освобождения Крыма от немцев, в мае 1944 г., на базе Ливадийского курорта были размещены два полевых госпиталя, в конце года на их месте развернули тыловой эвакогоспиталь Наркомата здравоохранения СССР. В начале января 1945 г. все госпитали из Ливадийского дворца убрали.

Для обеспечения безопасного проведения встречи были привлечены тысячи советских, американских и британских сотрудников служб охраны и безопасности, а также корабли и авиация Черноморского флота и ВМС США и Англии. Со стороны США в охране президента участвовали подразделения морской пехоты.

Спецслужбы трёх стран назвали встречу Большой тройки «операцией Аргонавт». В НКВД операцию именовали «Остров».

27 января 1945 г. нарком Берия в докладной записке Сталину предложил использовать для приема высоких гостей аэродром Саки в 65 км северо-западнее Симферополя. Сакский аэродром был построен ещё в 1930-е гг. С ноября 1941 г. по середину 1942 г. германские инженерные части построили две взлётно-посадочные полосы длиной в 1400 м и 1000 м из железобетонных шестигранных плит со стороной 1,3 м.

На случай закрытия туманом Сакского аэродрома в качестве запасных планировалось использовать аэродромы: Сарабуз (Крым), Геленджик (район Туапсе) и Одесса.

Для заправки самолётов в Саки было доставлено 1500 тонн авиабензина Б–100 и необходимое количество авиамасел.

20 января 1945 г. Сакский аэродром осмотрел американский генерал Хилл. По его оценке, «аэродром полностью подготовлен к приему самолётов американской и английской делегаций, а отдельные помещения обеспечивают нужды лётного состава».

ПВО аэродрома Саки составляли 155 зенитных орудий, в том числе семь батарей 85-мм пушек, две батареи 40-мм автоматов Виккерса, четыре взвода 37-мм автоматов. Управление огнем обеспечивали РЛС «РУС–2» и станция орудийной наводки СОН–2.

Батареи ПВО аэродрома были рассчитаны на ведение семислойного огня на высоту до 9000 м, прицельного огня — на высоту 4000 м и заградительного огня — на расстояние до 5 км до аэродрома.

Истребительная авиация ПВО Сакского аэродрома состояла из 32 самолётов, из них — 6 ночных истребителей «Киттихаук».

Кроме того, на аэродроме Сарабуз базировались два полка истребительной авиации в составе 55 самолётов Як–9 ПВО страны, которые могли быть использованы и для защиты аэродрома Саки.

Для усиления противовоздушной обороны аэродромов Саки и Сарабуз командование ВВС ВМФ вызвало из других авиачастей 90 истребителей и полк защитной артиллерии в составе 24–85-мм пушек и 30 пушек мелкокалиберной зенитной артиллерии.

Порт Севастополь имел на вооружении 57 зенитных пушек среднего калибра, 74 пушки мелкокалиберной зенитной артиллерии и 80 истребителей. Планировалось довести общее количество истребителей до 150. Экипажи 30 самолётов были «ночниками». Начальником ПВО Севастопольского порта приказом наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова был назначен начальник артиллерии Черноморского флота генерал-майор артиллерии Пименов.

Важной задачей Черноморского флота стало создание системы спасения экипажей самолётов союзников на случай вынужденной посадки в море. 31 января 1945 г. командованием флота был утвержден специальный план средств обеспечения перелетов. «Для выполнения этого плана выделялись эсминец „Незаможник“, быстроходные тральщики „Мина“ и „Якорь“, большие охотники № 105 и 201, шесть малых охотников 2-го и 7-го дивизионов ОВРа ГВМБ, четыре торпедных катера типа „Воспер“ 1-й Севастопольской бригады торпедных катеров и три самолёта типа „Каталина“ 18-й Отдельной авиационной эскадрильи, а также две подводные лодки»[74].

Для обеспечения перелетов над Черным морем предусматривалось также участие кораблей союзников — американских тральщиков № 246, 248, 249, 274, которые были расположены в соответствующих районах и приступили к выполнению боевых задач.

В Севастополе в 15-минутной готовности к выходу в море находились быстроходный тральщик, большой охотник, два малых охотника и четыре торпедных катера; в Балаклаве — два малых охотника; в Ялте — два малых и один большой охотник. Ещё в Севастополе в одночасовой готовности находились один быстроходный тральщик и в 30-минутной готовности три самолёта «Каталина».

Специальная группа кораблей в составе крейсера «Ворошилов», эсминца «Сообразительный», двух больших охотников и десяти малых охотников типа МО-IV предназначалась для встречи и сопровождения кораблей союзников.

26 января в 13.00 в Севастополь пришёл американский корабль «Вильямс Броун» (водоизмещением 14 тыс. т). На борту его находилось 93 человека и 270 т груза — автомашины, сигнальное оборудование, продовольствие и т. д. В 14.30 в сопровождении трёх американских тральщиков прибыл военный транспорт «Кетоктик» (15 тыс. т) с 800 военнослужащими на борту, в том числе и с английской сигнальной командой из 77 человек. Также «Кетоктик» доставил автомашины и продовольствие.

Увольнение американских и английских моряков на берег производилось с 8.00 до 18.00 на советских катерах, которые высаживали их на Графской пристани. Каждый увольнявшийся на берег должен был иметь при себе удостоверение личности для регистрации на контрольно-пропускном пункте.

Комиссар госбезопасности 2-го ранга С.Н. Круглов докладывал наркому Кузнецову: «В число выделенных командованием главной военно-морской базы сигнальщиков введены два наших оперативных работника, переодетых в краснофлотскую форму, которые будут нести сигнальную вахту на транспортах вместе с другими выделенными сигнальщиками (сигнальное дело знают) … Весь агентурный аппарат проинструктирован и нацелен на выявление характера связи иностранцев с военнослужащими порта и гражданскими лицами. Особенно тщательно проинструктирована женская агентура из числа окружения»[75].

Выбор Ялты для проведения конференции был обусловлен множеством больших и малых причин. Так, Сталин пообещал Черчиллю посещение могилы его деда герцога Мальборо, убитого в ходе Крымской войны в сражении под Балаклавой.

Крайне важным фактором было наличие в Крыму большого числа красивых и уютных дворцов, в которых можно было разместить участников не одной, даже трёх-четырёх Ялтинских конференций.

И вот царские дворцы, а также санатории советской постройки, которые немецкие оккупанты не успели разрушить, были отданы для размещения делегаций США и Англии, а также их обслуживающего персонала.

Для проведения самой конференции был выбран большой и удобный Ливадийский дворец.

Поскольку президент Рузвельт не мог передвигаться самостоятельно, ему были отведены помещения в Ливадийском дворце.

Черчиллю была предоставлена резиденция в «английском стиле» — дворец графа Воронцова в Алупке.

Еще в ноябре 1944 г. в Воронцовском дворце начались ремонтные работы. Для Черчилля готовились три комнаты: кабинеты Парадный и Китайский, который был оборудован как спальня, а также Ситцевая гостиница. В планировке внутренних помещений допускались некоторые изменения, связанные с оборудованием ванных комнат на первом и втором этажах. Во дворец была проведена горячая вода. В бывших жилых комнатах второго этажа устроены две трёхкомнатные квартиры со всеми удобствами. Одну из них занимала дочь Черчилля Сара, приехавшая в Крым вместе с отцом.

Ремонт Воронцовского дворца вели в основном пленные немцы и румыны.

Мебель для дворцов, предназначенную для проведения конференции, везли из Москвы. Так, в Воронцовский дворец привезли гарнитур из гостиницы «Савойя» (даже не сняв бирки), а в Ливадийский — из гостиницы «Националь».

Резиденцией Сталина стал Юсуповский дворец в Кореизе.

Однако выбор резиденции Сталина и Молотова был обусловлен не красотой дворца, а наличием огромного винного подвала, вырубленного глубоко в скальном грунте. Нет, нет, ни Иосиф Виссарионович, ни Вячеслав Михайлович не злоупотребляли спиртным в ходе конференции.

Подвал после небольшой переделки стал… бомбоубежищем.

В убежище были оборудованы три комфортабельные комнаты общей площадью 61 кв. м и два хорошо защищённых отдельных выхода. В подвал подвели электричество и систему правительственной связи.

Для усиления защиты подвала поверх железобетонного перекрытия был уложен метровый слой песка, на него — железобетонный «тюфяк» в 2 м толщиной. Также периметр здания на глубину 5 м был обложен бутовым камнем для защиты от взрывной волны.

Сталину доложили, что защита подвала должна выдержать прямое попадание 1000-килограммовой бомбы.

Замечу, что подобные предосторожности были вполне обоснованы. Немцы на много лет обогнали время и создали несколько типов планирующих управляемых бомб. Так, бомба FX–1400 («Fritz-X») весила 1570 кг, содержала 320 кг амматола и сбрасывалась с бомбардировщика Do–217, нёсшего два такие бомбы. Бомбы планировали на расстояние до 10 км, то есть в момент сброса самолёт был недосягаем для огня самых мощных зенитных орудий.

Сбить такую бомбу не удалось ни разу. Размеры её были невелики, толстый бронированный корпус и околозвуковая скорость. При этом среднее круговое отклонение бомбы — всего 14 м, то есть фантастика для обычных авиабомб.

Я не уверен, что бункер в Юсуповском дворце уцелел бы после попадания такой бомбы. 16 сентября 1943 г. одной бомбы FD–1400 хватило для потопления новейшего итальянского линкора «Рома». Бомба пробила все броневые палубы и взорвалась в машинном отделении, сделав в днище пробоину 6,1 × 4,8 м.

Как уже говорилось, на базе 95-го ордена Ленина полка НКВД была создана специальная маневренная группа, которая ещё до подхода частей Красной армии захватили погреба винкомбината «Массандра» и ряд других погребов винсовхозов. Затем «маневренная группа в течение месяца выполняла задачу по охране винных погребов» от частей Приморской армии и партизан[76].

Как мы теперь знаем, только в Массандре бойцы НКВД спасли 1 миллион (!) литров высококачественного вина[77].

Рузвельт почти не пил вина, Черчилль предпочитал 10-летний армянский коньяк «Двин» крепостью 50 %, но члены американской и британской делегаций, а также их охрана и обслуживающий персонал с большим усердием поглощали спасенные чекистами крымские вина.

29 января 1945 г. из Москвы в Минск на хорошо охраняемом литерном поезде выехала советская делегация на конференцию Большой тройки — Сталина, Черчилля и Рузвельта. За несколько дней для этого в Белоруссии началась «чекистско-войсковая операция»… «по обеспечению предполагавшейся в г. Минске встрече руководителей трёх великих держав». В операции со стороны БелВО НКВД участвовали 34-й мотострелковый полк, 135-й и 287-й стрелковые полки, а также артдивизионы 1-й и 2-й мотострелковых дивизий.

Операция производилась в условиях беспрецедентной секретности, и до сих пор секретно, в каком месте должны были собраться лидеры: в самом Минске, разрушенном на 80 %, или в Беловежской пуще, где венгерские солдаты сожгли большой царский дворец, но остальные здания остались целы?

Но, увы, это была только операция прикрытия. Сталина в поезде, идущем в Минск, не было. Его поезд вышел из Москвы в 16 ч. 00 мин. 29 января в Симферополь через Мелитополь. За 20 минут до его выезда пошёл контрольный поезд, а сзади следовал паровоз с двумя вагонами, где размещалась охрана.

В литерном поезде было 12 пассажирских вагонов и две «бронеплощадки» с зенитными автоматами — в начале и в конце состава. Отдельные вагоны были предоставлены Сталину, Берии и Молотову. Поезд шёл весьма медленно, в среднем 33 км/ч, и прибыл в Симферополь в 12 ч. 30 мин. 31 января.

А далее Сталин отправился на автомобиле в свою резиденцию в Юсуповский дворец в Кореизе. А Молотов остался встречать американскую и английскую делегации.

Ради проведения Ялтинской конференции Сталину пришлось спасти нашего заклятого друга Уинстона Черчилля.

В ноябре 1944 г. немецкие войска, опасаясь окружения в связи с наступлением Красной армии на Балканах, полностью ушли из Греции. Вся страна была занята прокоммунистическими партизанами ЭЛАС.

И вот тогда-то началось британское вторжение в Грецию. Численность англичан была в два раза больше, чем весной 1941 г., когда они воевали в Греции против немцев. Началась война ЭЛАС с англичанами. 25 декабря 1944 г. в Афины прибыл Уинстон Черчилль и остановился в лучшем отеле «Великая Британия». Партизаны знали о визите и заложили в подвалы отеля тонну взрывчатки. Однако по приказу Сталина советские разведчики предотвратили взрыв.

Президент США и премьер-министр Великобритании вылетели в Крым с Мальты в ночь на 3 февраля разными самолётами. Всего в этот день в Саках произвели посадку 30 транспортных самолётов и 36 истребителей «Лайтинг» и «Москито» эскорта. На протяжении всего перелета самолёты поддерживали радиосвязь с Крымом, каждый в определенной точке над Черным морем встречали советские истребители и сопровождали до самого аэродрома. Затем разворачивались и летели за следующим — и так более четырёх часов. Первым прибыл Черчилль, через час — Рузвельт.

586 английских и американских лётчиков были размещены в корпусах Сакского клинического санатория им. Н.И. Пирогова. Там 4 февраля силами персонала санатория (в основном женского) был устроен большой концерт для лётчиков. Проводились танцевальные вечера.

ПВО района Ялты в ходе проведения конференции обеспечивали 76–85-мм зенитных пушек, 120 зенитных автоматов калибра 40–37 мм, 99–12,7-мм пулемётов. Любой самолёт, появившийся над районом проведения конференции, должен был немедленно сбиваться.

Как уже говорилось, стоянкой американских и английских кораблей и судов стал Севастополь, где были созданы запасы топлива, питьевой и котельной воды, приведены в должное состояние причалы, маяки, навигационное и противолодочное оборудование, проведено дополнительное траление в бухтах и по фарватеру, подготовлено достаточное количество буксиров. Аналогичные работы были проведены в ялтинском порту.

На горизонте у Ялты постоянно маячил крейсер «Ворошилов». Нужды в нем никакой не было. Но он демонстрировал мощь Черноморского флота и оживлял морской пейзаж.

Руководство охраной конференции осуществлялось 6-м управлением (Управление охраны руководящих кадров партии и правительства) НКГБ, которое направило в Крым специально подготовленные для несения охраны 500 офицеров.

Около 1200 человек оперативных сотрудников НКГБ, прибывших в Крым из Москвы и других крупных городов, занимались контрразведывательным обеспечением работы конференции.

Для непосредственного обеспечения охраны и безопасности участников конференции весь район их пребывания и передвижения был разбит на пять оперативных секторов: Саки — Симферополь, Симферополь, Симферополь — Алушта включительно, Алушта — Ялта — Байдарские ворота включительно, Байдары — Севастополь. Для регулирования движения на дорогах по всему маршруту указанных секторов был задействован специальный батальон, присланный из Москвы. Охрана шоссейных дорог была организована личным составом семи контрольно-пропускных пунктов численностью 1800 сотрудников, 783 оперативных сотрудников и 10 переводчиков.

При проезде автомобильных кортежей делегаций, участвовавших в конференции, по всей трассе их следования прекращалось все остальное движение, а из жилых домов и квартир, выходивших на трассу, были выселены жильцы, а их место заняли сотрудники госбезопасности.

Для охраны конференции, в дополнение к находившемуся до этого в Крыму на постоянной основе 290-му Новороссийскому мотострелковому полку войск НКВД СССР, были направлены ещё несколько полков войск НКВД, в том числе 1-й и 2-й мотострелковые полки 1-й отдельной мотострелковой дивизии особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского войск НКВД СССР, Отдельный полк специального назначения войск НКВД СССР, 281-й стрелковый полк Внутренних войск НКВД СССР (отдельные подразделения), 32-й пограничный полк войск НКВД СССР по охране тыла действующей Красной армии, мотоциклетный отряд (120 человек), батальон военных регулировщиков и несколько бронепоездов войск НКВД СССР, а также пять рот войск правительственной связи НКВД СССР.

Для охраны Сталина вместе с советской делегацией в Юсуповском дворце в поселке Кореиз было выделено 100 сотрудников госбезопасности и батальон войск НКВД в количестве 500 человек.

В своих мемуарах Уинстон Черчилль писал: «Моя очередь была председательствовать на нашем последнем обеде 10 февраля. За несколько часов до того, как Сталин должен был приехать, в Воронцовский дворец прибыл взвод русских солдат. Они заперли двери по обе стороны приемных покоев, в которых должен был проходить обед. Была расставлена охрана, и никому не разрешалось входить. Затем они обыскали все — смотрели под столами, простукивали стены. Моим служащим приходилось выходить из здания, чтобы попасть из служебных помещений в комнаты, где они жили. Когда все было в порядке, маршал прибыл в самом приветливом настроении, а немножко позже прибыл президент».

Солдат охраны И.В. Зазвонов позже вспоминал: «При входе Сталина в помещение дворца, предназначенное для приема гостей, произошла заминка. Оказывается, одна из любопытных дам, выглядывая из окна, рядом с собой положила сумочку. Это было замечено бдительным оком. И пока сумочку не убрали, Сталин в помещение не входил».

Для зарубежных делегаций, прибывших с собственной охраной и службами безопасности, советской стороной была выделена внешняя охрана и коменданты для занимаемых ими помещений. В распоряжение каждой иностранной делегации выделялись советские автомобильные подразделения. И эта мера оправдала себя.

Среди американской охраны особо выделялся один из телохранителей Рузвельта. Это был негр двухметрового роста. Он носил Рузвельта вместе с коляской по лестницам. Но в непредвиденной ситуации Рузвельта спас не он, а сотрудник НКВД.

Во время выездов президента из Ливадийского дворца телохранители пересаживали Рузвельта из инвалидной коляски на переднее кресло открытого автомобиля «Виллис». Однажды по халатности они неплотно закрыли специально сконструированные для парализованного Рузвельта опорные перила, которые при движении по серпантину неожиданно распахнулась, и высокопоставленный пассажир стал вываливаться. Американская охрана, сидевшая в этой же машине, застыла в оцепенении.

От практически неминуемой гибели Рузвельта спас его советский водитель — лейтенант государственной безопасности (занимаемая должность — шофер-разведчик 1-й категории) Фёдор Ходаков. Он мгновенно отреагировал на нештатную ситуацию и, проявив недюжинную физическую подготовку, не отрываясь от руля одной рукой, другой ухватил за одежду выпадавшего из автомобиля президента и втащил его назад в машину.

Для облегчения обеспечения режима безопасности часть персонала делегаций разместилась на кораблях союзников, стоявших на рейдах Ялты и Севастополя.

На территориях вокруг дворцов, где располагались делегации, был введен строжайший пропускной режим. Вокруг дворцов устанавливались два кольца охраны, а с наступлением темноты организовывалось третье кольцо, где патрулировали пограничники со служебными собаками.

Парк вокруг Ливадийского дворца огородили четырёхметровым забором. На парковых дорожках появилась охрана, переодетая в штатское, изображая садовников, подрезающих деревья. На ялтинский внешний рейд вышло шесть кораблей.

Во всех дворцах были организованы узлы связи, обеспечивающие связь с любым абонентом, и ко всем станциям были прикреплены сотрудники, владеющие английским языком (не считая штатных иностранных специалистов).

Следует заметить, что не имевшее ранее прецедента меры по обеспечению безопасности делегаций не были напрасны. Немцы кое-что знали о проведении конференции.

В ходе конференции германский самолёт сбросил над Крымом парашютиста с поддельными документами на имя старшего лейтенанта Алиева. Группой контрразведки «Смерш» Отдельной Приморской армии он был задержан. Что было с ним дальше, неизвестно.

А 14 февраля, уже после окончания конференции, Ливадийский дворец был обстрелян с моря. Малокалиберный снаряд попал в окно одной из комнат, где ранее размещался Рузвельт. И этот инцидент остается тайной наших спецслужб.

Надо ли говорить, что на конференции «хозяином» был Сталин. Ему удалось добиться почти всех поставленных целей. Конечно, генсек был умным и проницательным политиком, но огромную роль в успехе советской дипломатии сыграли военные и разведчики.

12 февраля 1945 г. Красная армия перешла в решительное наступление на 700-километровом фронте от Немана до Карпат. Ну а что касается союзников, то они в декабре 1944 г. понесли тяжелые потери в ходе немецкого контрнаступления в Арденнах. В итоге 6 января 1945 г. Черчилль обратился с письмом к Сталину, в котором буквально умолял его побыстрее начать наступление на Восточном фронте.

В свою очередь Черчилль перед конференцией решил попугать «дядю Джо», уничтожив большой немецкий город Дрезден. Английская и американская разведки прекрасно знали, что все без исключения зенитные орудия ПВО Дрездена сняты с позиций и отправлены на Восточный фронт для использования в качестве противотанковых пушек, а само население Дрездена за счет беженцев увеличилось почти в 3 раза. Именно эти два фактора обусловили выбор Дрездена в качестве мишени.

Но в планы премьера вмешалась погода, и тотальная трёхдневная бомбардировка Дрездена стратегической авиацией Англии и США началась лишь в ночь с 13 на 14 февраля, то есть после окончания конференции. Любопытно, что к 13 февраля советские танковые корпуса находились всего в 80 км от Дрездена.

Позже англичане будут нагло врать, что разбомбить Дрезден их просил Сталин на Ялтинской конференции. Увы, ни Сталин, ни иной советский военачальник не обращался к союзникам с такой просьбой.

Ну а вторым фактором, обеспечивавшим дипломатическую победу Сталина, стали блестящие действия советских разведчиков и контрразведчиков.

Из книги Кристофера Эндрю и Олега Гордиевского «КГБ»: «Столь же значительным было преимущество Сталина и в разведданных. НКВД имел двух надежных агентов в Министерстве иностранных дел Великобритании — Дональда Маклина в посольстве в Вашингтоне, имевшего возможность сообщить об англо-американских переговорах до конференции, и Гая Берджесса, который в 1944 г. перешёл из Би-би-си в Управление информации Министерства иностранных дел.

Основной источник НКГБ в Государственном департаменте Элджер Хисс вошёл в состав ялтинской делегации. Будучи с конца 1944 г. заместителем директора отдела специальных политических акций, он непосредственно занимался подготовкой конференции… Американцев поместили в бывший царский Летний дворец в Ливадии, а англичан — в двадцати минутах езды в Воронцовском дворце. В обеих резиденциях была установлена система подслушивания. Американцы, похоже, вообще не принимали никаких мер предосторожности»[78].

С авторами можно согласиться, за исключением последней фразы. Среди сопровождающих Рузвельта и Черчилля контрразведчиков было более чем достаточно.

«Была у них, в частности, система поиска встроенных микрофонов, но старого типа. Наши подслушивающие системы, более совершенные на то время, на них просто не реагировали. Достаточно сказать, что ни в Тегеране, ни в Ялте ни одного случая вскрытия наших устройств не было. Но, конечно, в наивности наших союзников я бы не мог упрекнуть. Все помещения тщательно проверялись и американцами, и англичанами, прекрасно знали они от своих спецслужб, что нежелательно вести в них какие-то непредназначенные для чужих ушей разговоры, но, как подсказывает практика, такие рекомендации всегда остаются рекомендациями, и не больше. Как бы ни следили за своей речью члены иностранных делегаций, что-то помимо их воли проскакивало так или иначе. Так было и тогда, когда они оставались в своих помещениях, и на прогулках»[79].

Мало того, американские и английские агенты постоянно оставляли своих «клопов» в помещениях, где проходила конференция, да и почти везде, куда их пускали. Однако сотрудники НКВД их оперативно обнаруживали. «Но никогда официально об этом не заявляли. Как правило, точно так же поступали и союзники. Считалось: установили — молодцы, а мы нашли. Правда, однажды — это было в Куйбышеве — англичане устроили нам большой скандал. То ли неаккуратно сработали, то ли старые системы поставили, но в английском посольстве их обнаружили. Это было единственное представление, сделанное по такому пикантному поводу»[80].

«Как и в Тегеране, в Ялте оборудовали подслушивающей аппаратурой все помещения, которые занимали участники конференции, но этим дело не ограничилось. Новая аппаратура позволяла нам вести постоянную запись разговоров не только в зданиях, выделенных для американской и английской делегаций, но и, скажем, в парке с помощью направленных микрофонов. Если интересующий нас объект находился на расстоянии до 50–100 метров, проблем здесь не возникало»[81].

Я недаром цитирую Серго Лаврентьевича Берия. Во-первых, он руководил и лично участвовал в установке «прослушки» в Тегеране и Ялте. А во-вторых, он писал свои воспоминания, уже будучи в «незалежной» Украине, не боясь ответственности за разглашение гостайны.

Таким образом, наши разведчики и контрразведчики помогли Сталину одержать крупнейшую дипломатическую победу в истории России. Для сравнения скажем, что победы русской армии и народа в войне 1812–1814 гг. «коллежский асессор по части иностранных дел» завершил неудачным для России миром на Венском конгрессе 1815 г. Так что до Ялты–45 последними дипломатическими победами России мы были обязаны Екатерине Великой.

Одна из тайн Ялтинской конференции — как Сталин возвращался в Москву. Все источники сходятся, что поездом. Кто-то довольно невнятно упомянул о Мелитополе. Но основная версия, что он проехал по Крымскому мосту через Керченский пролив.

К строительству моста немцы приступили в самом начале 1943 г. Оперативно были доставлены огромные металлические конструкции, но их монтаж сорвало стремительное наступление советских войск, вышедших на противоположный берег пролива.

В апреле 1944 г. Красная армия освободила Керченский полуостров. Трофеями наших войск стали оборудование и техника, собранные немцами для строительства моста.

ГКО распорядился немедленно приступить к строительству моста.

Архитектор Б.М. Надеждин писал: «В апреле мы приступили к строительству моста. Начинаясь от Чушки километровой каменной дамбой, мост протянулся через пролив и выходил на низменный берег Еникальского полуострова между мысом Опасное и посёлком Жуковка. 115 однотипных пролётов по 27,1 м, поворачивающее на средней опоре 110-метровое пролётное строение двойного судоходного отверстия над фарватером крупных судов».

В феврале 1945 г. по мосту прошёл поезд советской делегации, которая возвращалась с Ялтинской конференции. А через несколько дней его частично разрушил шторм и мощный ледоход из Азовского моря.

После окончания войны мост обследовала специальная комиссия, которая приняла решение о проектировании капитального высокого моста стоимостью около двух миллиардов рублей. Представляя Сталину проект, заместитель наркома путей сообщения И. Гоциридзе заметил: «Товарищ Сталин, это будет царь-мост». Иосиф Виссарионович, подумав, ответил: «Товарищ Гоциридзе, мы царя свергли в 1917 г.». И вместо моста была построена паромная переправа.

Почти сразу после окончания Ялтинской конференции решилась и дальнейшая судьба дворцов, служивших резиденциями глав трёх держав. 27 февраля 1945 г. нарком внутренних дел Л.П. Берия представил И.В. Сталину проект постановления Совнаркома СССР о передаче в ведение НКВД ССР зданий Ливадийского и Воронцовского дворцов. В документе говорилось: «Обязать Наркомздрав СССР т. Митерева и Управление по делам искусств при СНК РСФСР т. Беспалова в двухнедельный срок передать в ведение НКВД СССР Ливадийский дворец и Воронцовский дворец в Алупке (Южный берег Крыма) с прилегающими к ним парками, зелеными насаждениями и подсобными помещениями (свитские корпуса в Ливадии, Шуваловский корпус в Алупке, хозяйственный корпус в Алупке и др.), инвентарем, оборудованием и прочим имуществом.

…

Обязать НКВД СССР провести необходимые работы по приведению в порядок указанных дворцов для обслуживания ответственных работников СНК СССР и ЦК ВКП(б)»[82].

28 марта 1945 г. Берия подписал приказ об организации Управления специальными объектами НКВД в Крыму с местоприбыванием в Ливадии. Управление возглавил комиссар госбезопасности 3-го ранга А.Я. Егнаташвили. На Управление возлагалось руководство Ливадийским, Воронцовским и Юсуповским дворцами и совхозами НКВД «Красный» и «Молодая гвардия». В истории трёх дворцов на Южном берегу Крыма открывалась новая глава.