Жизнь измеряется не количеством наших вдохов, а количеством моментов, от которых перехватывает дыхание.

М. Энджелоу

Тем временем Натали с Алексеем в Звенигороде окончательно пришли к тому же выводу, что и Гуров: набор драгоценностей, по всей видимости, находится где-то в доме. Иначе зачем Мехмету было оставлять Натали такое странное наследство? Они решили порыться на чердаке, поискать старые документы, да и просто очистить его от старых вещей, ненужного хлама и пыли.

Искра, которая пробежала между ними при самой первой встрече, разгоралась, превращаясь в настоящее пламя. Они оба были свободны, не стары, поэтому совсем не противились чувству, так неожиданно подаренному им небесами в возрасте золотой осени. И однажды ночью случилось то, что и должно было, — они стали близки.

— Леш, а кроме чердака есть варианты? — умываясь утром кубиками льда, сотворенными вчера из чистой колодезной воды с местными травами, спросила Натали.

— Не знаю, Наташ, — подходя к ней и обнимая, ответил Алексей. — Разве что в домике у Бориса, но Маланья нас с тобой туда не пустит. Захрюкает до смерти.

— Я, кстати, видела его утром, носился по двору и кур гонял, не хуже лисы, — улыбнулась Натали. — Ну что, чай и на чердак?

— Да, жасмин сердца моего!

Они отправились на кухню, напились душистого чая из самовара. Как всегда, забегала баба Нюра с яйцами и свежим молоком. Она была невероятно горда тем, что стала свидетельницей рождения романтических отношений Алексея и Натальи, хотя и не явилась «прародительницей» таковых. В свое время, по инстинктивной женской привычке устраивать личную жизнь симпатичных холостяков, она не один раз пыталась познакомить Царькова с какой-нибудь местной красоткой или своей дальней родственницей, которую Нюра периодически «выписывала» из города. Ну что такое, в самом деле: такой мужик — и без хомута! Но у нее ничего не вышло. Алексей поил гостей чаем, посмеивался про себя над Нюриными интригами и не велся на инсинуации дамочек, которые, понятное дело, были в восторге от Царькова и очень хотели его заполучить хотя бы в качестве любовника.

Рассказав последние сплетни, Нюра убежала узнавать новые. Борис, радостно хрюкнув, ласково боднул башкой соседку и завалился на бок в надежде на ласку.

— Ну нет, дорогой мой, у меня времени на тебя нет, — улыбнувшись его выходке, сказала Нюра и почесала свина за ухом. Тот блаженно закрыл хитрющие глаза.

Натали и Алексей поднялись на чердак, который оказался интереснейшим местом. Первой находкой стал таз для варки варенья из настоящей латуни, потом Натали нашла в расщелине странную бронзовую монету — пятак, — датированную 1865 годом.

— Какой странный пятак, нестандартный, — удивилась Наталья.

— Дай-ка посмотреть, — протянул руку Алексей, инспектирующий в это время другую коробку, наполненную старыми вещами. — Ничего себе… Это же самая настоящая «подвенечная денежка»!

— Какая денежка? На свадьбу, что ли? Вроде маловато на свадьбу-то.

— Подвенечная, но не на свадьбу. Это деньги, которые до революции деревенские дети прятали от родителей и даже от деда с бабкой. А прятали их под венцами изб, поэтому подвенечная. Есть версия и от Гиляровского. Половые и официанты деньги, полученные на чай, вносили в буфет, где они записывались и делились поровну. Однако часть гонорара, как сказали бы сегодня, прятали куда-нибудь подальше. «Это старина, — писал Гиляровский. — Бывалоче, мальчишками в деревне копеечки от родителей в избе прятали, совали в пазы да в щели, под венцы. Так объясняли это старики».

— Ничего себе, какие глубокие познания в русской истории и литературе, — с уважением сказала Натали. — Ой, смотри, Леш, тут куклы какие-то… Петрушка, Коломбина… Да это же кукольный театр! Возьму постираю. Надо забрать в собой, музейный экспонат почти. Интересно, а кому этот дом изначально принадлежал? Сколько ему лет вообще?

— По документам село Ершово, в котором находится этот дом, очень древнее, ему почти шестьсот лет. Принадлежало оно Салтыковым, приближенным к царскому роду. Дому, конечно, столько быть не может, но лет сто ему точно есть. Так что мы сможем здесь найти еще много интересного… Кстати, не так давно на одном московском чердаке муж с женой нашли какую-то старую рваную книгу, датированную 1908 годом. Они отнесли ее к оценщику и выяснили, что это не что иное, как собрание творений Пушкина под названием «Стихотворения, не изданные в России». Сборник содержал многие малоизвестные произведения Пушкина. В царское время весь его выпуск был почти полностью уничтожен, цензура усмотрела в книге угрозу для репутации царской власти. После революции «в живых» осталось только пять экземпляров. Книжка была изрядно повреждена, из нее выпадали страницы, на некоторых из них имелись заломы и надрывы. Как ты думаешь, за сколько эта семья смогла продать экземпляр?

— Не знаю… Я не очень сильна в аукционах.

— За миллион евро.

— Впечатляет. Однако не думаю, что за этот старинный кукольный театр без Карабаса-Барабаса нам дадут такие деньжищи, — с любовью рассматривая Арлекина, ответила Наталья. — Ладно, Леш, я пошла ужин готовить, ты еще тут побудешь или со мной?

— Пороюсь еще, иди, Натусь.

Она спустилась вниз. Было слышно, как Натали опять отчитывала за что-то неугомонного Бориса, в очередной раз вырвавшегося из-под опеки свиньи Маланьи. Алексей нашел на чердаке старые гильзы, поломанные деревянные санки, книжки, кое-какую кухонную утварь и… все. Больше ничего интересного не попалось, и он тоже спустился вниз. Чуть позже явился Митрофан со своими историями, а потом все улеглись спать. Ночью Натали проснулась от какого-то странного шума — то ли на крыше, то ли на чердаке. Ей показалось, что там кто-то ходит, стало страшно.

— Леш, — она тихонько коснулась рукой плеча мужчины. — Проснись, пожалуйста!

— А, что? Приснилось что-то нехорошее?

— Нет, Леш, там, на чердаке, кто-то ходит…

— Да кто там может ходить? Кошки, наверное. Или листья шуршат.

— Нет, не кошки, кошки так не ходят, это точно человек, вот послушай…

Алексей прислушался, но никаких подозрительных шумов больше не раздавалось, и Натали успокоилась. «Наверное, мне и правда показалось», — подумала она и уснула. Ей снился Мехмет, который протягивал ей какую-то коробку, которую он достал из старинного сундука. Он улыбался и говорил: «Это твое, Натали, забери!»

Так прошла неделя, больше по ночам на чердаке никто не ходил и не шуршал. В воскресенье утром Натали собралась на рынок — он находился в получасе езды на машине, — решила купить хорошую утку и фруктов. Алексей, проводив ее, подумал, что стоит еще раз проинспектировать чердак. Его не покидало ощущение, что украшения все-таки находятся именно там. Он поднялся наверх и в который раз начал осматривать чердак. И вдруг его взгляд упал на какой-то сундук, на который он раньше не обращал внимания, — старинный, с инкрустацией, правда, очень пыльный. Алексей открыл его. Внутри лежал сверток, тоже очень грязный. Царьков достал его, развернул, там оказалась коробка. Внутри Алексея все дрожало от предвкушения. Торопясь, он открыл и коробку, а там… Там, сверкая раритетными камнями, лежал набор князей Чоговадзе, пропавший почти три десятилетия назад.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — присвистнул Алексей и почувствовал, как свет меркнет в его глазах, а на голову опускается огромный камень. Он выронил находку и потерял сознание.

Натали как раз подъезжала к дому. Она припарковалась, взяла пакеты с продуктами и вышла из машины, чтобы закрыть ее. В это время дверь дома открылась настежь, и из нее выбежал… Мехмет Одывар! Он пробежал мимо совершенно ошалевшей Натали, прыгнул в припаркованную рядом машину, и авто рвануло с места с бешеной скоростью. Дрожащими руками она достала мобильный и набрала номер Гурова.

— Лев Иванович, это Натали Чоговадзе… Да, случилось. Я только что видела Мехмета Одывара. Живым и очень резвым. Где? А он выбегал из дома Алексея Царькова в Звенигороде. Приезжайте…

— Натали, я в Турции, буду дней через десять. А где Алексей, с ним все в порядке? Найдите его и ничего, слышите, ничего не предпринимайте! Ждите меня и Стаса, постараемся вернуться как можно быстрее.

— Да, я поняла…

Из дома, пошатываясь и держась за разбитую голову, вышел Алексей.

— Наташ, я нашел его…

— Кого ты нашел? — бросилась к нему женщина.

— Не кого, а что. Я нашел набор князей Чоговадзе, но меня кто-то ударил по голове. Когда я очнулся, ни набора, ни нападавшего уже не было.