Если тебе нужны деньги, иди к чужим; если тебе нужны советы, иди к друзьям; а если тебе ничего не нужно — иди к родственникам.

М. Твен

Гуров и Крячко, прослушав рассказ Мирелы, отправленный в мессенджер, вызвали на повторный допрос Ибрагима Денира. Нужно было понять, знаком ли тот с Ахметом, и если да, то не является ли младший Одывар заказчиком убийства. А заодно еще раз поговорить с Викой Медузой — возможно, она видела Ахмета у Мехмета незадолго до его смерти и, может быть, что-то случайно слышала.

— Как отдохнули? — спросил Льва Орлов, пригласив его на утренний генеральский чай с плюшками.

— Продуктивно, — ответил полковник, наслаждаясь свежей выпечкой и крепким черным чаем.

Гуров рассказал о поездке в Измир и о дальнейших оперативных планах, получил у генерала добро и отправился к себе в кабинет, чтобы допросить Ибрагима. Вскоре его привели, он выглядел более уверенно, чем в прошлый раз, был аккуратно одет и выбрит. Все-таки кто-то ему приносил передачи.

— Добрый день, господин Денир.

— А вам не хворать, полковник. Нашли подругу благодетеля?

— Нашли, и она рассказала нам прелюбопытнейшие вещи. Поэтому спрашиваю вас сейчас под протокол: вам знаком Ахмет Одывар?

— Первый раз слышу, а кто это?

Стоп. Гуров сразу отметил, что Денир ответил слишком быстро, слишком уверенно и слишком категорично. Три «слишком» — это уже версия. Ибрагим даже не задумался ни на секунду, не попросил фотографии и после вопроса как-то сразу собрался, как будто ожидал его. Гуров понял, что Денир абсолютно точно знает Ахмета Одывара. Пазл начинал складываться.

— Это младший брат убитого вами Мехмета Одывара.

— Да? Его я тоже убил?

— Не смешно. Но вам виднее. Хотя пару недель назад он был жив и здоров, и его видели в Звенигороде. Это в Московской области, которая не такая древняя, как Измир, конечно, но тоже историческое место. Вы в этот момент уже гостили в нашем СИЗО, так что никак его убить не могли. А мы тем временем пригласили его к нам в отделение и сделали предложение, от которого он не смог отказаться. И говорит, что вас он знает…

Гуров блефовал, решив пойти ва-банк. Все-таки Денир не был профессиональным убийцей и вообще, по психологии, не являлся уголовником, тем более блатным, который бы ушел в глухую несознанку по идеологическим причинам. И Денир «поплыл». Он резко изменился в лице, на лбу у него выступил холодный пот.

— Дайте сигарету, полковник, — попросил он. — Я расскажу.

Зоя едва добежала до двери своей квартиры, открыла и буквально повисла на шее у Ибрагима. Не зря говорят, седина в бороду — бес в ребро. Правда, Зойкина «седина» брякнула ей не в бороду, а прямо в мозг, да и седина была условной, ведь Зое Вареник недавно исполнилось всего лишь тридцать пять. Разумеется, без вмешательства инфернальных сил тоже не обошлось, иначе как объяснить полное превращение нормальной тридцатипятилетней женщины, хорошей матери и верной жены в полную ее противоположность? Зоя влюбилась. Причем в качестве «прынца» на белом коне выбрала турецкого верноподданного Ибрагима Денира, волшебным образом попавшего в Подмосковье. Он устроился к ним в колледж преподавателем истории. Зоя здесь работала уже пять лет бухгалтером.

Ее сердечная привязанность и факт измены стали известны мужу не сразу, а после не очень своевременного возвращения из очередной командировки. Ситуация оказалась почти анекдотичная. Муж приходит домой, а там жена с учителем истории, хорошо хоть не французского… да еще и турком по национальности, в общем, все, как в дешевом сериале.

Законный муж Зои Стас Вареник работал оператором на одном из каналов ТВ, поэтому часто бывал в разъездах. На этот раз съемки закончились немного раньше. Снимали на северах Сибири, а там, как известно, вкуснейшей рыбы — завались. И не по городским заоблачным ценам. С учетом того, что фильм был заказной, о рыбзаводе, всю съемочную группу угостили свежим уловом.

Стас летел домой и представлял, как обрадуется рыбке его любимая Зоечка. Он не мог надышаться на жену, несмотря на то что прожили они вместе уже десять лет. Часы показывали час дня, и Зои не должно было быть в такое время дома, она обедала на работе. Стас открыл дверь своим ключом, поставил вещи на пол и вдруг понял, что в доме что-то не так. У него похолодело в сердце от предчувствия беды, хотя он сам не мог себе объяснить, в чем дело. Он прислушался: из спальни — их с Зоей спальни — были слышны совершенно характерные стоны, и голос был ее, Зои.

Он бы ни с каким другим его не спутал. Стас опустил голову и увидел мужские ботинки — не его. А на вешалке кожаную косуху, тоже мужскую. Не помня себя от горя, он ворвался в спальню. Зоя, забыв про все и про всех, обнимала мужские плечи. Она даже не заметила мужа, а мужчина находился к нему спиной. Вареник тихонько прикрыл дверь, схватил сумку с вещами, с которой приехал, и камеру и вышел из квартиры. Любовники ничего не заметили: ни появления хозяина дома и спальни, где они теряли от страсти головы, ни того, что он ушел, не став выяснять отношения.

Хотя что тут выяснять-то? За десять лет совместной жизни Зоя и разу не дала повода для ревности и, уж конечно, не приводила в обеденный перерыв мужчин в отсутствие Стаса. А тут… Их сын Саша ведь мог из школы прийти раньше времени, а она даже этого не побоялась. Значит, дело серьезное. Стас хорошо знал свою жену, финтифлюшкой она никогда не была.

Изначально брак Стаса и Зои по всем параметрам был мезальянсом. Он — сын и внук врачей, ученых, интеллигенция в третьем поколении, известный тележурналист и оператор, красавец, обладающий неплохими актерскими данными, голосом, литературным талантом. А Зойкина мать — алкоголичка, с детства меняющая девочке «отцов» как перчатки. По всей видимости, ее мать и сама не знала, от кого родила дочь. Отчество дала своего отца, дедушки Зои, и фамилию тоже свою. Но к совершеннолетию Зои от возможных претендентов на роль родителя девушки даже желающих не осталось. А сама Катерина, ее мать, явившись как-то в гости в гараж к очередному другу сердца, перепутала водку с антифризом, тихонько умыкнув прозрачную бутылочку в процессе посиделок. Выпила сладковатую жидкость вечером дома одна, Зоя ночевала у подруги и не могла проконтролировать мать. Не откачали.

Похоронили за казенный счет, никаких сбережений у Катерины не имелось. Хорошо, что хотя бы их крошечную двушку-хрущевку мать умудрилась не пропить, да и то благодаря дядьке. Как потом выяснилось, у Катерины был брат Василий, родной дядька Зои, но он лет сто уже с сестрой не общался. Однако когда квартиру, доставшуюся им с сестрой от бабушки, приватизировали, то оформили собственность на обоих. Так что Катя не смогла бы продать жилплощадь даже в очень глубоком погружении в иные миры посредством сорокаградусного эликсира. Брат на похороны приехал, и Зоя ждала от родного дядьки поддержки, доброго слова, хоть какой-то финансовой помощи, наконец. Но тот, походив по квартире и посмотрев на сиротский дизайн жилища, выдал племяннице следующее.

— На две квартиры разменять не получится, только на однокомнатную и малосемейку. Но ты же одна, тебе хватит. А у меня сын подрастает, ему нужна будет квартира в вашем городе, у вас же тут несколько вузов.

— Что разменять, дядя Вася? — не поняла Зоя.

— Ну не пятьсот рублей же сторублевками, квартиру, конечно! Я тоже имею право на ее часть, мы и приватизировали с Катькой вместе…

— С Катей. Мою маму звали Катя, — побледневшими губами сказала девушка. — Если имеете право, то конечно. Свои права необходимо знать и отстаивать.

И, одевшись, пошла бродить по городу. Села на лавочку и разрыдалась. Она оплакивала свое безрадостное детство с вечно пьяной матерью, грустные дни рождения без подарков, нереализованные мечты об отце и самое главное — понимание собственной ненужности и отсутствие любви. Тут-то ее и увидел Стас Вареник. Он снимал вечереющий город Томск, в котором они оба тогда жили. Город обладал особым шармом и мистическим очарованием, не зря его называли Сибирскими Афинами — он смог сохранить деревянное кружево старинных домов, провинциальную нежность к уюту и комфорту, особенно золотой осенью. Казалось, что идешь по Томску в мягких пушистых тапочках и махровом халате, а в руках у тебя огромная чашка дымящегося глинтвейна.

— Девушка, возьмите, — присев рядом с плачущей Зоей, сказал Стас и протянул ей маленькую баночку.

— Что это? — удивленно посмотрела на симпатичного молодого человека Зоя и взяла презент. В баночке оказалось варенье из сосновых шишек.

— А вот и ложечка, — улыбнулся Стас и с видом волшебника извлек из кармана Зои маленькую серебряную ложечку.

Она засмеялась, на щеках заиграли ямочки, и Стас пропал в этих янтарных, с зелеными крапинками кошачьих глазах. Они гуляли весь вечер и часть ночи, Зоя уже замерзла, но домой идти не хотелось. Там дядя Вася уже, видимо, подсчитывал, как поделить не только квадратные метры, но и все, что на них находится, — вплоть до вилок и тарелок.

— Стас, а ты один живешь? — неожиданно спросила Зоя.

— Да, родители отдельно, я бы не вынес маминой огромной любви и вытекающей из нее гиперопеки, — улыбнулся Стас. — А почему ты спрашиваешь?

— Можно я у тебя переночую? Как представлю, что там дядя Вася меня встретит с сантиметром в руках, тошнить начинает.

— Почему с сантиметром?

— Квартиру будет измерять, кому сколько метров. Ну, так можно?

— Можно. Не боишься?

— Чего?

— Меня и моих желаний.

— Нет, они у нас совпадают, — сказала Зоя и сама поцеловала Стаса первая, чем очень его удивила.

Девушка не была красавицей в классическом понимании, но что-то колдовское, очень по-женски манкое в ней присутствовало. Невысокого роста, но очень ладно скроенная, с длинными темными волосами, носом с горбинкой и янтарными, как у тигрицы, глазами с зелеными крапинками. В общем, чистая ведьма. С такой внешностью ее без лишних допросов и пыток в средние века точно сожгли бы на костре. Они пришли в Стасову двушку, и через два дня Зоя перевезла свой нехитрый скарб к нему, а Станислав через свои журналистские связи нашел хорошего адвоката по жилищному праву, и он помог девушке отсудить свои квадратные метры.

Дело в том, что вступить в наследство по закону можно только через полгода после смерти завещателя, а к этому времени Зоя уже была беременна, но замуж за Стаса пока не вышла. Сделать так подсказал адвокат. Через три месяца у них родится сын, и, разумеется, матери-одиночке положена была площадь и на ребенка.

Дядя Вася, матерясь и проклиная племянницу, ретировался. Он уехал из города и больше никогда не появлялся в поле зрения девушки. Зоя со Стасом поженились, когда малыш уже родился и даже успел немного подрасти — с младенцем было несколько не до того. Хотя родители Вареника, конечно, были в шоке, а мать вообще не хотела верить, что этот ребенок — ее внук. Поскольку «обрадовали» они родителей новостями о том, что их внуку уже четыре месяца, и единственный сын срочно женится по принципу той самой снежной кучи, падающей на голову неожиданно и бесповоротно.

— Стас, сынок, я все понимаю, ты влюблен. Влюблен в девушку с маленьким ребенком, так случается. Но зачем ты нам врешь, что это твой сын??? Для чего? И жениться тебе на ней было зачем? Ну, пожил бы так некоторое время, я уверена, что ты быстро устанешь от нее, не пара она тебе! О чем ты с ней будешь разговаривать, когда гормоны придут в норму и вы, наконец, встанете с вашей сладкой кровати??? О помидорах на обед, о детских пеленках, о чем??? Она читала Шиллера, Достоевского, Пелевина, наконец?

— Мама, успокойся, я тебя прошу. Ребенок этот мой. Если тебе так неймется, можешь взять биологические материалы: Сашкин и мой. Мы с Зоей не против. Только сама и за свои деньги. И отнести их на экспертизу по установлению отцовства. Я тебе по-русски, по-моему, объяснил, почему так получилось. Зое нужно было сохранить свое единственное жилье — между прочим, двухкомнатную квартиру в Кировском районе, а это центр города. Так что намеки на нищебродство и тупость моей жены безосновательны. Зоя, кстати, поступила в университет на экономический, заочно. Но бесплатно, а это значит, благодаря своим знаниям и интеллекту.

— Да, мне неймется. Я должна быть уверена, что это мой внук, а не непонятно чей ребенок с отягощенной наследственностью. Ты, кстати, не забывай, что вторая бабушка Саши, даже если это он окажется настоящим Вареником, была хронической алкоголичкой, маргиналкой и просто сумасшедшей. Умереть, выпив антифриз, — это, конечно, очень героический поступок! А кто отец Зои и второй дед Саши, вообще покрыто мраком тайны. Им может оказаться и хромой еврей, и седой араб, и русский уголовник. Мама Зои во время создания дочери пребывала в иной реальности. Господи, у меня нет слов! — Вероника Петровна зарыдала, но Стас не повелся на материнские манипуляции.

— Хорошо, мама, я принесу тебе волосы сына, мои можешь срезать прямо сейчас. Что там еще нужно сдать? Сдадим. Дальше. Я люблю Зою вместе с ее прошлым, настоящим и будущим. И, разумеется, я очень люблю своего сына, и мне неважно, кем был его дед. Мне важно, чтобы он вырос порядочным человеком и был счастлив. Я, в отличие от наших польских родственников, которые имеются у нас в анамнезе, считаю, что люди все-таки отличаются от лошадей и породистых собак. И выбирать себе жену по экстерьеру не собираюсь. Потому что я не селекционер, а живой человек. И, если мне не изменяет память, твои папа и мама, а мои бабушка и дедушка по материнской линии, то есть по твоей, тоже не дворянского происхождения.

— Да как ты можешь сравнивать! Твой дед из семьи офицеров, потомственный врач, военный хирург! И его родители были достойные люди, антифризом не увлекались и отцов своих детей знали лично, а не по рассказам соседей! А твоя эта Зоя…

— Мама, прекрати немедленно. Иначе мы с тобой очень сильно и надолго поругаемся, — ледяным тоном прервал стенания Вероники Петровны Стас. — Я пошел.

Свекровь Зои и в самом деле не поленилась собрать биоматериалы пятимесячного Сашеньки и Стаса, после чего отнесла их на экспертизу по установлению отцовства. Результат ее удручил — 99,9 % за то, что ребенок является сыном Стаса и ее внуком. Она закрылась дома, не звонила и не приезжала к Зое со Стасом две недели. Переваривала. Ей казалось страшно несправедливым, что ее невестка оказалась простой девушкой без гроша за душой, статусных родственников и нужных связей. Ее пожирали гордыня и снобизм. Угомонил ее муж — Ян Сигизмундович Вареник. Почему им досталась такая не соответствующая имени и отчеству фамилия, неизвестно. Но как вышло, так вышло.

— Ника, пойдем, я чай заварил очень вкусный. Посидим поговорим… А может, чего покрепче? У меня наливочка твоя любимая вишневая имеется, а?

— Ты и мертвого уговоришь, пойдем, — сквозь слезы улыбнулась ему жена. Ян достал из шкафчика внушительного вида бутыль с содержимым темно-красного цвета, открыл, разлили по бокалам. По кухне разлился невероятный аромат вишни, мяты и еще каких-то пряностей.

— Божественно, — сделав большой глоток и закрыв глаза, констатировала Вероника. Потом она допила бокал и, свернувшись на уютном кухонном диванчике кошачьим клубком — она до сих пор была миниатюрной, стройной и очень красивой женщиной, — устроилась на подушках. А Ян Сигизмундович заговорил:

— Вероника, родная моя, мы с тобой врачи, так что попробую объяснить тебе ситуацию с медицинской точки зрения. Может, так тебе будет проще понять. Жизнь тоже имеет диагноз, и у каждого присутствующего в ее чертогах он свой. Кому-то по душе биполярное расстройство с двойной жизнью, изменами и вечным выяснением отношений, а для кого-то удобнее склероз. Последний диагноз, кстати, идеален для семейного счастья, ведь ни муж, ни жена уже через два часа не будут помнить нанесенные друг другу обиды. К чему это я? К тому, что не лезь в семейные отношения сына, это его выбор и его право на ошибку, даже если ты считаешь, что выбор его ошибочный. Тебе понравилось бы, если бы твоя мать начала говорить про меня гадости в тот момент, когда я сделал тебе предложение? Молчишь? Вспомнила, значит… И что-то в этом роде она и говорила, верно? Что я из дворян, а значит, классовый враг и вражеский элемент, что руками на огороде ничего не умею, что даже напиться-то, как нормальный человек, не могу…

— Да уж, у мамы был тот еще характер, — грустно улыбнулась Вероника. — Я тебя услышала, Ян. Когда Сашеньку поедем смотреть?

— Да хоть завтра, — наливая ей еще настойки, сказал муж. — Хотя должен тебе признаться, я Сашеньку знаю с первого дня его рождения и забирал Зою вместе со Стасом из роддома. Мы не могли тебе сказать, предполагая твою реакцию. И не смотри на меня так, пей! И будем спать, сегодня обещали показать интересные сны.

Они допили настойку, и Ян помог дойти до спальни своей любимой Веронике. В семье начался новый отсчет времени счастья и несчастья.

Прошло пятнадцать лет. Зоя и Стас переехали в Подмосковье, продав обе квартиры в своем сибирском городе. Они жили душа в душу, почти не ссорились, разве что так, по мелочам, но кто в семейных отношениях не тешится, бранясь? Сашка рос на редкость некапризным, мягким и послушным ребенком. Он не был «ботаником» или «лохом», но у мальчишки имелось врожденное чувство собственного достоинства. Ему неинтересно было материться, курить, глотать алкогольную гадость вместе с одноклассниками. Именно неинтересно, никакого презрения к тем, кто выбирал такой досуг, у него не имелось. Но вот общаться он с однокашниками не хотел. Возможно, и правда, порода давала о себе знать, а возможно, в тело Саши попала очень мудрая душа, в прошлых своих воплощениях пережившая многие горести.

Мальчик заканчивал восьмой класс, очень хотел быть летчиком или машинистом — удивительное желание для ребенка двадцать первого века. Такие профессии витали в мечтах советских детей, а современные девочки и мальчики жаждут славы и денег, мечтая о блогерской или модельной стезе. Все-таки что-то есть в теории переселения душ. А память о них у людей отнимают из сострадания. Как бы мы жили в этой реальности, если бы вдруг вспомнили, кого любили больше жизни и потеряли сто, двести лет назад? Захотелось бы найти. А если бы нашли, а это не твой любимый молодой мужчина, а старая женщина, да еще живущая в Мексике, например. Нет, все в этом лучшем из миров продумано и придумано правильно.

Зоя начинала бухгалтером: сначала обычным в маленьких конторках, а потом главным в одной из самых солидных управляющих компаний города. Платили здесь более чем хорошо, текучки не было, увольнялись люди только в случае форс-мажора, а искали новых сотрудниц разве что на время декретного отпуска. Секрет крылся в том, что компания принадлежала простому российскому предпринимателю Федору Зайцеву только на бумаге. По факту хозяином являлся один из заместителей мэра города. Но так как по закону чиновнику владеть бизнесом запрещалось, он записал контору на брата и нанял толкового администратора.

Об этом все знали, но, несмотря на свою ученость и интеллектуальность подмосковного города, коррупцию и тут никто не отменял. Так что Вася Маласюк, что тот Васька, слушал и ел. Причем неплохо ел. Но Зою уволили, сократив в пользу какой-то родственницы Маласюка. Она посидела полгода без работы, заскучала и увидела объявление о том, что в одном из престижных колледжей города требуется бухгалтер. К тому времени она уже успела окончить местный институт. Зою взяли на работу с удовольствием, все тот же Маласюк дал молодому специалисту хорошую рекомендацию. Может, совесть замучила, а может, побоялся, что Зоя будет всем рассказывать, как некрасиво ее уволили. А Маласюк собирался баллотироваться в депутаты, так что подмоченная репутация ему была совсем ни к чему.

Что касается преподавателей данного учебного заведения, то все они являлись твердыми профессионалами, отбор тут был жесткий. Учились в колледже дети родителей, которые являлись не последними людьми в городе. Негласным условием для молодых педагогов женского пола было не уходить в декрет раньше, чем отработав в колледже пять лет. В случае нарушения договора декретные не выделить, конечно, не могли по закону. Но по окончании декрета с работы бы уволили под любым удобным предлогом. Однако одна из учительниц по истории плюнула на все запреты и ушла в декрет через полгода после того, как устроилась на работу, скрыв факт беременности. Ушла прямо в середине учебного года. Колледж имел гуманитарную направленность, так что история являлась одним из профилирующих предметов.

Назревал дикий скандал, нужна была срочная замена, и в идеале — мужчина. Чтобы ни в какой декрет еще через полгода не удрал. Директор заведения опубликовала на всех возможных информационных площадках объявление о том, что престижному колледжу требуется преподаватель истории. Требуется, как говорится, вчера. Ибрагим Денир, откликнувшийся на объявления, вписался идеально: молодой, с отличным дипломом, прекрасно знающий русский язык. Да, турок, ну и что? Людей же по ночам не ел.

Тем более что другие соискатели на должности педагогов были очень разные, порой откровенно сумасшедшие. Например, прислал резюме чистильщик бассейнов, решивший, что сможет преподавать математику. А что сложного-то? Пал Палыч — главный по подбору персонала — откровенно вешался.

— Зоя, это какой-то кошмар, — жаловался он в местной столовой. — Мне вот интересно, народ что, совсем с ума посходил, что ли? Сегодня баба приходила на вакансию сантехника. Баба!!! Ты хоть раз видела сантехника-женщину???

— Пал Палыч, ну при чем здесь пол? Главное, чтобы человек знал свое дело. Может, эта тетка — супертетка, вы хоть резюме ее проверили? Что сразу в утиль-то списывать? — заступилась за неведомую бабу Зоя.

— Конечно посмотрел. Она воспитателем в детском саду работала несколько лет. Потом ее сократили, ничего подходящего она не нашла. И решила, как Иван Васильевич, поменять профессию. Я в сантехники пойду, пусть меня научат!

— Ну, зря ты так, Палыч. Если несколько лет работала в бюджетном детском саду, запросто может уметь делать все, чинить сантехнику в том числе. Там же одни тетки, как ты выразился, работают в основном. И дворниками, кстати, и электриками, и сантехниками. Три в одном, как кофе в пакетике. Это тебе не фунт изюма, это садик, детка! Мужики на такие маленькие зарплаты и кучу геморроя не устраиваются. Во всяком случае, нормальные мужики, а пьющие-курящие там не нужны, толку от них никакого.

— Ладно. Сегодня еще один придет соискатель. Некто Ибрагим Денир, — Палыч многозначительно посмотрел на Зою.

— Как ты сказал? Он кто, армянин, что ли? Или татарин?

— Вот за что тебя люблю, так за ум и догадливость! Турок он.

— Звучит как олух царя небесного.

Тут к зданию гимназии подъехал автомобиль, открылась дверь, и вышел высокий широкоплечий брюнет, сверкая черными очами в пол-лица. Черная куртка-косуха была расстегнута и открывала невероятной красоты мужскую грудь, обтянутую водолазкой василькового цвета. Он поднялся по лестнице и повернулся к Палычу и Зое, которые только вышли из столовой в холл колледжа.

— Добрый день, вы не подскажете, где отдел кадров?

— А вам зачем? — пожирая его глазами и вдыхая запах очень дорогого парфюма, спросила Зоя. При виде этого красавца ее женское сердце ухнуло, как сова, и провалилось куда-то вниз. Она пропала с головой, только пока не осознала этот факт.

— Я на работу устраиваться, на должность преподавателя истории, — чарующим баритоном ответил тот.

— А, так вы Ибрагим Денир? — включился Пал Палыч. Он не был очарован высоким брюнетом в модных кроссовках. Разве что обрадовался, что тот выглядел вполне адекватно и на маргинала точно похож не был. — Пойдемте со мной.

Они пошли в кабинет Пал Палыча. Чтобы в него попасть, нужно было пройти по всему колледжу. Эффект от появления нового преподавателя в таком обличье был подобен неожиданному явлению президента. Весь женский состав учебного заведения в прямом смысле открыл рты, девушки помоложе стали поправлять прически, резко полезли в свои сумочки за косметикой и духами. Зоя неожиданно для себя почувствовала резкий укол ревности. «Что за бред, — даже внутренне краснея, подумала она про себя. — Гормоны, наверное, разыгрались. Надо Стаське позвонить, у них сегодня какая-то съемка очень ответственная. Но подожду сначала, чем кончится это собеседование века».

К слову сказать, Зоя за эти годы не только не постарела, но и вошла в свою женскую силу. Она родила сына очень рано, поэтому на фигуру роды не повлияли, да и конституция женщины не предполагала пышных форм. Она выглядела не на свои тридцать пять, а намного моложе. Длинные изящные ноги, маленькая, но очень привлекательная грудь, длинная шея и темные густые кудри, которые она стригла под каре в стиле 30-х годов. Зоя чем-то походила на вторую жену Сергея Есенина Зинаиду Райх. Такая же роковая красота и какая-то бедовость ощущалась в ее энергетике.

Через час историк-мачо турецкого происхождения вышел из кабинета Палыча с кучей бумажек.

— Вы не подскажете, куда мне с этими бумагами, в какой кабинет? — обезоруживающе улыбаясь и глядя прямо в глаза Зое своими черными очами, спросил у нее Ибрагим, поскольку она стояла почти рядом с дверью Пал Палыча, дожидаясь, пока закончится аудиенция. И вдруг добавил: — У вас совершенно невероятные глаза, я таких никогда не видел у человека!

— В каком смысле? — приподняв брови и крайне удивившись, спросила Зоя.

— Понимаете, я до этого жил в Турции и какое-то время работал егерем. Так что мне часто приходилось пересекаться с дикими животными — тиграми, даже барса однажды видел, правда, издалека. Есть такая порода тигров — золотистая, так вот у них глаза, как у вас — янтарные, почти золотые, как и их мех. И нет прекраснее их.

Зоя вдруг покраснела, как девчонка, и улыбнулась:

— Скажете тоже… Где золотистые тигры — и где я. Давайте ваши бумажки.

Она разобрала направления, сказала, в какие кабинеты направляться Дениру, а потом добавила:

— Если есть несовершеннолетние дети, нужны данные по ним и заявление на вычет.

— Детей не нажил, да и жены тоже пока нет, — опять улыбнувшись своей колдовской улыбкой, ответил Ибрагим. — Спасибо за помощь. А давайте я вас подвезу, рабочий день уже заканчивается. Вам куда?

Зоя растерялась, но потом, увидев завистливые, недобрые взгляды незамужних коллег, решила не теряться.

— Мне тут недалеко. Спасибо, не откажусь, а то такой гололед на дорогах!

— Отлично, я сейчас занесу эти документы куда следует — и свободен! — И он пошел по кабинетам.

— Ну ты прямо на ходу подметки рвешь, Зоя, — недобро поддела ее секретарь с мифологическим именем Венера. — Ты же у нас вроде замужем давно, сыну пятнадцать уже, пора и на покой. Или климакс в голову, бес в ребро?

Девушка была родом из Башкирии, а там часто называют детей космическими именами. Есть у них и мальчики Марсы, так что феноменальное сочетание имени и отчества типа Венера Марсовна или Марс Марсович никого не шокируют. У себя в Уфе Венера обладала статусом первой красавицы и решила, что это везде и навсегда. Окончив школу, она приехала в этот город, где надеялась сделать себе выгодную партию, причем легко и просто, полагая, что все так и будут падать штабелями от ее невероятной красоты. Но она не учла, что в Подмосковье каждая вторая девушка спокойно может претендовать на это звание, особо не заморачиваясь участием в конкурсах и доказательствах того, что именно она красавица.

Сразу после устройства на работу в колледж Венера попыталась заполучить шефа в качестве хотя бы любовника, но тот не повелся на экзотическую внешность девушки, она оказалась не в его вкусе. Тогда неугомонный секретарь переключилась на его зама, потом на завуча, а потом поняла, что рыбачить нужно в другом месте. Когда Ибрагим зашел в офис, она решила, что вот он — шанс. А тут какая-то старуха тридцатипятилетняя прямо у нее из-под носа уводит мужика, да еще какого! Нет в мире справедливости. Но Венера решила не сдаваться вот так вот, без боя.

— Венера, а ты меня ни с кем не перепутала? Ты что себе позволяешь? Какого мужика я увела? Какой климакс? Ты выражения выбирай, будь любезна, а то придется тебе искать другую работу. Да, я давно замужем, слава богу. А еще я давно работаю в этом колледже, и меня здесь ценят. А ты пока только около года. И кроме попытки навязать себя представителям мужского руководящего состава в качестве подарка сомнительного качества и свежести я что-то особых талантов за тобой не заметила. Кстати, генеральный директор, Петр Валентинович, — мой одногруппник. И мы с ним не один пуд соли вместе съели, так что будь уверена, если я его попрошу тебя уволить — он это сделает. Оборзела совсем.

— Зоя Макаровна, извините, я… я нечаянно, я не хотела, — поняв, что она действительно перешла дозволенную грань и что и правда оборзела, испугалась Венера, и по ее хорошенькой смуглой физиономии потекли слезы.

— Извинения приняты. Но еще один подобный выпад в мою сторону — при мне или у меня за спиной, а я обязательно об этом узнаю, поверь мне, — и ты свободный человек в свободном городе. Без работы и зарплаты. А женихов себе ищи лучше в кафе, в чатах, на дискотеках, наконец, или что там у вас сейчас? Пенные вечеринки? Не хожу, знаешь ли, климакс, сама понимаешь. Правда, наступает он после сорока пяти, как правило, а то и после пятидесяти. Это тебе так, в плане ликвидации половой безграмотности. Ну, пока, мисс Уфа 2017… или сколько там, я не помню, — и Зоя вышла на улицу, чтобы выдохнуть.

Она сама от себя не ожидала такой реакции, но спускать подобные вещи подчиненным было нельзя. «Да и вообще, по какому праву эта секретутка себе такое позволяет? Надо будет все-таки с Петей поговорить… Девка-то опасная и явно затаила обиду, захочет отыграться», — думала Зоя.

С Петром они и правда учились на одном курсе, и у них даже случился короткий роман, когда Шурику исполнилось три года. У них несколько раз все было, как говорится. Петр влюбился, совсем потеряв голову. Но у Зои был бешеный темперамент, и ей вскоре наскучило обожание приятеля, хотелось настоящих испанских страстей. Да и разводиться в планах у нее не было. Просто тогда она сильно поссорилась со Стасом, как всегда, не без помощи драгоценной свекрови. Как говорила Зоя, разложить это слово можно на два: свернуть и кровь. Вот мадам Вареник-старшая и сворачивала ее периодически невестке.

После того как она узнала и осознала, что Сашенька действительно ее внук, мадам заклинило на том, что он должен получить достойные условия жизни и воспитания. Он же все-таки дворянин, пусть только по отцовской линии. Что именно Вероника Петровна имела в виду под особым воспитанием трехлетнего мальчишки? Упражняться на шпагах, пистолетах или учить французский посредством выписанной «из городу Парижу» бонны было как минимум рановато. А как максимум — просто нелепо. Тогда Вероника Петровна начала с завидной периодичностью являться, как тень отца Гамлета, в дом к Зое и Стасу.

Тот, как правило, был на съемках, часто в разъездах, а она этим пользовалась. Зоя уже тогда начала ходить по собеседованиям в поисках работы, им скоро должны были дать путевку в детский садик. И зачем ей было сидеть в четырех стенах, ожидая, пока муж даст денег не только на хозяйство, но и на булавки? Она привыкла надеяться только на себя и свои силы и всегда иметь запас собственных денег с подросткового возраста. Когда училась в школе, буквально заставляла мать устроиться гардеробщицей или уборщицей, посудомойкой, с условием, что работать по вечерам она будет сама.

Главное, чтобы дали возможность заработать, а уж почему работает она, а не мать, Зоя всегда могла договориться с руководством. Ей везло, люди шли навстречу серьезной девушке с большими янтарными глазами, в которых уже тогда прослеживалась взрослость. В тот день она попросила Веронику Петровну посидеть с Шуриком, пока она ходит на собеседование, которое назначили на шесть вечера. Та не отказала, но, как всегда, начала задавать вопросы тоном, намекающим на возможный преступный умысел невестки в отношении ее драгоценного сына, наследника престола, так сказать.

— Очень странное время. Обычно все собеседования назначаются на утро, — едва войдя в дом и разувшись, выдала свекровь.

— Вероника Петровна, а вы что, уволились из университета и больше не преподаете педиатрам? — делано удивляясь, спросила Зоя.

— С чего ты это взяла???

— А тогда откуда вы знаете, на какое время обычно назначают собеседования? У вас богатый опыт? Или в отделе кадров еще подрабатываете?

— Зоя, я бы попросила… — королевским тоном начала свекровь, но Зоя не дала ей договорить. Она уже была одета, накрашена и стояла в дверях.

— Я бы тоже попросила. Не нужно со мной разговаривать в подобном тоне, тем более в моем доме. Саша ждал свою бабушку, не разочаровывайте его. А то он не вырастет настоящим дворянином, вот ужас будет, правда?

И она ушла. Народу на должность бухгалтера в одном из крупных супермаркетов, куда пришла Зоя, было очень много, и она вошла в кабинет руководства только в восемь вечера. Домой вернулась в десять, расстроенная, голодная и уставшая. По поведению работодателя она поняла, что ее не возьмут. И не потому, что она не справится, а по причине наличия маленького ребенка. После вопроса о детях и ее ответа специалист по подбору кадров моментально скис и почти в открытую сказал, что она как потенциальный сотрудник с таким «довеском» его не интересует. Когда она зашла в дом, то услышала, что свекровь разговаривает по телефону, и было очевидно, что со Стасом. Тот был на съемках в Калининграде на каком-то конкурсе.

— Я тебе говорила, что она шлендра, как и ее мать! Время десять вечера, какое собеседование может быть??? Ты вообще идиот, что ли, сынок? Тебе надо срочно, слышишь, срочно развестись!

У Зои после слов о ее несчастной матери и незаслуженного оговора перед мужем потемнело от ярости в глазах. Кстати, на тот момент времени жили они в ее квартире, поскольку она оказалась больше и располагалась в центре города. Зоя ворвалась на кухню, вырвала трубку у свекрови — но при этом забыла выключить мобильный — и ледяным тоном буквально прорычала:

— А ну пошла вон отсюда, дрянь! И чтобы ноги твоей здесь не было больше никогда, усекла? Если я и моя умершая мать — шлендры, то ты — мордофиля! Убирайся, пока я полицию не вызвала!

Та не ожидала того, что Зоя все слышала, да и подобной реакции от невестки — тоже, раньше Зоя все от нее терпела. Особенно ее добила «мордофиля». Она этого слова не знала, а Зоечка помнила его от матери, выросшей в деревне, где так называли чванливых дураков. Она сгребла свой телефон и пулей вылетела из кухни. Через пять минут свекровь как ветром сдуло. Зато на мобильный телефон Зои немедленно позвонил Стас, который все слышал, поскольку мать не успела выключить сотовый, когда Зоя ворвалась на кухню.

— Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью? — не сказав ни здравствуй, ни до свиданья, орал муж.

— А как она смеет оскорблять мои гробы? Или, может, ты тоже считаешь меня женщиной с низкой социальной ответственностью? Я, может, повод тебе давала так думать за прошедшие почти пять лет, вместе прожитых, а? Это я не знаю, с кем ты и чем занимаешься, а я дома сижу пять лет почти. Сегодня три часа просидела в приемной, чтобы попасть на собеседование. Я ищу работу, чтобы облегчить твой непосильный творческий труд на благо российского телевидения. И еще, на секундочку: твоя мамаша говорила мерзости в присутствии моего сына в доме. У вас, у дворян, принято такое скотское поведение? Тогда я не против развода, вали. Только сам подавай заявление, у меня нет ни времени, ни денег, ни желания. У меня все. Не звони мне больше, ваше высокоблагородие.

— Зоя, стой! Не смей класть трубку, я не это имел в виду, я просто… — но Зоя уже отключилась и временно заблокировала мужа.

Она была очень обижена и расстроена, достала из шкафчика настойку свекра, которой он ее всегда угощал. Он, в отличие от жены, относился к ней по-настоящему тепло, по-отечески, а во внуке так вообще души не чаял. Вот тогда-то она и закрутила с Петей, который давно на нее смотрел как на недосягаемый приз. Она сама позвонила ему и предложила встретиться вечером. Сашку оставила с соседкой Натальей, у нее росла дочка — ровесница Шурика, и она всегда с удовольствием помогала Зое. Та, разумеется, не злоупотребляла и оставляла сына на нее очень редко.

— Наташ, а до утра посидишь? Одногруппники позвали на дачу с ночевой, а я сто лет никуда не выбиралась, так хочется!

— Господи, да, конечно, едь! А то заживо себя хоронишь со Стасом твоим. Он, конечно, мужик хороший, добрый, щедрый и красавец, но его же почти не бывает дома, я вообще не понимаю, как ты еще любовника не завела! Да шучу, шучу, — выпроваживая подругу, говорила Наталья.

«А вот я ни фига не шучу», — подумала Зоя, поблагодарила соседку и отправилась на свидание к Пете.

Тот не мог поверить своему счастью, он был готов носить Зою на руках и все спрашивал, когда же она разведется, искренне рассчитывая на то, что они теперь всегда будут вместе и любимая с первого курса девушка наконец-то станет его законной женой. Зоя отмалчивалась, она не собиралась разводиться, просто хотела проучить мужа и насыпать на хвост свекрови соли.

Через две недели домой вернулся Стас. Зоя действительно не поленилась съездить в суд, подать заявление на развод и даже оплатила госпошлину в размере аж шестисот рублей. Стас зашел в дом, поставил свою походную сумку и камеру, вымылся и зашел к Зое на кухню.

— Привет, — подошел он к жене сзади и обнял ее, но Зоя убрала его руки, поставила на стол тарелку с борщом, второе и вышла.

— Пообедаешь, зайди к нам в комнату, нужно обсудить развод.

— Что обсудить?

— Развод. Твоя мама об этом же мечтала, спит и видит своего сына-предводителя дворянства, почти как Кису Воробьянинова, свободным от шлендры и счастливым без нее же, — и она подала ему заявление и оплаченную пошлину. — Будь любезен, ознакомься и подпиши, что ты осведомлен о том, что я тебя проинформировала о своем намерении развестись.

Стас отодвинул тарелки и реально напрягся, увидев документы. Он зашел в спальню, где Зоя собирала ему вещи.

— Зоя, сядь.

— Зачем?

— Затем, что ты пока моя жена еще, и я тебе ничего такого страшного не сделал, — тоже потихоньку раздражаясь, повысил тон муж. — Вы повздорили с моей матерью — но я-то в чем виноват, причем до такой степени, чтобы у меня за спиной подавать на развод и ставить меня перед фактом? Тебе зачем это нужно? Я тебе не изменял, руку на тебя не поднимал, а то, что за собственную мать заступился и наорал на тебя, так это нормально! Я на эмоциях вообще-то был и в другом городе, ничем не мог помочь ни тебе, ни матери, чтобы ее угомонить. Я знаю, какой у нее характер, сам с ней постоянно ругаюсь, но это не повод для развода! Или есть еще какая-то причина и мне есть о чем беспокоиться? Так ты скажи, только сама и глядя мне в глаза.

Тут уже испугалась Зоя, решив, что Стасу кто-то донес о ее похождениях. Хотя к Петру она приходила поздно вечером, а уходила рано утром, но кто его знает… Она поняла, что заигралась.

— Прости, у меня просто сдали нервы, дай мне сюда заявление и чек на оплату, — сказала она устало.

Стас молча передал ей бумаги, и Зоя их порвала. Через пять минут они уже с упоением целовались, а потом все было как впервые, тогда, пять лет назад. Мир и покой вернулись в их дом. Да к тому же Станислав приехал не с пустыми руками, он привез из Калининграда просто невероятные комплекты из янтаря.

— Боже, какая красота! Спасибо, спасибо, родной! — всплеснув руками, поблагодарила она мужа. Теперь нужно было как-то объясниться с Петром, ведь молодой человек уже настроился на совместную жизнь. Она приехала к нему вечером. Петя, как всегда, приготовил чудесный ужин, накрыл стол с хорошим вином и цветами. Но Зоя сразу прошла на кухню, а не в большую комнату, как обычно.

— Петя, ты очень хороший человек и прекрасный любовник, но между нами больше ничего не будет, — сказала Зоя, глядя прямо ему в глаза.

— Почему? — так и не успев снять фартук и прислонившись к косяку, спросил Петр. — Если я хороший человек и тем более великолепный любовник, то почему, Зоя? Стас вернулся и ты простила его?

— Петь, да, вернулся Стас, и мы помирились. За что мне его прощать-то? Что он такого сделал? Ну, наорал на меня, так я на его мать наехала будь здоров, а он же все слышал.

— Я согласен, Зой, что он ни в чем не виноват. Только со мной ты зачем романчик закрутила? Ты же знала, что я тебя с первого курса люблю больше жизни! Я не игрушка, я живой, и мне больно! Ты просто использовала меня как инструмент, как оружие мести, да? Отдохнула? Я рад. Я счастлив, что ты была со мной хотя бы эти две недели, я никогда их не забуду и ни в чем тебя не обвиняю. Ты такая, какая есть, и я люблю тебя такой.

А теперь, когда она ждала Ибрагима на улице, эти воспоминания проплыли перед ней, как в немом кино. Зое стало не по себе, появилось странное ощущение, будто она стоит на скале, а под ней — море. Море переливается синим, зеленым, бирюзовым и перламутровым, манит. А она не решается прыгнуть в его манящие волны. Вдруг это просто обман зрения, ловушка? И внизу не море, а голые скалы, о которые она разобьется и уже никогда не сможет ходить? Она тряхнула головой, отгоняя от себя странное видение.

— Ну все, я готов, поехали, — вышел Ибрагим. — Только, если вы не против, давайте заедем на заправку, правда, это в другой стороне, но у меня там скидки. Это недолго. Кстати, там рядом есть очень неплохое кафе, можно немного посидеть, вы бы рассказали мне про город, про условия работы у вас. Я же тут только две недели. Вы не торопитесь?

Зоя растерялась. Как-то очень стремительно развивались события, но она кивнула головой в знак согласия. Ибрагим Денир действовал на нее как удав на кролика. Она чувствовала, что ее вот-вот проглотят, но сопротивляться сил не хватало. Цепляясь за последнюю спасительную соломинку, она при Ибрагиме позвонила мужу.

— Привет, дорогой! Ты как?

— Привет, Зоечка! Все отсняли, решили немного посидеть редакцией прямо в монтажной. Ты не против? Приду не совсем трезвый, но с премиальными!

— Ну, раз с премиальными, тогда, конечно, не против. Только не как в прошлый раз, когда тебя в павильоне забыли и на ключ закрыли до утра.

— Ок!

— Муж? — спросил Ибрагим, садясь за руль.

— Да, муж. Он сегодня тоже гуляет, так что я свободна. А ведь сегодня еще и пятница, — сказала Зоя. Она для себя уже все решила, поэтому добавила: — Давайте так. Не буду же я пить газировку, а вы за рулем. А в одиночестве тоже пить скучно. Поэтому вы заправляйте вашу лошадку бензином, и везем ее на автостоянку, а потом вызовем такси, и уже я вас тогда приглашаю в мой любимый ресторанчик. Там недорого и очень вкусно! Идет?

— Конечно идет! Я и сам хотел, но постеснялся вас пригласить в ресторан с выпивкой, подумал, что вы меня неправильно поймете.

«Главное, чтобы ты меня правильно понял», — внутренне улыбаясь, подумала Зоя, а вслух сказала:

— Тогда отправляемся!

Они добрались до автозаправки, потом до автостоянки и наконец, часов в восемь вечера, устроились в ресторане. Заказали салаты из морепродуктов, горячее, коньяк.

— Ибрагим, давай на «ты», только без пошлого брудершафта, пожалуйста, и расскажи о себе. Ты как попал на Дальний Восток и почему ты егерем был? По диплому? И кто такие золотистые тигры?

— Мои родители — геологи, папа турок, а мама русская, и я родился в Турции, но родители некоторое время жили в Хабаровском крае, по обмену опытом работали с российскими специалистами. Я окончил университет в России, исторический факультет, русский с детства слышал, поэтому так хорошо говорю по-русски. Но по специальности по окончании вуза сразу работать не смог пойти.

— Почему?

— Я получил срок, — помолчав минуты три, наконец сказал Ибрагим. — Причем сидел я в турецкой колонии, мать с отцом к этому времени развелись, и отец вернулся в Измир, откуда он родом. Только переехали, и я влип.

— В Измир? Это деревня такая?

— Нет, это очень древний город в Турции, древнее Москвы на несколько веков.

— Ничего себе… А за что сел-то? Ты убил по неосторожности кого-то бюстом Петра Первого? — Зоя немного захмелела и расслабилась, но после слов ее нового знакомого моментально протрезвела.

— Почти. Я пришел на вечеринку, там и русские выпускники были, алкоголь, танцы, девушки.

Вдруг слышу, в соседней комнате шум, мат, кто-то падает. Я рванул туда — мало ли. Когда забежал, один из гостей душил хозяина. А нужно сказать, что мужик здоровым таким бугаем был. Ну, я что? Взял бутылку со стола и дал ему по башке. Тот отключился. Хозяин выполз из-под него, трясется весь, мне спасибо говорит. Мы думали, бугай этот просто отключился, а он к праотцам отправился. Убил я его, вот так. На суде, конечно, хозяин дал показания в мою пользу, но три года тюрьмы я получил, убийство по неосторожности. Когда вышел, куда мне? Отец отправил меня в Россию, а мама по своим каналам помогла мне устроиться в тайгу помощником егеря. Знаешь, тайга прекрасна!

— Н-да, вот это история! — серьезно сказала впечатленная услышанным Зоя. — Потаскала тебя жизнь. Давай за тебя, за то, что не отчаялся!

— Давай, — очень серьезно глядя на Зою, посмотрел Ибрагим. — Зоя, а можно я не буду ходить вокруг да около? Мы же взрослые люди с тобой.

— Давай. Говори. Только я знаю, что ты скажешь.

— И что ты мне ответишь?

— Да. Но не сегодня. Или — нет. Но приговор не окончательный. Какой вариант тебе нравится больше?

— Первый. Я буду ждать тебя. Давай тогда потанцуем?

— Давай…

Когда они танцевали, у Зои тряслись руки и подгибались колени, но ехать сейчас к Ибрагиму домой было бы верхом глупости и неприличия. Так нельзя. Она замужняя женщина, мать, да потом им еще вместе работать. Мало ли что у мужика на уме? Может, он так развлекается. Она, конечно, совсем ненамного его старше, но он так хорош собой! От него исходила сексуальная энергия. Зоя просто испугалась, что конкретно завязнет в этих странных, спонтанно возникших международных отношениях. Она решила уехать домой, вызвала такси и через пятнадцать минут была на месте.

Ибрагиму себя проводить не разрешила, их мог увидеть Стас, и у него появились бы вопросы. Муж был дома, он радостно встретил Зою и пригласил в комнату с заговорщицким видом. Она прошла и увидела ананасы, подвешенные вверх тормашками к потолку, огромное блюдо с королевскими маринованными креветками, ее любимый виноград и мартини.

— Жена, гуляем! — схватив ее на руки, пригласил Стас. — Мать, да от тебя коньяком пахнет! С кем пила, признавайся!

— С девочками из бухгалтерии в ресторации были. Ты ж сказал, что гульнешь, ну и я тоже решила немного расслабиться!

— Ну и молодец!

Они устроились за столом, переодевшись в домашнее, поели, выпили вина, муж достал гитару и сыграл ее любимые романсы. Сашка, как всегда, жил в компьютере, с кем-то общаясь в соцсетях. Только раз заглянул к родителям и умиротворенно почувствовал себя счастливым, видя, как матери с отцом хорошо. Набрал себе большую тарелку вкусняшек и удалился к себе в комнату. Зоя смотрела на поющего мужа, и ее отпускало — морок, навеянный Ибрагимом и его колдовским обаянием, таял, словно туман. Она уснула на груди Стаса совершенно счастливая.

Муж недолго пробыл дома, через неделю его отправили в очередную командировку в область, снимать фильм для Газпрома. Все эти семь дней Ибрагим вел себя прилично, на людях Зою никак не выделял, только когда она оставалась в кабинете одна или выходила на улицу, под каким-нибудь предлогом выходил тоже и останавливал на ней долгий и совершенно однозначный взгляд. У Зои от него шли мурашки по коже. Как будто предчувствуя беду, она просила Стаса не уезжать. Он очень удивился, раньше за ней подобных просьб он не замечал.

— Ты чего, Зойка-сойка? Я на пару недель всего, максимум на месяц. Это же очень хорошие деньги, Газпром, сама понимаешь, у них бабла немерено, а на мое место Игорь очень хотел, да главный меня выбрал. Я не могу отказаться! Ты чего, кошка моя златоглазая?

— Да так, что-то накатило, прости. Нормально все, езжай, конечно!

— Не грусти, я недолго. Привезу грибы-ягоды-орехи, рыбку, ты ж любишь это все, — гладя по лицу жену, пообещал Стас.

— Да, конечно…

Стас уехал, у Сашки были каникулы, и он отпросился к однокласснику на дачу — покормиться ягодой, пожарить шашлычок. Зоя, чувствуя, что все складывается против нее и ее попытки устоять перед искушением, только молча кивнула головой в знак согласия. Сын собрал рюкзак и ускакал за солнцем, речной водой и молодостью.

Наступила пятница, все уже разбежались по домам, а Зое нужно было закончить отчет по премиальным за квартал, у нее были ключи от кабинета. Она увлеклась цифрами и не заметила, как Денир вошел в ее кабинет и молча смотрел на нее.

— Зоя Макаровна, вас подвезти? Поздно уже, — неожиданно раздался его голос, Зоя вздрогнула и подняла голову на мужчину.

— Да, отвезите, Ибрагим, время и правда позднее, а у меня муж в командировке, а сын на даче, встретить некому. — Она смотрела прямо ему в глаза, и он все понял.

Они молча вышли из офиса, молча сели в машину и почти бегом дошли до дома, где обитал турецкий историк. Не говоря ни единого слова, добрались на лифте до третьего этажа, боясь прикоснуться друг к другу, чтобы не сорваться. Они зашли в квартиру, Зоя сняла туфли, прошла в зал. Хозяин квартиры отправился тихонько за ней. Повернул женщину к себе лицом, и… их накрыло. Бывает между мужчиной и женщиной иногда такая химия. Очень редко, но бывает. Именно такое совпадение энергий, темперамента и еще бог знает чего во все века доводило людей до трагедий, до преступления. Любовь ли это? Скорее, всепоглощающая страсть, зависимость. Но если от другой зависимости можно вылечиться, отдавшись на волю врачей, то страсть — это почти всегда приговор. Одному из пары — обязательно.

— Расскажи мне про золотых тигров, — попросила Зоя.

— Обязательно, только принесу нам вина.

— Да. Золотого вина, шампанского, как шкура у этих волшебных зверей и как мои глаза… Мне говорили, что такие глаза бывают только у оборотней. Может, я оборотень?

Они стали встречаться каждый день, едва дождавшись конца рабочего дня. Старались не пересекаться на работе, чтобы не выдать себя взглядом или жестом, тем более что кроме Венеры, не отказавшейся от идеи заполучить историка себе если не в мужья, то хотя бы в любовники, по нему сох весь женсостав учебного заведения. Но был в компании один человек, который все-таки заметил что-то неладное в поведении главного бухгалтера. И это был, разумеется, Петр, знавший ее не первый год. Во-первых, она еще больше постройнела, помолодела и невероятно похорошела, причем резко и сразу после появления красавца-историка.

Петр знал, что Стас в очередной командировке, и это наводило на определенные мысли. Он хотел поговорить с ней, но не знал как. А вдруг Зоя просто принимает какие-то препараты для омоложения — их сейчас до фига во всех аптеках, — а он, как дурак, со своими расспросами полезет? Петр так и не женился и не завел детей. Он был однолюбом, к несчастью. Нет, он не впал в монашество, женщины у него были, тем более что Петя обладал мужской притягательностью, харизмой, хорошим телосложением и деньгами, наконец. А как сказала одна известная артистка, деньги — это очень сексуально.

В этот день они не удержались и сбежали в обед. Зоя жила совсем рядом с конторой, а к Ибрагиму пришлось бы ехать через весь город. Да и вместе выходить из офиса им было нельзя. Они так увлеклись друг другом, что не заметили приход Стаса. То, что муж был дома и все видел, Зоя с ужасом поняла, только когда зашла в ванну. Стас бросил джинсы и куртку, в которых ездил в командировку, в корзину. Да и дверь, которую она закрывала изнутри на ключ, была не заперта. Белая как мел, она присела на диван.

— Ибрагим, Стас был, пока мы там… В общем, он все видел… Я не знаю, что делать.

— С чего ты взяла?

— Дверь была открыта, и вот — вещи его, он в них в командировку улетал… Ибрагим, я не готова к разводу, я боюсь, я ничего не понимаю, что со мной происходит, — и Зоя зарыдала в голос.

— Тихо-тихо, моя хорошая, — он обнял женщину. — Почему ты не можешь развестись? Что тебе мешает? Ну и хорошо, что он все видел, не придется врать месяцами, пусть все так быстро и мгновенно, но я люблю тебя. Я хочу жить с тобой, ни на кого не оглядываясь и ни в чем не оправдываясь за свою любовь. Сейчас же не шестнадцатый век, в конце концов, никто тебя на костре не сожжет! И мы уедем в Измир.

— А что я сыну-то скажу??? Он же меня возненавидит, он не простит, Саша очень любит отца.

— Нам нужно сесть втроем и поговорить. Может быть, и правда пока Саше ничего не говорить, у него сложный переходный возраст. Может быть, Стас скажет, что в очередную командировку поехал?

— Если он ничего сгоряча не расскажет своей матери, такой вариант развития событий возможен. Но если он пожалуется ей, пощады мне не ждать. Да и свекор, думаю, сразу изменит ко мне отношение.

— Позвони Стасу, договорись на вечер, хорошо? Я побежал. И вот еще: позвони на работу, скажи, что давление резко скакнуло, не ходят в таком состоянии в офис, на тебе лица нет.

— Хорошо. Я люблю тебя.

— И я тебя, пока.

Зоя попыталась дозвониться до мужа, но трубку он не брал.

Она все же вышла на работу, стараясь выглядеть как обычно. Стас не появлялся. Прошло три дня.

Она в очередной раз начала набирать номер мужа, трубку взяли не сразу и не Стас.

— Вас слушает капитан Рыжов, але. Вы кем приходитесь Станиславу Варенику?

— Что значит кем? Женой! Что происходит, какой капитан? Где Стас??? Что случилось? — Зоя похолодела от страха, понимая, что произошло нечто ужасное.

— Ваш муж попал в ДТП, лобовое столкновение, водитель другой иномарки скрылся с места происшествия, так что досталось именно Станиславу.

— Он жив? — едва дыша, спросила Зоя.

— Жив, но в тяжелом состоянии, его увезла «Скорая», я как раз собирался вам звонить. Областная клиническая больница, езжайте туда.

— Да, я поняла…

Ничего не соображая, она начала одеваться, набрала Ибрагима, попросила приехать, все рассказала. Он примчался через час, сыну Зоя пока звонить не стала. Ее пустили в палату. Муж был весь перебинтован, он спал. Она сидела на краешке его кровати, обхватив голову руками. Слезы ручьем текли по ее лицу.

Через два дня Стас впал в кому. А еще через три арестовали Зою. Камеры наблюдения показали, что на втором авто за рулем находилась именно она.

На первом допросе Зоя рыдала без остановки и рассказала, что машина, в которой она была за рулем в тот день, являлась служебной. Пояснила, что у нее уже десять лет были права и иногда она ездила по делам колледжа. Она не собиралась убивать мужа, просто не справилась с управлением, на дороге было очень скользко, за день до этого шел дождь с мокрым снегом, а на следующий день подморозило, и дорога превратилась в каток.

— Почему вы скрылись с места аварии??? — не выдержав, на повышенных тонах спросила у нее женщина-следователь, которая вела дело.

— Я испугалась… Я очень испугалась! Я не знаю, почему я не осталась со Стасом, я думала, он погиб…

— А он и погиб. Пятнадцать минут назад звонили из больницы, ваш муж умер.

— Нет. Нет! Не-е-ет! — закричала Зоя и потеряла сознание.

Следователь оказалась порядочным и очень дотошным человеком. Она проверила показания Зои и выяснила, что та говорила правду и никакого умысла убивать своего мужа таким диким способом у нее не было. Во-первых, Станислав выехал в командировку неожиданно, она была не запланирована, а Зою от колледжа отправили в департамент образования тоже «на бегу». Вообще, ехать должна была не она, а младший бухгалтер, но та заболела. А во-вторых, если бы Зоя Вареник решила убить мужа, врезавшись в него, где гарантия, что он точно бы погиб? И где гарантия, что она сама бы не разбилась насмерть, а муж остался бы жив? Ее отпустили под подписку, чтобы она могла похоронить супруга и как-то прийти в себя. Но это не отменяло суда и, скорее всего, получения реального срока как минимум в колонии-поселении.

Она пришла к Ибрагиму на квартиру, Сашу пока отправила к свекрови. Как ни странно, та не стала обвинять в смерти сына нелюбимую невестку. Выяснилось, что виноват в аварии был Стас. Только вот она как-то сразу постарела лет на десять и буквально вцепилась во внука, который был очень похож на отца. Она все время гладила его по голове и шептала:

— Все обойдется, все как-нибудь обойдется, малыш… Ты только за руль никогда не садись.

Для пятнадцатилетнего Саши эта трагедия стала трагедией вдвойне. Как принять то, что любимая мама врезалась в машину любимого папы и тот умер, а матери грозит тюремный срок? Как это вообще можно принять и понять, неважно, в каком возрасте? А подростку — тем более. Ему безумно было жаль отца — всегда доброго, веселого, умелого и щедрого. Но не меньше было жаль маму, которую увезут в какую-то страшную колонию и, возможно, будут бить и морить голодом.

Ибрагим понял, что любимую женщину нужно спасать. А для этого нужны деньги. Большие. Не только для адвоката, но и для того, чтобы Зоя отделалась «условняком». Следователь, которая вела дело, взятки не брала принципиально, нужно было искать другие выходы на нужных людей. И тогда Ибрагим позвонил Ахмету Одывару.

— Здравствуй, Ахмед эфенди бей! Это Ибрагим, помнишь меня?

— Тебя забудешь… Чем обязан?

— Это хорошо, что ты помнишь о том, что ты мне обязан. Мне очень нужны деньги, поможешь?

— Мне тоже, не поверишь… Денег у меня нет, но есть идея. Ты где сейчас обитаешь?

— В России

— Отлично, я как раз в Москве. Прилететь сможешь?

— Смогу. В Москве буду сегодня часа через три-четыре. Говори, где встретимся.

— Гостиница «Космос», двести второй номер, в шесть вечера.

Ахмет Одывар уже успел переговорить с братом относительно выделения ему денег, но Мехмет отказал. Хотя впервые в жизни младший брат сказал ему правду. Мехмет молча выслушал его историю и вынес приговор.

— Я знаю тех, кто вымогает у тебя деньги за проигрыш твоей девушки. Никого они сроду не похищали и не убивали. Так что тут два варианта: тебя разводят на деньги они или Мари твоя в доле с ними. А если и правда проиграла, то ничего они ей не сделают. Они — мажоры, дети богатых родителей, а не маргинальные придурки из черного квартала. И вообще, не хватало мне еще чужие карточные долги оплачивать. Но телефон дай, я позвоню им и скажу пару ласковых. У меня есть к кому обратиться. На жизнь денег дам, а то ты опять в какое-нибудь дерьмо вляпаешься.

Ахмет молча проглотил оскорбление и решил некоторое время последить за братом. Он вдруг вспомнил историю с украшениями — как-то очень давно Мехмет рассказал ее по неосторожности брату, не подозревая тогда о его склонностях. И сказал, что набор он вывез в Россию и спрятал. Но вот где он его спрятал?

Перед отъездом Ибрагим сумел увидеться с Зоей и пообещать ей помощь.

— Я сделаю все возможное и невозможное, но достану деньги. Ты не будешь сидеть в тюрьме. Только через мой труп.

— Спасибо тебе большое за все, — тихо заплакала та.

Ибрагим добрался до Москвы и пришел в «Космос» чуть раньше времени, поэтому ждал Ахмета в холле. Несколько лет назад он спас младшему Одывару жизнь, правда, совершенно случайно. Они оба тогда находились в России, попали в массовую драку около ресторана, в Ахмета уже летел чей-то нож, но Ибрагим успел перехватить его. Потом схватил за шиворот Одывара и потащил за собой, ругнувшись по-турецки. К его удивлению, тот добавил пару фраз на нем же.

— Ты турок? — спросил он у Ахмета.

— Да, ты, насколько я понял, тоже. Ты спас мне жизнь, я твой должник.

— Пока нам нужно уносить ноги, а там разберемся.

Он пригласил Ахмета в свое съемное жилье, они выпили, поговорили за жизнь, а узнав, что оба из Измира, прониклись симпатией друг к другу еще больше. Разумеется, Ибрагим ни сном ни духом не знал о пристрастиях своего нового приятеля, а то бежал бы от него со скоростью света. Обменялись телефонами, изредка созванивались. И вот теперь встретились вновь.

— Здравствуй, дорогой! — услышал он за спиной голос Ахмета.

— Здравствуй, Ахмет!

Они прошли к нему в номер, Ахмет предложил выпивку и, поговорив для приличия о том о сем, младший Одывар приступил к делу.

— У меня есть старший брат, Мехмет.

— Да, ты как-то упоминал о нем…

— Он богат, и я обратился к нему за помощью, мне нужно вытащить любимую женщину из беды, но он отказал мне.

— Надо же… Мне тоже нужно вытащить любимую женщину из беды, и для этого нужны большие деньги, на адвоката.

— Она кого-то убила?

— Мужа. Сбила на машине, но не специально. А у тебя что случилось?

— Моя Мари проиграла в карты очень большую сумму. Она сейчас находится у людей, которые ее держат в заложниках до тех пор, пока я не отдам все деньги, проигранные Мари.

— Да уж, как говорят в России, хрен редьки не слаще…

— Чего, какой редьки? — переспросил Ахмет.

— Проехали. Что за предложение?

— Когда-то давно Мехмет украл очень дорогое украшение и спрятал его в России, но я не знаю где. Нужно будет последить за ним, куда он ездит, с кем встречается… И напугать.

— Напугать? Это как? Напялить на себя маску зомби?

— Нет, имитировать нападение, пистолет я найду, ты должен несколько раз выстрелить, но не попасть в него. Может, тогда он станет сговорчивее…

— Ты рехнулся??? Я на такое не подписываюсь, я не киллер и на российские нары не хочу.

— Почему киллер? Я же не заказываю тебе его убивать, это брат мой родной, хоть и козел редкостный. Просто напугать. Пистолет будет заряжен холостыми, не парься.

Ибрагим молчал. Что-то внутри противно ныло, предупреждая, что с этим человеком не нужно иметь дел, что все кончится очень плохо и нужно уходить, пока не поздно. «Но тогда Зоя отправится в колонию, — шептал ему другой внутренний голос. — А денег сразу крупной суммой ты больше не найдешь нигде».

Ведь официально Ибрагим работал в российском колледже, и кредит ему в Измире не дали бы. А тут, несмотря на российское гражданство — отец постарался в свое время оформить ему двойное, — возможно, дали бы, но не всю сумму. А нужен был миллион российских рублей, и еще деньги на жизнь — Зою ведь теперь точно уволят с работы, если уже не уволили. Все-таки учебное заведение, а не рынок.

— Пятьсот штук, — выдал Ахмет. — Баксов.

— Хорошо, — сдался Ибрагим.

Ахмет оплатил ему номер в «Космосе» на месяц, дал фото брата и список мест, в том числе и тусовочных, в которых тот бывал чаще всего. Ибрагим исправно следил за ним, но ничего интересного ему узнать не удалось. Мехмет Одывар работал, ездил на деловые встречи и посещал самые модные тусовки Москвы. Рядом с ним в последнее время всегда находилась красивая девушка, и похоже, у них были настоящие чувства. По крайней мере, Ибрагиму так казалось, ведь он переживал с Зоей искреннюю любовь. Он изредка звонил ей, но, опасаясь, что разговоры прослушиваются, старался шифроваться, особо не откровенничая. Понимал, что ей было не просто плохо — адово хреново. Прожив в России несколько лет, Ибрагим начал понимать характер русского человека — сложный, противоречивый, но, как выяснилось, близкий ему по духу.

«Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придет суровая беда, в большом или в малом, и поднимается в нем великая сила — человеческая красота», — вспомнил он Алексея Толстого.

Промотавшись за Одываром-старшим неделю, он набрал Ахмета и сказал, что его брат никуда из Москвы не выезжал, но время идет и нужно что-то делать. Деньги сами к ним не придут, адвокат бесплатно не станет защищать его Зою, а Мари сама себя не выкупит.

— Ахмет, что делаем дальше? — спросил он Одывара.

— Завтра я приду к тебе, и все обсудим, — коротко ответил тот и отключился.

Ему наконец-то удалось поговорить с Мари, та рыдала и говорила, что хочет домой, во Францию.

— Мари, тебя обижают??? Пристают?

— Нет, но…

— Что но???

— Меня заставляют играть, я же отлично играю в покер. И вообще, я думаю, что, когда я проигралась, там были крапленые карты, потому что сейчас у меня ни одного проигрыша, но все деньги я отдаю им. Мне выделили комнату, у меня все необходимое есть, но меня не выпускают за территорию особняка. Дали позвонить на работу, сделали справку… Ахмет, когда ты меня отсюда заберешь???

— Скоро, Мари, дорогая моя, скоро. Потерпи немного, я люблю тебя.

— И я тебя, — всхлипывая, ответила девушка, и связь оборвалась.

На следующий день Ахмет пришел в номер к Ибрагиму, достал из кармана газовый пистолет семейства ИЖ — один из видов оружия самообороны не летального действия. Традиционно это оружие снаряжается патронами, в которых вместо пуль находятся капсулы со слезоточивым или раздражающим газом. Теоретически это оружие не может стрелять боевыми патронами, в отличие от сигнальных, холостых или травматических с резиновой пулей. Но в криминальной истории России бывали случаи использования ИЖа для убийств, особенно заказных. У таких переделанных «самострелок», как их называют между собой оперативники, очень скромный «убийственный» ресурс — всего несколько выстрелов. Но, чтобы отнять жизнь человека, больше и не требуется. 7 октября 2006 года именно из газового пистолета ИЖ, переделанного под боевой патрон, в центре Москвы была застрелена российская журналистка, правозащитница и писательница Анна Политковская.

Ахмет не сказал, где он взял этот пистолет, да Ибрагим и не спрашивал.

— Сделаешь несколько выстрелов мимо и уйдешь. Завтра вечером он будет со своей подружкой Викторией, блогерша местная.

— А если он с охраной?

— Завтра точно нет, я же говорю, он на свидание идет. На хрена ему охрана?

На следующий день вечером Ибрагим пришел к ресторану, в котором отдыхал Мехмет Одывар со своей спутницей, дождался, пока те выйдут из заведения, и начал стрелять. Он стрелял в стороны, будучи уверен на сто процентов, что пули летят мимо. Но… Но Одывар упал! После этого к нему подошел какой-то человек в черном и с закрытым балаклавой лицом и сделал еще один выстрел — в сердце. Ибрагим отчетливо услышал, как перед смертью Мехмет в ужасе протянул:

— Это ты???

И умер на руках его подруги. В этот момент Ибрагим как раз вышел из тени и, шокированный, смотрел на все происходящее. Виктория повернула голову и увидела Ибрагима. Денир понял, что Ахмет его просто использовал и что это он на самом деле убил брата. А еще он понял, что никаких денег не получит и что нужно бежать. Он почти бегом бросился до Белорусского вокзала, но его уже зафиксировало несколько камер наблюдения и отлично запомнила Виктория Медуза.

— Но почему вы сразу все не рассказали? — выслушав его исповедь, спросил Гуров.

— Убийство из мести по личным мотивам — это один срок, а по сговору, да еще заказуха — совсем другой…

«Наконец-то раскрылся», — с облегчением подумал Гуров. И проговорил медленно:

— Господин Денир, согласно экспертизе, пули, выпущенные из пистолета ИЖ, и пули, которыми был убит Мехмет Одывар, отличаются. Вы не убивали Одывара.

— В смысле не я убил? Результаты экспертизы должны были прийти достаточно давно, ведь так? Тогда почему я чуть не месяц сижу здесь? — напрягся Ибрагим.

— Мехмета Одывара, с высокой долей вероятности, убил его брат, Ибрагим, — не отреагировав на возмущение допрашиваемого, пояснил Гуров. — То, что убийца не вы, мы стали подозревать после первой экспертизы, но вас нельзя было отпускать. Непонятны мотивы убийства. Зато ясно, что подставили вас. И некто — возможно, Одывар-младший — расправился бы с вами в первую очередь, как с ненужным свидетелем.

— Вот как… — кивнул Денир.

А полковник продолжил:

— Я отпущу вас под подписку о невыезде, а вы поможете нам найти Ахмета Одывара. Есть еще одна версия относительно его преступлений. Возможно, он причастен к серии убийств девушек по всей России на протяжении нескольких последних двадцати лет.

— В смысле помогу найти? — ошалев от полученных новостей, спросил Денир. — Вы что, блефовали???

— Да, блефовал, — спокойно ответил Гуров. — Я полковник МУРа, а не барышня из пансионата благородных девиц. Сейчас вам выпишут пропуск, и можете возвращаться домой. Вы где в Москве обосновались?

— В гостинице «Космос», номер снимал для меня Одывар.

— Не пойдет. Вы же понимаете, что если он узнает, что вас отпустили, то уберет при первом же удобном случае. А стрелял он из макарова, пистолет не нашли, значит, оружие при нем. Поедете на нашу оперативную квартиру.

— Хорошо. А что мне делать?

— Где может прятаться Ахмет Одывар, как вы думаете?

— Если он нашел гарнитур, то его уже нет в России. Хотя… мог затаиться и попытаться продать его тут, а не в Измире. Там это несколько сложнее, его знают многие и могут сдать в полицию. Он может быть в Звенигороде, мне кажется… Он думал, что набор украшений находится именно там, но я не знаю адреса дома.

— Я понял, мы знаем.