Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость.

Макс Фрай

Тридцать лет назад

Маруся Островская приходилась родной сестрой бабушки Натали Чоговадзе — Ольге. Когда Ольги не стало, она увезла маленькую внучку в Измир, где они вместе с мужем работали дипломатами. Перед смертью сестра успела передать ей раритетное украшение, и Маруся берегла его как зеницу ока, страшно боясь потерять или стать жертвой грабителей. Но не зря говорят, что в первую очередь нужно опасаться своих страхов, ибо они могут обрести реальность.

Подвело Марусю Островскую тщеславие. Она решила устроить прием в честь рождения единственной племянницы Наташи. Девочка осталась ее отрадой и надеждой, а Маруся для нее — единственным родным человеком после гибели родителей и смерти бабушки. Нет, конечно, в теории существовал где-то в Грузии родной дед — Георгий Чоговадзе, и прабабушка, обитавшая там же, но они были далеки от Натали, как декабристы от народа в 1825 году на Сенатской площади.

До шестнадцатилетия Натали Маруся никому не показывала украшения от греха подальше. А тут как будто черти на ней поехали. Стол накрыли в большой комнате, среди приглашенных были известные в Измире предприниматели, дипломаты — коллеги четы Островских. Пригласила тетка по просьбе Натальи и Мехмета Одывара. Он тогда только входил в бизнес, но у него уже получалось, дела шли в гору. Все поздравляли Натали, желали ей всего наилучшего, пили шампанское и танцевали.

— Минуточку внимания! — неожиданно выйдя на середину комнаты, сказала Маруся и, как фокусник, достала набор князей Чоговадзе. Бриллианты и изумруды засверкали, как Рождество, отражаясь в глазах изумленных гостей. Ювелир Роман Гольдберг и местный адвокат Мустафа Булут подошли ближе.

— Ну ты даешь, Маруся! — только и смог вымолвить Гольдберг, у которого, по слухам, в доме имелась уникальная коллекция украшений и чуть ли не треть Эрмитажа. — Ты на каком аукционе это купила?? Красота невероятная! Можно, я посмотрю?

— Только очень аккуратно. — Маруся передала колье и серьги Гольдбергу.

— Ничего себе… А ты знаешь, что это за украшение?

— Странный вопрос, конечно знаю. Это колье и серьги семьи князей Чоговадзе и наследство моей племянницы Натальи.

— А до князей Чоговадзе ты знаешь, кто этим владел? — не унимался тот.

— Никто не владел, это их фамильные драгоценности…

— Ну ты даешь, Маруся!!! Это раритетный набор, и принадлежал он Уоллис Симпсон, а подарил ей его когда-то ее муж — английский монарх Эдуард VIII, который отрекся ради нее от престола. Герцог Виндзорский просто боготворил свою Юлечку, если называть ее по-русски, и буквально осыпал жену драгоценностями. Ювелирные украшения герцогини выбешивали высшее общество. Самые злые завистники даже говорили, что она носит украшения своей портнихи.

— В каком смысле? — слушая Гольдберга с открытым ртом, переспросила Маруся. — Портнихе жены он тоже дарил украшения?

— Нет, просто бриллианты были такие крупные, что не походили на настоящие, казались бижутерией. Но, конечно, это было не так, Эдуард считал свою жену редкой драгоценностью и был убежден, что украшения у нее должны быть самыми редкими и дорогими. Он лично разрабатывал дизайн украшений вместе с ювелирами, которые их делали. И еще: он даже запрещал прикасаться к украшениям кому бы то ни было, кроме жены. И после смерти Уоллис планировал уничтожить их полностью, но человек предполагает, а Бог располагает. Эдуард ушел из этого лучшего из миров на пятнадцать лет раньше жены, а она была вынуждена продавать их одно за одним с молотка, так как после смерти мужа ей просто стало не на что жить. Еще при жизни герцога люди часто задавались вопросом: откуда у него финансы на такое огромное количество невероятно роскошных украшений? Ходили даже слухи, что у бывшего короля была привычка не платить по своим изрядным счетам ювелирам. Однако владельцы ювелирных домов никак не комментировали эти слухи.

— И что, кто-то из князей Чоговадзе купил этот набор? — совсем ошалев от услышанного, спросила Маруся.

— Не совсем. Украшение, сделанное из оникса, бриллиантов, желтого золота и изумрудов, которое ты держишь в руках, незадолго до революции купил тоже грузинский князь — Багратион-Давыдов, когда был в Париже на одном из аукционов. А потом, видимо, да, гарнитур купил кто-то из семьи Чоговадзе. Кстати, посмотри на этот алмаз в центре колье…

— Смотрю, и что?

— Это легендарный камень, его назвали «Раджа». Он был найден в Индии еще во времена Средневековья, и ему приписывают свойства талисмана и камня-убийцы. Есть легенда, что «Раджа» сам выбирает себе владельца. В пятнадцатом веке алмаз купил его первый владелец — Карл Смелый, герцог Бургундский, он и назвал бриллиант «Раджой». Почему «Раджой»? Да кто его знает?.. Он приказал придать алмазу форму чалмы, которую носили индийские раджи. И вставил камень в свой шлем, в котором Карл отправился…

— К Кларе? — спросил Мехмет. К этому времени вокруг рассказчика и невероятной ювелирки уже собрались все гости Островских.

— Нет, Карла не зря называли Смелым, он отправился на войну, и там алмаз впервые спас человеческую жизнь — своему владельцу. Во время сражения блеск камня ослепил противника герцога, и тот победил его. Но в одном из следующих боев герцог потерял драгоценный головной убор. Нашел его на поле боя простой солдат и продал камень очень дешево в каком-то трактире, он не знал настоящую цену этому алмазу. И погиб этим же вечером в пьяной драке. Так «Раджа» отомстил за то, что его продали за бесценок. Шлем вернули Карлу, после этого его владельцем был кардинал Мазарини, потом — Людовик Четырнадцатый. Этот бриллиант украсил его королевскую корону. После Великой французской революции «Раджа» пропал и только в середине девятнадцатого столетия нашелся в коллекции герцогини Беррийской. У нее алмаз выкупил русский промышленник Павел Демидов. А потом его вставили в это колье, но я уже рассказывал об этом… Удивительно, как ты смогла сохранить такое уникальное украшение, Маруся?

— Я его спрятала, и никто о нем не знал, вот только сегодня достала, чтобы вручить Наташеньке в день рождения. Это подарок от ее бабушки, — и Маруся заплакала.

Натали обняла тетку и с трепетом приняла родовое наследство, подошел Мехмет, и они вместе рассматривали гарнитур, любуясь блеском камней и красотой, созданной руками человека. Вечер прошел великолепно, Маруся спрятала украшение в сейф, а утром… Утром хранилище оказалось пустым, причем замок не взламывали. Бедная Островская чуть не повредилась рассудком, на приеме были все свои, но и украл Натальино наследство, получается, тоже кто-то из своих, раз замок сейфа открывали родным ключом. Они с мужем подняли на ноги всех частных сыщиков, обращаться в полицию официально было нельзя, слишком много шума и огласки получили бы. Да к тому же они являлись сотрудниками советского дипкорпуса, и в Москве бы очень удивились, откуда у четы Островских такие украшения!

В итоге Маруся почему-то пришла к выводу, что бриллианты украл Мехмет Одывар, он единственный не вписывался в их круг общения. Правда, никаких доказательств у нее не имелось, но Маруся была уверена, что Мехмет виновен. Может быть, ей было так легче снять с себя ответственность за неосторожную, публичную демонстрацию набора и проще пережить утрату. В общем, несмотря на слезы Натали, Мехмету отказали от дома. Через несколько лет он уехал в Россию.

Мехмет не крал Натальиного наследства, но к исчезновению набора все-таки имел отношение. В ночь пропажи он остался ночевать в доме Островских. Этот факт, кстати, тоже потом сыграл против него. Ему не спалось, было душно, и Одывар решил выйти на балкон. Проходя мимо комнаты, в которой находился сейф, он услышал какой-то шум. Зашел и увидел следующую картину: Гольдберг открыл сейф, достал коробку с украшением и открыл ее.

— Это невероятно… Невероятно! Невероятно!!!

— Действительно, господин Гольдберг, невероятно, — прекратил его восторги Мехмет и захлопал в ладоши.

Тот вздрогнул и едва не выронил гарнитур из рук:

— Откуда вы здесь? Это не то, что вы подумали… И вообще, по какому праву?

— Я в гостях с разрешения хозяев дома, а вот вы, Роман Михайлович, откуда здесь? И я правильно подумал, я же не слепой и не идиот. Давайте рассказывайте, по какому праву вы влезли в дом Натальи и ее родных и вскрыли сейф, медвежатник вы наш, — усаживаясь в кресло и наливая себе виски, сказал Мехмет.

— Хорошо, я расскажу, — тоже присел на диванчик Гольдберг. — Я давно собираю уникальные украшения, я понимаю в них толк и умею ценить редкие вещи. У меня есть такие кольца и броши, которым позавидовал бы любой музей мира! Но гарнитур герцогини Виндзорской — это что-то невероятное! Зачем этой девочке, вашей Наташе, такие украшения? Куда она их будет надевать? На дискотеку? Им место в моей коллекции, поймите это правильно! Разумеется, я заплачу вам за молчание и за поддержку моей идеи, куда могли деться бриллианты, я все уже придумал.

— А вы, господин Гольберг, маньяк, оказывается, — прикуривая трубку, ответил Мехмет. — Моя коллекция… музеи мира… должно принадлежать миру… Гитлер в аду от зависти сгорел бы. Французскую революцию, случайно, не вы затеяли? А Вторую мировую, не? Мы, Николай Второй, постановляем… И сколько вы собираетесь мне заплатить? Просто интересно. И что значит куда Натали будет надевать колье и серьги? Да куда угодно, хоть на пляж! Это принадлежало ее грузинским предками и является памятью о бабушке, которая ее вырастила. Вы тут каким местом? И кто увидит вашу коллекцию, кроме вас, Кощей вы доморощенный?

— Я не маньяк, господин Одывар, я — коллекционер. Я смогу создать музей, а после моей смерти люди увидят всю эту красоту. Детей у меня нет, жены тоже, так что предъявлять права на наследство будет некому. А сколько я хочу вам предложить… Миллион долларов вас устроит?

— Ну, это вы так думаете, что некому. А после вашей смерти, которая неизвестно когда случится, вдруг объявится какой-нибудь племянник внучатый или тетка из Одессы. И ничего люди не увидят из вашей коллекции. Но дело даже не в этом. А что касается миллиона… Вы знаете, что такое гамбит?

— Как любой интеллигентный еврей, я играю в шахматы, — ответил Гольдберг. — Это начало, в котором одна сторона жертвует пешку, чтобы развить фигуры быстрее соперника, получить больше пространства, лучший центр, первым начать атаку. Словом, нематериальные блага в обмен на некоторые материальные жертвы.

— Браво! Я не стану вашей пешкой. Вы немедленно отдадите мне колье и серьги, и я спрячу их в надежном месте.

— Да как вы смеете! Я сейчас…

— Полицию вызовете? Вперед. А я им передам наш разговор, который я записал на диктофон. И тогда вашей репутации — финита ля комедиа, как говорили древние римляне. Кстати, не помню, они древнее древних евреев? Ну да это сентенции… Неважно. Давайте ближе к делу. Повторяю: вы отдаете мне гарнитур, а я делаю вид, что мы с вами в эту ночь спали каждый в своей кровати, а не бегали по дому, не вскрывали сейф и не умничали тут относительно шахмат и истории древних народов. Кстати, Гольдберг, у вас на самом деле нет выбора.

— Черт с вами, забирайте, — Гольдберг отдал гарнитур Мехмету и ушел.

Ему очень хотелось громко хлопнуть дверью, но ювелир понимал, что шумом он привлечет к себе внимание и, не дай бог, разбудит хозяев дома. А тогда придется объяснять, каким образом и зачем он оказался в их доме ночью.

Мехмет докурил набитую дорогим табаком трубку, забрал гарнитур и спрятал его под кроватью Натали. Услышав от Гольдберга, насколько эти украшения дороги и, как оказалось, опасны — ведь такие дорогие камни, попав в поле зрения криминала, обязательно вызовут интерес, — он понял, что до поры до времени их необходимо спрятать. Спрятать, чтобы спасти Натали.

Лучшим местом для фамильных драгоценностей, по мнению Мехмета, станет Россия. Никому и в голову не придет искать их там. Осталось только найти домик, к примеру в Подмосковье, нанять человека, который бы согласился там жить и присматривать за этим домом. А потом, когда Натали повзрослеет, он подарит ей этот дом и вернет драгоценности. Тем более что он давно собирался в Москву. Но жизнь все решила по-своему.

Когда утром тетка Натальи обнаружила пропажу драгоценностей в закрытом сейфе, она страшно испугалась. Почти месяц переживала, ни к кому из профессионалов не обращаясь, опасаясь огласки, которая дипломатам из Союза грозила не только лишением должности, но и, возможно, тюрьмой. В итоге крайним стал Мехмет Одывар. По сути, он, конечно, бы причастен к исчезновению гарнитура, но Мехмет спасал его, а не крал, для того чтобы обогатиться или запереть исторический набор у себя в коллекции, как это планировал сделать Гольдберг.

Однако Маруся почему-то решила, что цацки похитил Мехмет, ночевавший в ту ночь у них. Впрямую она не могла обвинить Одывара, но его перестали приглашать в дом, а Натали она просто запретила с ним встречаться, и их пути разошлись навсегда.

Мехмет через два года купил дом в Звенигороде и присмотрелся к своему сотруднику — охраннику одного из ночных клубов, которыми он владел, Алексею Царькову. И уговорил его вернуться в Россию, чтобы жить в подмосковном доме, охранять его и радоваться жизни, причем очень не бесплатно.